Приказ: двигаться вперёд!

Momenta cuncta novantur. (от лат.) Мгновения вечно сменяют друг друга. Овидий

— Пусть меня Зона сожрет! Как ты это сделал? Перед нами предстал обещанный вестибюль. Лабиринт туннелей мы одолевали долго и упорно. Потому ноги гудели, а голова кружилась от частых подъемов и витиеватых спусков. Противоположные стены просторного помещения тонут в тени неработающих ламп. Силы генератора хватает на малую часть освещения. Четыре кабинки лифта расположились по центру. К нашему разочарованию подъемники – это единственный наш путь наверх. По всему вестибюлю разбросана мебель и ее обломки. Дальний правый угол немного обвален. Панели потолка, кажется, там держатся на добром слове, а колонны, словно древние Атланты, подпирают навес, чтобы тот не обрушился до конца. В отличие от других аккуратных помещений, тут царит разрушение и хаос. Возможно, что когда-то здесь обитал мутант. Из помещения в темноту уходят небольшие коридоры справа, но, по словам Суслика, он не знает что там и нам туда не надо. Выход находится буквально над нами. Только кроме шахты подъемника другого пути я не наблюдаю. Энергии генератора едва хватает поддерживать работу половины светильников, а потому остается мечтать о быстром подъеме в кабинке лифта. Зато есть вертикальная лестница ремонтного обслуживания. Местами прогнила, конечно, но другого варианта нет. Кстати по дороге сюда мы заметили на этаже комнату отдыха аналогичной той, откуда мы стартовали. Тем более что в этой комнате отдыха было три хороших диванчика и парочка поролоновых пуфов. И прежде чем подниматься в агрессивную среду северной Зоны, общим совещанием (в моем лице) мы решили отдохнуть. Никто не возразил единогласному решению, и быстро сориентировались во временном пристанище. А вопрос, который восхищенно протянул, я озвучил с открытой банкой тушеной свинины и пачкой галет. Наёмники тоже последовали примеру, разогревая в походном термопакете рисовую кашу. Кисло-пряный запах специи из соуса щекочет ноздри. Они заняли дальний угловой диван с тумбой, Спектра развернула там полевую лечебницу, чтобы обработать свои раны и поврежденные уши Лорда. Второй, и последней банкой провизии я поделился с Тайной. Девчонка смешно крутила консервы, а потом вскрыла ножом с профессиональной скоростью. Будто она постоянно практиковалась открывать банки без открывалки в суровых условиях. Она тоже не обращает внимания на остальных за трапезой. Я уставился на нашего проводника, который скромно улыбался во все 32 зуба. — Честно, я не знаю. — Продолжает улыбаться Суслик. — Мне всю дорогу сюда казалось, будто я проходил здесь раньше. Только наоборот спускался до комнаты с березовой рощей на панно. И я ощущал чье-то присутствие. — Мне бы такие сны. — С полным ртом тушенки и завистью вздохнула Тайна. — Точно! А вдруг, когда я спал, меня похищали инопланетяне. Они ковырялись в моих мозгах металлической спицей через нос, а потом скачали мне карту, или установили в череп хитрый чип с данными. — Суслик показывает на свой лоб, и его зрачки мечутся из стороны в сторону. — Внеземная цивилизация участвует в наших делах и им невыгодно оставлять нас в заточении. Вдруг, космос готовит важную миссию, с которой способен справиться кто-то из нас? — Мне хочется тебя ударить, потому что ты сейчас похож на монолитовца. Только руки марать неохота. — Брезгливо говорит Спектра, закончив с медицинскими процедурами. — Ага. Мне тоже напоминает. — Согласился я. — Космос, важная миссия... признавайся, Костя, ты - адепт Монолита? Раньше кровососом притворялся, косички отращивал на бороде, а сейчас на новый уровень поднялся. В следующий раз, верно, возомнишь себя спасителем мира. Ну, ты дерзай! Гы-гы-гы. — Да ну вас! — Обиделся парень. — У вас странное проявление благодарности. — Протянула задумчиво Тайна, пока остальные давят смех. — Это у Хога в порядке вещей, — булькает Суслик, — Издеваться над другом… — Это