Необратимость

Время неумолимо шло. Оставался всего месяц до финала, и Тане становилось страшно. Она понимала, какие надежды возложены на нее, какая ответственность на ней лежит. Эта победа, еще одна «рука» для Ковена были вожделенной целью. И она приходила в настоящий ужас от мысли, от страшного сомнения, что «рука» достанется не ей. Она изо всех сил старалась показать себя достойно на «битве», но были вещи, зависящие не только от нее. Она старалась не говорить с Наташей на эту тему, потому что неизбежно пришлось бы коснуться обсуждения Джулии. Она удивлялась, как ей до сих пор удавалось скрывать от лучшей подруги свою связь с ней. Мысль о победе Джулии не давала покоя. Таня вспомнила, как однажды сильно разозлилась на Настю, когда та заговорила о Ванг и сказала, то ли насмешливо, то ли с отчаянием в голосе, будто пытаясь достучаться: «Тань, она давно купила эту победу, с самого начала! Как ты можешь быть такой слепой!». В тот день она списала эти слова на зависть или ревность, но просмотр очередных серий заставлял ее задумываться всё больше и больше. В сериях показывали далеко не всё, что было снято и не всё, что было сказано на испытаниях. Показывали так, как выгодно организаторам. Ее, Таню, не всегда показывали в лучшем свете. Испытание с Наргиз Закировой так вообще представили полным провалом. Таня начинала понимать, что для организаторов было бы гораздо выгоднее, если бы победа досталась Ванг, а не ей – потому что она необычная, нестандартная, потому что она не ведет платных приемов, потому что у нее очень много боготворящих ее фанатов. Ситуацию усугубил недавний интернет-скандал, когда в сети появились скрины переписки Джулии и ее подруги. Казалось бы, личная информация, устаревшая, еще с лета, которая не должна была попасть на обозрение публики, но вышло как вышло, или это чья-то злая шутка, подделка, созданная для того, чтобы породить новые сплетни и выставить в плохом свете и Таню, и Джулию. Как бы то ни было, а написанное там было ужасным. Таня не могла выбросить из головы фразы «несчастная тетка», «никому не нужная», не говоря уже об обвинении в наркомании. Всё это медленно зарождало в ней непонятное чувство, похожее на отчаяние, граничащее со злостью и даже ненавистью. Ванг всегда относилась к ней странно. Порой была грубой, резкой. Порой в ней проскальзывало что-то человеческое, настоящее. И не понятно, в какие из этих моментов она притворялась, а в какие была собой. Пожалуй, в их взаимоотношениях только страсть и была настоящей, ничем не прикрытой и очевидной. Но и она уже прошла. Три последние недели пролетели в бесконечном потоке людей, приходивших на приемы, поездке домой, ужине, сне. Утром снова поездка в Центр, снова работа до вечера. И всё по кругу. Два раза за это время она ездила в Москву, сняли еще два испытания и съемки вручения конвертов к двум сериям сразу. На испытаниях она не встречала Джулию, уходила раньше, чем та приходила. Хорошо это или плохо – она сама не понимала. Хотелось увидеть ее, мысли о ней всё время лезли в голову. Но Таня твердо решила, что чем меньше они пересекаются на съемках – тем лучше. Они увиделись только один раз, когда снимали конверты. Она вспомнила этот момент и невольно улыбнулась. «Татьяна Ванг» - так сказал Башаров, достав из конверта фотографии их обеих. Ну кто всё это придумывает?! Да еще велели им показать пальцами друг на друга. Режиссеры хреновы. Но шоу есть шоу. А Джулия… Джулия только посмотрела на нее пару раз, но они не разговаривали. Джулия уезжала на своей машине. Таня уезжала на такси. Ни одного звонка, ни одной смски. Но Таня и не ожидала звонков от Ванг, и тем более сама не собиралась звонить. Даже если бы Джулия предложила встретиться, то она отказалась бы. Наверное. Или нет? Абсолютно точно отказалась бы. Когда ушел последний на сегодня клиент, Таня обессиленно развалилась на кресле и принялась разглядывать потолок. За последние три недели в этом кабинете побывало много людей. Каждый со своими проблемами, мыслями, трагедиями, страхами. Эти стены знали многое. И сама она не могла быть