Нелепость?

      Мы целовались так долго, что мои губы покраснели и стали очень чувствительными. От сильного возбуждения у меня сводило живот, я хотел его так сильно, что, казалось, возьму через одежду. Представление о том, каким он может оказаться узким, превращало меня в одержимого. Боже, да я готов был уже умолять его, как появляется одна немаловажная проблема: он актив. Принципы оказались для него дороже, чем одна чёртова ночь.       Перед тем как я от него ушёл, мы начали воплощать наш план. Уже очень скоро всё завершится. Я надеюсь, что на этот раз, мой дорогой отец заплатит за всё. Он ответит за смерть матери. Я клянусь своей жизнью и жизнью этого мальчишки… Прости Илья, но я должен отомстить за мать. Всего лишь пешка, для достижения цели. Но, чёрт возьми, мне нужна одна ночь.       Сейчас я стоял возле холодильника, хотя зачем туда полез, я уже забыл. Поэтому попив воды, закрыл дверку и сел на пол, прижавшись спиной к тёплой батарее. Моя голова разрывалась от мыслей, я уже не знал что хочу, а что должен. Ещё дико болели все мышцы на ногах и руках. Чёртов Грешник. Кто он такой, чтоб его, на самом деле? Готов спорить, он совсем не тот, за кого себя выдаёт. Даже когда со мной, он что-то скрывает. Вот только что? И зачем эти игры? Честно говоря, меня так достали эти вопросы, на которые нет ни одного ответа.       Даже если представить на минуту, окажись я на его месте, стал бы я себе помогать? Нет. После стольких лет издевательств. Хотя, я же обещал ему, что не буду трогать. И он так просто мне поверил? Не думаю. Тут есть что-то другое. Тем более он знает, кто мой отец. Знает, чего может стоить наезд на его клуб. Чтобы там не было, он либо сам имеет с ним счёты, либо…       Мой телефон зазвонил, где-то в глубине кармана куртки, которая висела в прихожей. А я так и не успел додумать, что там либо. Ну что, как всегда, все постоянно звонят вовремя.       ― Вы позвонили в службу похоронного бюро, слушаю вас, ― все, кто звонил мне, и попадал под настроение «пусть-все-сдохнут» уже успели оценить моё отсутствующее чувства юмора. Ну а, тем кто ошибся номером, везёт услышать ещё и не малый поток информации о том, кто они такие, и куда им следует пойти.       ― Простите, что беспокою, но этот номер отображён последним в исходящем списке звонков, на телефоне пострадавшего, ― проговорили серьёзным незнакомым голосом. У меня от волнения пересохли губы и вспотели ладошки. Какого пострадавшего? ― Скажите, пожалуйста, ваше имя, и кем вы приходитесь Аверину Илье Дмитриевичу?       ― Слава. Вячеслав Любимов. Скажите, могу я узнать, что с ним случилось? ― стараясь собрать мысли в кучу, проговорил я. Паника ни к чему не приведёт. Надо успокоиться. Я облокотился спиной о стену, чувствуя, как мои ноги от напряжения стали дрожать.       ― Не беспокойтесь. Он сейчас находится в реанимации. Врачи делают всё возможное. Скажите, могу ли я узнать телефон родителей Ильи? ― мягко спросил женский голос.       Вот только мне лучше не стало. У него же нет родителей. И что делать? Чёрт, не паниковать.       ― Я его двоюродный брат. Родители его погибли много лет назад. Скажите, в какой больнице он находится? Я сейчас приеду.       Когда мне продиктовали адрес, я тут же вызвал такси и поехал туда. Спросите зачем? Вот я и сам не знаю. Когда я услышал, что с ним что-то случилось, у меня в глазах потемнело. Я сразу стал соображать, что делать и куда бежать. Даже ни разу не подумал о том, зачем мне всё это. Только уже сидя в такси, смотря в окно, я вспомнил всю эту неделю. Сначала я его не замечал, так как был занят поисками Грешника. Потом момент в коридоре, когда я требовал от него найти мне того хакера. Потом я выяснил то, что он и есть тот, кого я так долго искал. Момент, когда мне открыла дверь сексуальная полуодетая девушка. Как же я его тогда ненавидел. Потом момент, когда его в коридоре пихали, а я стоял, и только через какое-то время смог их остановить. Рассказ о его родителях и поцелуи. Потом в голове пронеслись те моменты, когда он меня раздражал своим остроумием и язвительностью. То, что я к нему что-то чувствую, я даже скрывать не стану. Потому что врать самому себе, бесполезно.       Когда я, наконец, добрался до регистратуры и спросил, что с моим «братом», мне молоденькая медсестра сообщила ровным тоном:       ― Здравствуйте. Ваш брат всё ещё в реанимации. Туда посторонним нельзя, но скоро его должны перевести в обычную. Вы можете подождать, или приехать завтра.       ― Скажите, что с ним? ― требовательно перебил я её когда понял, что она сейчас будет тянуть время.       ― Вы не волнуйтесь, сейчас его жизни ничего не угрожает. Вовремя соседка обнаружила, когда пришла проведать, и попросить чтобы музыку убавил. Когда он не открыл, она вызвала наряд полиции. У вашего брата была остановка сердца: стадия 3–5 промилле – тяжелое алкогольное опьянение.       ― Спасибо, ― это всё, что смог сказать.       Из-за шока я даже не понял, как дошёл до скамьи и сел на неё. Как же так? Ведь только сегодня утром, с ним всё было в порядке...