святое! — Перебиваю я. — Когда-нибудь я тебе отомщу, кабан чернобыльский. — Суслик окончательно отворачивается от нас и молча выскребает тушенку. Что-то настроение разошлось. Хочется с кем-нибудь поговорить, а все как нарочно неразговорчивые. А Лорд и вовсе глухой. К тому же наемник уже укладывается на пуфах. Со скуки я наблюдаю за телодвижениями наёмницы. Честное слово без какой-либо задней мысли смотрю. Просто любопытно, а еще наводит на мысли. Она медленно поворачивает головой в круговую, делает разминку. Дабы помочь мышцам расслабиться, она разминает шею пальцами. После этого Спектра наклоняется к своему рюкзаку за бутылкой воды. Делает она это неуклюже и нисколько не сексуально. Ни округлой задницы, ни прямых ног, никакого супер-наклона. Скажу больше: девушка просто наклонилась за водой, немного приседая. И тут меня проникает крылатая фраза, что просто срывается с языка. Не в силах стерпеть я понижаю возбужденность до минимума, чтобы слова прозвучали как можно непринужденно. В момент, когда наёмница разгибается и начинает утолять жажду, я открыл рот: — Спектра, а ты стояла на Большой земле раком? Реакция очевидная. Наёмница поперхнулась и от возмущения вода брызнула у нее изо рта и носа. Уже со звуком ее кашля я понял, что сморозил нечто невероятное. И если срочно что-нибудь не добавлю, то меня четвертуют или запекут заживо. Гриль-Хог - хит сезона этого месяца! — Видимо дергать морковки - не для тебя. Ну почему вторая фраза еще хуже первой?! Она в латентном бешенстве сжимает с силой пластиковую бутылку. Медленно так. Чтобы треск пластика напоминал переломанные позвонки. Наёмница делает глубокий вдох и выдох. Испорченная бутылочка падает на пол. Я уже готов сорваться с места, но она лишь повторяет дыхательное упражнение пару раз. Только потом спокойным расчетливым и оттого пугающим голосом обращается ко мне: — Ты меня пытаешься запугать морально? — Детка, я тебя не пугаю, я же не зеркало. — Еще слово в мою сторону и твой папа зря потел. — А я виноват, что у тебя кожа светодиодная? — Подумай хорошенько, когда ногу у себя из задницы будешь доставать. К твоему сведению, Хог: цвет моей кожи и волос утратил меланин - природный темный пигмент. Электричество и кратковременный стресс разрушают меланоцит. Медленно, но верно я становлюсь альбиносом. Запоминать это не обязательно, ибо развитие твоего мозга закончилось на базарном юморе. Даже обижаться - чистая глупость и подражание твоего допотопного мышления. Как будто ее заставили заучить цепочку сложных слов и сказать их без эмоций. Однако меня нисколько не огорчила такая реакция. Наоборот! Кирпич в ее защите разбит. Дальше дело опыта расковырять и пробиться. Я же вижу, что надменная особа скрывает нормальную девушку. Надо признать острый ум наёмницы. Даже во вспышке гнева она поняла, на что были направлены двусмысленные фразы. Ее кожа стала болезненно бледной, почти бумажной. Темные синяки под глазами, которые я принял за недосып, теперь поднялись синевой к векам. Голубые глаза утратили блеск. Словно она замораживает себя как снаружи, так и внутри. — Эй, ты путаешь понятия стиля шуток. Базарный юмор это когда: «Вау! Какой загар! Солярий или огород? Точно – это библиотека!» Если бы я хотел поиздеваться, то сказал: «Нагнись. Так ты хоть мысленно будешь загорать на грядках. А то ослепляет». Я пошутил в своем любимом пошловатом стиле, чтобы увидеть любимую реакцию. — То есть ты, Хог, просто озабоченный мужик? — Самый озабоченный сталкер во всей Зоне! — добавил свою лепту Суслик. — Мне доводилось видеть мужчин с отключенным мозгом от недостатка репродуктивных способностей. Однако настолько запущенного индивида я вижу впервые. Пока не поздно помоги себе сам. — Махнула презрительно Спектра, растягиваясь на диванчике. — Ладно. Попробую. Но от помощи не откажусь. Эх, к моему хозяйству, да ваше наследство… — Усмехнулся я, вычерчивая округлые формы, и меняю