Недетские сказки

В городе, малом, как крошка на скатерти, В доме, чей возраст достоин почтения, В скромной квартирке с дешевенькой мебелью Жили три брата, наверно, с рождения. Только вот знали их разве что издали, Редкий сосед замечал их на лестнице. Кто-то шепнет, мол, совсем нелюдимые, Кто-то и вовсе тайком перекрестится. Верно, недуг, что добрался до каждого, Сделал их теми, кто прячется за угол? Их пожалеть бы, да слухи не жалуют: Братья как будто отмечены дьяволом... *** Старший ослеп, лишь семнадцать исполнилось. Синь его глаз побелела до инея. Лишь со стены его маленькой комнатки Прошлое с грустью взирало картинами. В том же году тьма настигла и среднего. Слух потерял остроту до беззвучия. То, что когда-то звенело мелодией, Стихло на дне бесконечно зыбучего. Год оказался жесток и для младшего. Хворь впилась в горло, как будто умышленно: Вырвала голос сначала до хриплого, Но через день даже этот был выброшен... *** В городе, малом, как крошка на скатерти, В доме, чей возраст достоин почтения, В этот четверг, до сырого нахмуренный, Люди с утра пребывают в волнении. Кто-то глядит, что творится под окнами, Кто-то стремглав даже вышел на улицу. Диво какое: в их маленьком городе Серый феррари зачем-то паркуется. Некий мужчина, красивый до вымысла, Молча прошел мимо группы собравшихся. И в подтверждение «Он что ли к проклятым???» Тут же в дверях поприветствовал старшего. *** Гость, усмехнувшись, прошелся по комнате И произнес издевательски ласково: - Слышал, отцу договор не понравился... Старший кивнул: - Ты пришел позлорадствовать? - Что ты! Отнюдь! Я пришел посочувствовать. Знал, что так будет, но вы же не слушали. Я же до хрипа кричал вам: заблудитесь! Раз мы о людях, надейтесь на худшее. Да, они видят, но то, что им нравится, То, что добавит им чуточку гонора. Если же кто-то нуждается в помощи, Слепнут они удивительно вовремя. Да, люди слышат и речи, и музыку, Сплетня для них так совсем упоительна. Только вот спросит их кто-то о помощи, Глухи они, точно улицы Припяти... Да, разговорчивы. Ох, разговорчивы. Каждый судья, и палач, и надсмотрщик. Тайну сболтнуть, заклеймить или высмеять, Но никогда - предложить своей помощи. Вы поплатились за самых уродливых, Тех, кто не стоит ни слез, ни прощения. Я вам верну, то что вами утрачено, Только признайте свое поражение. *** В комнате стало так тихо, как в космосе. Время застыло в пустом онемении. Гость напряженно смотрел на трех юношей, Чтоб уловить в них хотя бы сомнение. Старший вздохнул и ответил задумчиво, Точно не знал, как сказать это правильно: - Брат мой, неужто рассмотришь ты каждого, Глядя в толпу. Без лица. Безымянную. Массы и глухи, и слепы, и яростны, Точно стихия, что вдруг вырывается. Есть и другие. Пускай единицы их, Но из-за них ты еще ошибаешься. Гость улыбнулся до снежного холодно И произнес, раздраженно нахмурившись. - Брат, люди святы лишь в их одиночестве. Чист только тот, кто не вышел на улицу. (с) Deacon