равнодушной к людям, которые приходили на приемы. Сколько бы ни старалась абстрагироваться, убеждать себя, что нужно оставлять рабочие проблемы на работе, не всегда выходило. Точнее почти никогда. Снова возникли мысли о Ванг. Почему она не хочет никого принимать? Ну, допустим, потому что это тяжело. Это вытягивает все силы. Но если человек принял в себе способности, нужно использовать их. Тогда зачем они вообще? Проще отказаться от этого и жить спокойно. Нельзя просто так игнорировать свою способность помочь кому-то. Если Джулия не хочет помогать тем, кто ждет от нее помощи, то наверное у нее действительно нет души, как она сама про себя говорит. Одним словом, и в этом вопросе, как и во многих других, их мнения кардинально расходились. Работа в Центре не была для Тани тяжким бременем, она превратилась в надежную опору. Ковен был объединением самых близких по духу людей, разделяющих общие убеждения и имеющих одну систему ценностей. И даже сейчас, в конце дня, когда совсем не осталось сил, Таня была рада, что находится здесь, в родном городе, рядом с самыми близкими людьми, которые никогда не оставят ее одну и всегда поддержат. И никто не сможет это сделать лучше Наташи. Над предложением поехать к Бантеевой и выпить после тяжелого дня Таня долго не раздумывала, согласилась сразу, и даже восприняла с энтузиазмом. Слишком долгий день, слишком много мыслей. Алкогольное расслабление казалось спасением хотя бы на этот вечер. Только зайдя в квартиру Наташи, Таня осознала, насколько давно она здесь не была. Здесь всё было по-старому: в интерьере ничего не изменилось – всё так же в темных тонах, из мебели ничего не прибавилось, добавилась разве что большая картина с голой женщиной в гостиной. В раковине на кухне так же, как и раньше, была целая гора грязной посуды, что очень сильно портило впечатление от стильно обустроенного жилища. - Постарайся не обращать на это внимание. – сказала Наташа, покосившись на немытые тарелки. Таня только развела руками, давая понять, что ее это очень и очень мало волнует. - У меня есть белое вино, коньяк и виски. Но коньяка мало. Вино придется выпить много, оно слабое. Поэтому рекомендую виски. - Ладно, - Таня уже доставала из шкафа тяжелые стаканы. Усевшись за стол и сделав один глоток, Таня почувствовала, как начала расслабляться. Уже вечер, никуда идти не нужно, она дома у Наташи, на столе бутылка «Jack Daniel’s», два бокала, две пачки разных сигарет и пепельница. Как в старые добрые времена. Дома у Наташи… Странное чувство дежавю не хотело ее отпускать. Она знала всё в этой квартире, с этим местом было связано столько всего хорошего. Хорошего определенно было больше, чем плохого. Плохое как-то уже даже не вспоминалось. Отношения с Наташей в прошлом были непростыми. Бантеева постоянно была погружена в дела Центра и Ковена, решая бесконечное множество организационных, финансовых и творческих вопросов, а также проводя время с учениками, и Тане не хватало ее внимания. Она всё время была занята, но Таня никогда не высказывала своего недовольства по этому вопросу, она принимала как должное тот факт, что они ночевали вместе не так часто, как Тане хотелось бы. Но в этом была своя прелесть – они не успевали друг другу надоесть, и каждая совместно проведенная ночь была долгожданной. Таня наблюдала за Наташей, рассказывающей что-то забавное, свои вечные каверзные шуточки. Говорила она интересно, и даже матерные слова в большинстве случаев звучали в ее фразах уместно. В какой-то момент Таня осознала, что смотрит на подругу, не отрываясь, с улыбкой до ушей, и смутилась от этого. Она слушала, но не слышала. Так было раньше, в самом начале их отношений. Наталья вызывала тогда у Тани искреннее восхищение – она была успешной, она столько знала, столько умела, столько видела, ее неуемная энергия будоражила, ее страстная натура не позволяла относиться к ней равнодушно. Сидя на кухне и потягивая виски медленными осторожными глотками, Таня испытала вспышку того чувства, которое, казалось бы, уже забыто. Чувства восторга от нахождения рядом с этой женщиной. - Тань, ты