быстро тему, пока в меня ничего не полетело тяжелого. — Значит, твое прозвище означает: большой спектр колкостей? — Типа того. А вообще «Спектра» происходит от латинского слова «spectrum», что в переводе «призрак, бестелесный». Еще немного и я оправдаю свое имя. — Она рассматривает синий узор искусственных вен на руках. Механические связки тихо скрипят, пока она медленно сжимает кулак. — Сила, которой меня наделили против моей воли, не может принадлежать человеку. Суслик широко зевает на соседней кушетке. Он исподтишка наблюдает за спящей Тайной, хотя веки его закрываются. Тайна абсолютно спокойно относится к странностям своего тела. Наверно она просто приняла себя такой, какая есть. Зачем жаловаться на то, что уже не исправишь? А вот Спектра не могла смириться. Их объединяет это, в тоже время делает разным их восприятие к ситуации. Я почувствовал, как наёмница поддается и готова сказать больше, чем позволяют ее доктрины. Лорд шумно засопел. Теперь мы равно наедине. — Не тяжело умничать и ухищряться в словах каждый раз? Как будто ты проучилась в академии. А экзамен проспала к черту, как и возможность, похвастаться заумью. — Нет. Не так. Я проучилась в медицинском колледже. Хотя много экзаменов действительно проспала. Хотела поступать выше, но помешали. Проработала медсестрой в участковой больнице. Оттуда и латынь, и заумь, и навыки оказания первой помощи. «Не срослось» – как говорил наш главврач. Хотя все наперебой твердили, что лечить людей это моя профессия. Ужасно надеяться на героическую работу спасения людей, а в результате весь день торчать в пыльном архиве и заполнять истории болезней. — Не получилось лечить, ты стала искать возможность калечить людей?! Иронично. Зато бумажной волокиты нет. Я слышу слабый смешок. — Давно не писала объяснительных. Наверно уже забыла, как ручку держать. — Она усмехается как-то грустно, снова погружаясь в себя. — Эти руки... почему у тебя имплантаты? Неужели лишилась своих… — У меня отобрали мою плоть. Я пришла в Зону следом за отцом. У него всегда было чутье на прибыль, потому он стал торговцем. Он хотел, чтобы я была рядом, но я пришла не ради него, а по своим соображениям. Я была в группе сталкеров. Позже поняла, что они были самыми обычными бандитами, которым нужна глупая отмычка. Меня унижали и толкали в аномалии. Вечерами доходило до домогательств. Я планировала бежать, когда ночью услышала зов о помощи недалеко в подвале. Когда я туда спустилась, то потеряла сознание. Чего я туда пошла, глупая баба? Смутно помню, что дальше происходило. А потом я очнулась недалеко от базы бандитов, а мои руки уже были такими. Меня нашли те самые упыри. Они силой тащили меня на базу, глумились в дороге, обещали пустить по кругу. Я спаслась лишь благодаря новым рукам. Может, это была не случайность. Может, это делает мою уязвимость силой. — Опасная сила. Смотри сама себя не поджарь. — Тебя спросить забыла, знаешь ли. — И какие у вас планы, когда поднимемся? Откроем стрельбу? — Если будешь вякать. А если серьезно, то свяжемся с наёмниками, рас-скажу им о провале контракта. Хог смог улизнуть от нас, а нам останется лишь выживать в городе. Наверняка нам поручат новую миссию. Не до предателя будет. — Спектра улыбнулась, уже частично засыпая. — Если что, добро пожаловать в команду вольных сталкеров. Вы ребята неплохие. Впятером придумали бы чего. Даже с отсутствием контракта можно отыскать цель. Это я тебе по опыту как бывший наёмник говорю. — Спасибо. Учту. Спектра широко зевнула. Мне тоже надо отдохнуть. Неизвестно, что нас ожидает. Как сказала наёмница: «будем выживать». Если слухи об агрессивности города - правда, то надо будет уйти подальше. Около Припяти все деревни захоронены. Там до сих пор высокий радиационный фон. Однако все равно найдется место, где можно устроить безопасный лагерь. Этим мы и займемся, когда выберемся из душного комплекса. А пока… спокойной нам ночи.

