Принцесса в кандалах.

- Лорд Тайвин Ланнистер мертв, милорд, - сообщил ему сир Акселл. Станнис Баратеон и Луковый рыцарь обсуждали предстоящее путешествие обратно на Драконий Камень в комнате покойного лорда-командующего, которые были пожалованы его величеству. На лице Станниса, как и всегда, не отразилось ни единой эмоции, он слушал эту новость так же, как если бы слушал своего повара о блюдах для гостей. Ему словно подали утку, а он был не голоден. Сир Давос же услышал в словах рыцаря надежду, свет победы вновь взошло над мрачным Драконьем Камнем. Если бы Станнис сейчас же отдал ему приказ, Давос незамедлительно отправился штурмовать Королевскую Гавань. Лорд Баратеон молча кивнул сиру Акселлу и легким жестом руки попросил удалиться. Давос тут же навис над столом, высматривая в послании слова, которые придавали ему еще больше уверенности. Каждое слово, написанное аккуратной рукой одного из подручных Паука. - Ваше величество, - не находил своих собственных слов Давос. - Возможно это шанс. - Тайвин Ланнистер славился своим терпением, он дождался момента, когда Робб Старк будет убит на свадьбе дяди, он так же подоспел вовремя в Королевскую Гавань и стал героем, - его мрачный взгляд упал на небольшую карту перед ним на столе, где были вычерчены возможные пути похода на Королевскую Гавань. - Я же с этим волчьим юнцом то и делал, что кусался, огрызался, а люди всего на всего готовы короновать того, кто достойно распорядился временем. Им нет дела до того, что Тайвин уничтожал мирные поселения. Ты думаешь, люди поймут, когда узнают, что я подавил восстание за стеной? - Железный Трон принадлежит Вам, Ваша милость. - Я достаточно долго выжидал, и, как ты сейчас, так же жажду забрать то, что причитается мне, но при этом я чувствую, как в затылок мне дышит этот ублюдок Ланнистер, при этом осуждая меня за все мои поспешные решения. Станнис четко проговаривал каждое слово, будто старался скрыть в этих строках свое раздражение. Он был воином и при том жестоким и суровым, а страх...нет больше унижения, чем страх. Давос обомлел лишь даже от того, что Станнис, наконец, вслух сказал ему, что его тревожит. И пусть его голос и слова кажутся весьма угрожающими - он раскрыл перед рыцарем свою душу. Станнис долго еще ничего не говорил, он не мог остановиться думать о справедливости и чести. Слова предательски срывались с его уст. А страх порабощал его, хотя король сопротивлялся ему как мог. Он поднялся на ноги и подошел к окну. - Я никогда прежде не задумывался над тем, что говорят люди, - начал снова он на этот раз тихо, будто не хотел, чтобы его слышали. - Отправившись вновь в королевскую Гавань - я без сомнений завоюю престол, но... Что скажут люди? Станнис Баратеон отнял Железный трон у младенца! Пусть это дитя и незаконнорожденный, зато народ сочтет его лучшим, нежели старик, силой вырвавший трон у маленького мальчика. Но, а что если... это мой единственный шанс? Где искать ответ на вопрос - что будет? Разумеется, он помнил о красной жрицы, у нее всегда были ответы, но он уже знал, что она ему ответит. Как только ее слова будут высказаны - он несомненно пойдет штормовать Королевскую Гавань, даже если придется заплатить кровавую цену. Сир Давос больше не смел беспокоить Станниса в тот день. Он предпочел подняться на Стену с братьями Ночного Дозора и побродить вдоль нее, отмечая не в первой, какое же это великое сооружение, возведенное их предками. Когда он оказался наверху, его взору почти сразу открылся обширный вид ледяных земель. Лес, окутанный белыми сугробами и высокие горы, до самой вершинки возложенные льдом. Теперь сир Давос осознал, что стало причиной столь таких глубоких мыслей лорда Баратеона. На Стене, ощущаешь себя маленькой мушкой, которой именно здесь и сейчас важно выжить. Люди не знают о ней, они не ждут, что она вернется в теплые края, и будет кормиться их дарами... ее будто нет и вовсе... Сбегая от холодного ветра к теплому костру, мысли как-то сами посещают голову, а по возвращению - не отпускают до глубокой ночи, когда уже людей охватывают сны. Сир Давос старался узнавать о Ночном Дозоре как можно больше, чтобы удивить леди Ширен рассказами по возвращению на Дарконний Камень. Но все больше он стал подмечать, что служба на стене оказывается куда более достойным делом, чем бесконечное завоевание королевств. Быть может он вернется сюда однажды... чтобы облачиться в черное. - Ты говорила сегодня со своим Богом? - равнодушно спросил Станнис. Он сидел на мягком широком стуле у камина и не смел даже обернутся в сторону Мелисандры, когда та преклонилась пред ним. - Он так же мой, как и Ваш, ваше величество, - улыбнулась она и с таким же, свойственным ей, изяществом обошла мрачную маленькую комнату лорда-командующего. - Тогда должно быть ты знаешь, что нужно мне сказать. - Знаю, - она встала рядом с ним, плавно проводя рукой по спинке стула. - Я так же знаю, что на стену приближается белая смерть, ее воины могучи и бесстрашны, они умнее людей, они выносливее волка и смерть обходит их стороной. - О чем ты говоришь? - нахмурился Станнис. - Простые люди называют их Белыми Ходоками, иные и звали их иначе, но имен у смерти много, как и их имя давным-давно забыто. В этот раз он одарил ее своим жестоким взглядом. Парой она подмечала в нем озлобленного мальчишку, которого ограничивали абсолютно во всем, чего он желал. Она часто говорила ему, что середины меж добром и злом не бывает, всегда всему есть цена и парой, творя добро, ответ скажется мрачнее зла. Он не желал быть героем, как и не желал быть варваром. Это и терзает его сейчас, она чувствует. Путь на Стену казался ему простым, он будто бы знал, что делал и верил, что вместо Владыки Света, он решил свою судьбу сам. Но Красная женщина предсказала его победу над Одичалыми уже достаточно давно, он сам увидел эту победу в огне, и до этого момента, он никак не мог осознать, каково это, когда жизнь умещается на ладони какого-то вымышленного Бога. Говорила ли она ему о Белых Ходоках раньше? Нет. Но теперь сомнения мучают его и днем и ночью, а сказанные ею слова кажутся весомее, нежели его слово. Кто же возьмет трофей - сир Давос, который узрел возможность захватить Железный Трон, или Красная жрица, чей Бог не приближает его к трону, отправляя бороться с Ходоками все дальше на Север?