чего зависла, ты здесь? – Наталья заулыбалась, глядя на раскрасневшуюся Таню. Таня только кивнула, хотя это не было ответом на вопрос. - Ты что-то совсем не разговорчивая сегодня. – Наталья закурила. - У меня такое дежавю в твоей квартире… Бантеева не нашла, что сказать на это, только как-то нервно дернула плечом. - Знаешь, - начала Таня, подперев подбородок обеими руками, - я немного скучаю по тем временам, когда мы были вместе. - Я тоже, - сказала Наташа, ничуть не удивившись, будто само собой разумеющееся. - Но я так больше не хочу, а то снова начну ревновать, ты же меня знаешь. Ты конечно до жути сексуальная, но лучше нам быть друзьями, от греха подальше. И действительно, по части ревности Бантеевой не было равных. Таню всегда это немного забавляло, потому что возникала эта ревность часто на пустом месте и в очень глупых ситуациях. Но это были надежные отношения, пусть и односторонне-свободные, со стороны Наташи, конечно же. Полные иллюзий, разумеется, но заботу и внимание она ощущала совершенно реальные. Таня невольно прокручивала в своей опьяненной голове воспоминания, как картинки из старого фильма. Они казались очень реальными, очень свежими, остро ощущаемыми, отдававшими непонятной тянущей болью в душе. Хотела ли она тогда, чтобы их отношения с Наташей переросли в дружбу? Отчасти да, и первое время она чувствовала сладкий вкус вседозволенности, но постепенно насладившись этой свободой в виде нескольких ничего не значащих случайных связей, она начала чувствовать ноющую тоску. Постепенно, потихоньку, одиночество начало входить в ее жизнь. Всё шло своим чередом, по негласному сценарию, и от осознания того, что так может продолжаться еще долго, а может даже всегда, становилось по-настоящему страшно. Именно поэтому идею участвовать в «битве» Таня приняла с энтузиазмом. Это обещало вытащить ее из рутины, дать шанс заявить о себе. Конечно, она боялась, что может не справиться, опозориться, к тому же не слишком прельщала перспектива повышенного внимания к своей жизни. Но Наталья убедила ее, что всё получится. Она умела убеждать. - Мне было хорошо с тобой. – сказала Таня, глядя в стену. И тут же пожалела, что сказала, но было поздно. Наталья смотрела на нее так пристально, будто старалась заглянуть в душу и прочитать все мысли до единой. Может и старалась. И может ей действительно это удалось, и она собралась сказать что-то, но Таня вдруг опомнилась и, покраснев, выпрямилась, ерзая на стуле: - Я не должна была это говорить. Извини. Забудь, ладно? – Таня встала и, схватив со стола сигареты и зажигалку, направилась к выходу из кухни. – Я хочу покурить на балконе. Холодный ночной воздух отрезвляюще подул в лицо. Что за ерунду она сейчас наговорила? Зачем так сильно напилась? Но мысли в голове, на удивление, были трезвыми и четкими. Она вспомнила об отношениях, которые имели для нее важное значение. Что это? Очередная иллюзия? Или наоборот – возвращение из иллюзий, вызванных добровольной разлукой с таким родным человеком… Дверь за ее спиной открылась, и на балкон зашла Наталья. - Как ты тут? Не совсем заледенела? – она подошла к Тане и осторожно обняла сзади. Таня дрожала от холода, и Наташа, сразу ощутив это, выхватила из ее руки сигарету, выбросила ее на улицу, захлопнула створку балконного окна и втолкнула Таню обратно в комнату. Попав в теплое помещение, Таня покраснела. Она охнула, пошатнувшись, от того, что внезапно закружилась голова. - Я такая пьяная, ужас, - плюхнулась на диван, - Сделаешь мне кофе? Или нет… лучше чаю. Точно. Я хочу чаю! - Аж кончаю. – передразнила Бантеева, смотря на Таню с умилением. – Ладно, пойду сделаю. Когда Наталья вернулась с кружкой чая, Таня уже крепко спала, вытянувшись на диване в полный рост. Она присела рядом на корточки и долго смотрела на нее, смешно посапывающую, пока сама не допила приготовленный чай. Такая забавная, такая милая, такая хорошая и красивая… Таня, Таня… Танечка… Она принесла из спальни подушку и уложила на нее Танину голову, а потом аккуратно накинула на нее плед. Милая девочка. И самая любимая на свете.