***

Я заговорщицки тыкаю Суслика локтем. Мол, давай, зажигай. Парень в свою очередь смотрит на меня испуганно и ошалело, однако под моим натиском сдается, встает, расправив плечи и… — Вставай страна огромная! Вставай на смертный бой!!! Хромое пение прерывает точное попадание фляжки в лоб. Метко. Не поспоришь. Суслик взвизгивает, потирая шишку. — За что?! — Не умаляется он в эмоциях. — Он еще и спрашивает. — Рычит сонная Спектра. — Ты и раньше мне не нравился, а сейчас я тебя ненавижу. — Почему придумал это все Хог, а ненавидят меня? — Вопит парень. — Потому что все разбивают будильники, а не создателя адской машинки. Кстати, а ты чего замолчал? Еще не все проснулись. — Требую я, пока распределяю груз из рюкзака по подсумкам. Патроны и инъекции нужны в секундной доступности. — Не слышу. — ВСТАВАЙ… — Нарвался, пустозвон! Я хихикаю, наблюдая, как гром-баба гоняется за несчастным парнем. Ноги длинные: убежать получится. Лорд подпрыгнул от топота и размахивает кулаками. Тайна тоже проснулась. Точнее сказать встала растрепанная, продолжая спать. Бормочет что-то себе под нос, словно сутками прожигающий свою молодость студент. Интересно, а если я кое-что попробую: — Почему опаздываете на пару? Ваша фамилия, юная прогульщица? — Отстань, дед. Я в прострации… — ответила Тайна, продолжая досматривать сон. — Да, похоже, это я в прострации. Ты кого дедом назвала? — Тайна спаси! За девчонку прячется Суслик. И это правильное решение, ибо Спектра досадно фыркнула. Все последующие проклятья в адрес Суслика можно не перечислять. Просто она казнила его беспрерывно всё то время, пока мы завтракали. Даже когда она проводила осмотр Лорда, то не прекратила бурчать. Лицо Суслика от всех «добрых» слов стало пунцовым. Он ищет поддержки у Тайны, однако девчонка лишь смущенно опускает взгляд. Сложно с ними будет. Хотя именно такая кутерьма создает лучшие моменты жизни перед непредвиденными событиями. А судьба ли это, или просто стечение обстоятельств: знать не знаю. К такому даже не подготовишься. Если по испорченной проводке можно предвидеть пожар, то предугадать когда именно заискрит нельзя. Как нельзя знать избежишь ты бедствие малыми потерями имущества или потеряешь родных людей. Наверно, нам не повезло. Часы показывают 5:15, то стало часом нашего отбытия на поверхность. Все жаждут вдохнуть холодный утренний воздух после затхлого спертого воздуха подземелья. Мы вышли в вестибюль, едва сдерживая свои эмоции. Нас отделяет лишь несколько метров… и один человек. С хрипом и жуткой одышкой дряхлого старика он вышел нам навстречу. Растрепанные грязные волосы упали на искаженное лицо. Обросший и грязный он похож на бездомного или лешего. Штукатурная пыль в избытке белеет на макушке и плечах. Однако в нем узнаваем старый знакомый. Человек, которого не ожидал я здесь встретить вопреки всем вариантам развития событий. — Юра? А как ты здесь оказался? — Задал я вопрос, ошеломленный не меньше других. — А нам Тазик не говорил своего имени. — С толикой обиды произнесла Спектра. — Стоп! Вы знаете этого сталкера? — Точнее сказать: ренегата. Сказочная птичка Щегол. Очень любит высокие столбы, пожарные башни и деревья, чтобы взобраться повыше и спасти свою задницу. Ну и стреляет неплохо. — Снайперу положено находиться на возвышенных местах. А Тазик первоклассный снайпер. Видела его в работе, потому уверенно могу сказать так. — Спектра хмыкнула, задумчиво посмотрев в потолок. — Правда в засаде сработал плохо. Вы смогли уйти. — Значит сержанта Иванцова… — С нарастающим гневом говорит Суслик. Кулаки от силы дрожат и слышно хруст суставов. Он поддается вперед, выпуская гнев. — ТЫ!!! Щегол, ты примкнул к наёмникам и помогал нас ловить. Особые пули, которыми убил химеру, ты применял их на мосту Лиманска. Вова был ранен не смертельно в ногу, но из-за пули: погиб в мучении. Ты понимаешь, мразь, что не оставил ему ни единого шанса выжить?! Настала давящая тишина. Даже дерзкие наёмники не смели нарушить повисший в воздухе вопрос. Все внимательно следили за ренегатом, что стоял все это время неподвижно. Сгорбленный, руки висят плетьми, как монстр из глубин тьмы, ожидающий своего мига. Суслик рычит в нетерпении, делает два шага к нему и снова останавливается. Хриплый голос Щегла-Тазика, словно треск гнилой тряпки, озвучил ответ: — Я так хотел. Какой прок убивать убегающую жертву, когда можно ранить. — Он поднял на нас опьяненные безумные глаза. Он бродил без отдыха по лабораториям. Темные круги под глазами сложно не заметить. Мы-то хоть поспали. — Странно прозвучит: лучше бы ты не промахивался. Мучения, какие он испытывал хуже обычной смерти. Лучше смерть, чем... — Не успокаивается Суслик, прожигая в противнике дыру. — Мертвецы не ходят, — Щегол-Тазик зловеще усмехнулся собственной мысли, — в Зоне, хотя, и трупы неспокойны. Мой маячок будет бесполезен в бездвижной туше. Наёмники дошли сюда только с помощью вашего друга и маленькой капсулы в его ноге, что отделяется от самой пули вместе с частицами артефакта. И тебе на заметку парень: я никогда не промахиваюсь. — Ублюдок! Суслик сорвался с места, словно он биатлонист, стартовавший по звуку выстрела. Надо отметить, что по вестибюлю действительно прокатилось эхо взорванного пороха. Суслик коротко охнул, спотыкаясь, заваливается на пол. Правое колено обильно кровоточит, оставляя щедрые мазки на сером кафеле. Шок притупил боль на первые десять секунд, а теперь парень зажимает ногу и дико орёт. Громкость усиливает просторное пространство. Крик пугает самого Суслика, потому он прикусывает губу. Сдерживаться от раздробленной коленной чашечки – подвиг! Невольно поддаешься вперед на помощь пострадавшему. Да вот пристальное око «Пустынного Орла» лучше любого паралича. Юра тактично умолчал о наличии карманной пушки в своем арсенале. Сочувствую я Косте — колено утрачено. — Я, кажется, не разрешал приближаться. — Выдохнул ренегат, не опуская ствол. — Жаль, что вы до сих пор не поубивали друг друга. Не было бы проблем. К примеру, контракт наёмников доставил мороки. Приходилось следить, чтобы они вас не настигли раньше времени. Было необходимо дать наводку ближайшей группе наёмников, потому я сообщил координаты Дуплету. Я почти облажался, никак не ожидая дружелюбия с его стороны. Его смерть не была напрасной: это дало отличный толчок Хогу идти туда, куда надо мне. А вообще план был таков: наемники ловят вас на мосту Лиманска, а я оказываюсь спасением из плена. Для плана побега у меня был прибереженный динамит. В знак доверия и благодарности вы пошли бы на север по моей инициативе. Но я ничуть не против альтернативного плана. Честно, я сам едва удержался, чтобы не рвануть с места. Страсть как кулаки захотелось об его рожу еще раз почесать. Не зря я его мутузил у Рыжего леса. Сомнения еще тогда закрались в душу, что жеста «атаковать» не было. Если ренегат был на связи с Дуплетом, то наверняка была прослушка. Ему не помешало спустить курок, чтобы предотвратить соглашение перемирия между бывшими соклановцами. Возможно, именно о Юре хотел предупредить меня Дуплет. Не успел и погиб. Упокой его Зона! Когда Суслик угодил в пространственный пузырь, то заметно облегчил Юре организацию плана. Что именно хотел Юра? Попасть с моей помощью за Выжигатель мозгов конечно. Другой вопрос: зачем он сюда рвался? — Одна морока с вами. — Вздохнул устало Юра. В его словах нет ни тени эмоций. — То болота проклятые, то деревня сосателей, то Рыжий лес, то Лиманск…. В общем, много мест, когда хотелось застрелить вас. Выпустить пар получилось только в Лиманске. Одного за другим я отправил к праотцам. Наемников было много, и они могли помешать. И если бы не одна маленькая деталь, то меня здесь не было бы. Увы, пришлось опять показаться. — Не люблю я, когда алюминиевый тазик из себя хрустальную вазу корчит. Так и напрашиваешься на подарок между глаз. — Сдерживая себя, рычит Спектра. — Нет тебе прощения. Всю группу мою порешил и без суда не надейся остаться. К счастью Лорд не слышал этих слов, чтобы тоже потерять рассудок от ярости. Речь шла об их группе, а я достаточно узнал Лорда, чтобы точно быть уверенным: им завладеет гнев при виде настоящего убийцы товарищей. Спектра удерживает его за локоть, когда самой не нравится смирение. Резкие движения только усугубят ситуацию, и она это прекрасно понимает. Что не сказать о моем шумном бестолковом напарнике. Парень с истеричными нотками посмеивается. Он тяжело дышит. Кровь продолжает обильно окрашивать пол, но у него хватает наглости (и дурости), чтобы обратить на себя внимание: — Эй, ренегат! А слабо без пушки? Стрелять с десяти шагов каждый мастак. А ты подойди и врукопашную убей! Уж меня-то слабо добить. Или ты, как у базы Долга, дрожать будешь? Я понимаю, что Суслик хотел отыграться каким-то козырем из рукава. Разозлить агрессора — плёвое дело. А потом ударить исподтишка. Но, контролер побери, это хреновая тактика! Правило первое и основное, когда сидишь под прицелом: никогда не провоцируй агрессора. Пленник должен смиренно отыгрывать роль жертвы. Ни в коем случае нельзя указывать человеку с оружием кого убить первым. Неужели, когда мы были в плену у бандитов на их базе Темной Долины, я вел себя также агрессивно? Я обманом заставил их отвлечь свое внимание. Уговорами, лестью, харизмой. Мне снова нужно отметить, что учитель из меня плохой, если не втолковал Суслику эту истину. Не вбил в его голову чуточку ума. Не остановил. Только и делали, что неслись галопом по Зоне без права на возвращение. Следующее что происходит, мы понимаем только тогда, когда это произошло. Удивляешься, насколько медленно работает человеческое восприятие. Глаза не могут запечатлеть каждое мгновение движения чужой руки. Когда ладонь уже в положении над головой, ты только поймешь, что она поднималась. Слух не уловит всего смысла слова только по первому звуку. Только когда оппонент закончил сообщение, твой мозг с запозданием обрабатывает набор звуков и преобразует в знакомое слово. Любое событие в нашем восприятии — это постфактум. Как и то, что произошло после провокации Суслика лишь пересказ события семи секунд. Одна-две. Щегол-Тазик действительно разозлился словам парня. Он всё еще держит в руке «Пустынный Орел». Поза неестественно расслаблена. Его губы тянутся в улыбке. Он произносит небрежно-грозную фразу: «Ее не знаю. Начну с неё» Три. Левая рука, что была до этого расслаблена, у него поднимается на уровень глаз. Ренегат с уверенностью профессионального амбидекстра держит припрятанное второе оружие. Если он владеет одинаково хорошо обеими руками, то это объясняет раздражительность Юры и его поведение. Амбидекстры используют оба полушария мозга, а значит, устают вдвое быстрее. У нет возможности следить за двумя целями, но скорости хватит, чтобы использовать оба пистолета. Дуло «Макарова» вспыхивает ярким всполохом, пока «Пустынник» удерживает остальных на прицеле. Четыре. До нас доходит смысл фразы ренегата, но никому не суждено закрыть его цель. Нам не успеть. Одновременно вестибюль наполняется искрами. Прямо перед девушкой будто взорвалась световая граната, обволакивая всех бело-золотисто-голубым светом. Пять-шесть. Раскат грома вперемежку с утробным посмертным воем заполнил помещение, ускользая в шахту лифта к поверхности. Этот грохот оглушил всех присутствующих, в том числе ренегата. А вспышка осыпалась миллиардом снежинок на девушку, чей крик утонул в горле. Семь. Звонкая тишина сменяет шум. Тайна замерла с приоткрытым ртом и удивлением в глазах. Из ее горла струится жидкость. Красная полоса вычерчивает все изгибы груди, опускаясь по белой коже в сокрытую одеждой обитель женского обольщения. Она продолжает дышать. Но теперь каждый вдох отзывается бульканьем, а выдох выталкивает кровь из неестественного отверстия. Когда Тайна падает навзничь, содрогаясь от болезненного дыхания, мы осознаем происходящее. По вестибюлю продолжают местами возникать разряды. Будто это судороги погибшего защитника. Никто из нас, людей, не смог среагировать. Кроме существа, чьи мутации позволили ему опередить событие. Да, Щегол никогда не промахивается. Он стрелял наверняка в голову, чтобы убить. Ему помешали и, на сей раз, ренегат промахнулся вопреки своим словам и умениям. Маленький полтергейст возник ниоткуда. Словно шаровая молния посреди ясного неба. Крохотное тело отклонило траекторию пули ценой своей жизни. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы избежать страшной участи вовсе. — Это ведь тот самый полтергейст, парень? Судя по твоему лицу именно он. Давно хотелось расщепить поганца на атомы. У него была тенденция появляться часто, неожиданно и не вовремя. Что у тебя с лицом? Ты скорчился, потому что привязан к мутанту или же это смерть девчонки подкосила твою уверенность? Ха! Похоже оба варианта верны. Тогда вообще круто. Убить двух зайцев одним выстрелом, как говорится. Достаточно понятно мой настрой? Тогда кого убить следующим? В этот раз я точно не промахнусь. — Гудит с издевкой Щегол-Тазик. Если я срочно не отвлеку внимание на себя, то потом не останется смысла к риску. Нельзя позволить этому психопату стрелять направо и налево. Я попытаюсь сделать всё возможное. — Что тебе нужно? — Спросил я громко, чтобы скрыть дрожь в голосе. Нет, это дрожит все тело. Чувство неосознанного страха, возникшее еще при знакомстве с ренегатом, снова вернулось. Теперь паранойя обрела смысл: Юра опасен. Поведение, его голос, заумные слова, какие обычный человек применяет редко, амбидекстрия, хладнокровность убийцы, наличие изобретательного ума – всё это делает его опасным противником. Как и любым другим существом, им двигают причины. — Ты мне нравишься, Хог. Спектра тоже, конечно. Но не настолько, как ты. Вы двое, люди, с которыми мне хочется сотрудничать, чем враждовать. Сильное трио в Зоне несравнимо одиночкам. Любые двери будут открыты. Любые секреты, каких в Зоне множество, обретут ответы. Мои стрелковые качества, твой опыт и ловкость Спектры – ядерное сочетание. Только я здесь не чтобы создавать команду. — Не тяни химеру за яйца. Отвечай на вопрос. — Отдайте осколок. Полтергейст утащил, когда я разделился со Спектрой и Лордом. А так как он был вашим питомцем, то осколок находится у вас. У меня сейчас дикое ощущение дежавю. Кажется, от нас уже требовали то, чего у нас нет, и о чем мы даже понятия не имеем. Что гаусс-пушка, что загадочный осколок – одинаково что-то недостижимое и аморфное. Есть в этом дежавю два различия. Во-первых, то были недалекие бандиты, а тут жестокий ренегат. Отвергнутый пария среди сталкеров не спрячется. Зона – тридцать километров закрытой деревни, оплетенная общей сетью. Сколько прозвищ не меняй, а клеймо ренегата останется. Во-вторых, о гаусс-пушке хоть раз кто-то слышал, а что собой представляет осколок я без понятий. Отдай то, не знаю что. Если я скажу правду, то ренегат все равно не поверит и снова кого-нибудь убьет. Думай Хог. Осколок, скорее всего - артефакт. Уникальный продукт Зоны, который важен Щеглу сравнимо с жизнью. Из обычных слабых камней он умеет делать смертельное оружие. Значит, Щегол-Тазик знает цену тому, что потерял. Нужно сохранять спокойствие. Страх и ужас за жизнь напарника не должны туманить рассудок. Суслик старается не двигаться, явно поглощенный болью и апатией. Но это к лучшему, так как у меня есть немножко времени на помощь, а минимум движений остановят кровопотерю. — Осколка уже нет. — Ложь! Я понимаю, как сложно оторваться от мощи осколка. Только дурак расстанется с силой. Говори, где вы его спрятали!? — Я рад бы сказать, — говорю я, тщательно подбирая слова, — Полтергейст подпитывается энергией артефактов. Мы не контролируем поведение мутанта. Скорей всего мутант съел осколок и твое требование невозможно. Слова проникают ядом в голову ренегата. Сомнения вступают в борьбу с личным убеждением. Я хватаюсь за надежду как за тонкую нить над обрывом. Или я буду уверен в своей победе переговоров, или ничего другого не остается. По загривку пробегает дрожь от жадного глотка воздуха за спиной. Тайна упорно хватается за свой пульс. Дрожащими от боли и страха руками она зажимает отверстие в горле. Кровь окрасила ее губы и булькает во рту. Она обречена, но желание жить не отпускает ее душу. Ей, к сожалению, я тоже не могу помочь. Ведь я смирился с неизбежной смертью девчонки. Другое дело, я могу помочь напарнику, на которого Костлявая пока не обращает внимания. — Я не хочу подвергать друга риску, и потому не буду лгать. Мы не имеем против тебя ничего. Разреши мне помочь Косте. — Дожимаю я. — Для меня ни один артефакт не стоит дороже жизни друга. Амбидекстр опустил немного пистолеты, расслабил мышцы. Я уже верю, что мои искренние слова растрогали его и тронули чувства, тщательно подавляемые до сих пор. Подожди Костя. Скоро все закончится.