На перекрестке

Тор в бешенстве, - это видно невооруженным глазом: желваки ходят на скулах, побелевшие губы сжаты в упрямую линию, а взгляд готов испепелить на месте. Ярость и беспомощность, - идеальный коктейль на вкус Лафейсона. - Тебе идет, Тор Одинсон, - мурлычет Денди, склоняясь над своей жертвой. Губы у Тора сухие; он кривит их в гримасе отвращения, когда Локи проводит по ним пальцем, прежде чем поцеловать. Лафейсона забавляет поведение Громовержца: то, как он смотрит, как инстинктивно пытается отодвинуться, вжимаясь в кровать, как кривит губы в псевдопоцелуе. А когда рука Локи касается ссадины на предплечье – Тор рычит, скалясь. Точь-в-точь раненный, загнанный в клетку зверь. И он бессознательно отталкивает своего мучителя. - Так не пойдет, - сухо произносит Денди, приподнимаясь. – У нас с тобой уговор, Тор Одинсон. И ты очень не хочешь, чтобы я его нарушил. Верно? - Я… я не могу, - через силу выдавливает Громовержец, пытаясь не смотреть на нависшего над ним парня. – Не могу дать тебе того, что ты хочешь. - Тогда позволь мне помочь, - Локи тянется к внутреннему карману пиджака, выуживая шприц. Тор бледнеет. Наблюдает неотрывно за приготовлениями Лафейсона: как тонкие пальцы стучат по прозрачному пластику, как чуть надавливают на поршень, чтобы выпустить ненароком попавший воздух. - Ты любитель игл, я смотрю, - криво улыбается Тор. - Я только хочу помочь, - Лафейсон вновь склоняется над Громовержцем, заставляет его повернуть голову, подставить шею под очередной укол. Локи отодвигает мешающий ошейник и одним движением вгоняет иглу в вену. Сердце у Громовержца здоровое, мощное, в два счета должно разогнать отраву по телу. Следы от предыдущих уколов на шее Тора почти не заметны – сказывается смуглый тип кожи – но наметанный глаз Лафейсона быстро находит их, и Локи заворожено обводит пальцами едва различимые красные точки. - Это наркотик? – безучастно интересуется Тор, поднимая взгляд на оседлавшего его бедра Лафейсона. - Лучше, мой Гладиатор, намного лучше, - улыбается тот, поглаживая мерно вздымающуюся грудь Громовержца. – Вот увидишь. Локи смотрит на свою игрушку: непослушную, своенравную, восхитительную игрушку. К которой хочется прикасаться, которую хочется целовать в сухие, упрямо сжатые губы. Которой хочется обладать полностью. Пальцы все еще поглаживаю широкую грудь, касаются сосков, массируя, слегка прихватывая ногтями. Тор что-то шипит в ответ на эти манипуляции, но Локи не обращает никакого внимания. Он склоняется над Одинсоном, заглядывая в невозможно голубые глаза. И ждет. Ждет. Действие афродизиака проявляется не сразу. Сначала сбивается ровное дыхание: Тор начинает дышать глубже, тяжело втягивая воздух, как будто в комнате невыносимо душно. Беспомощная ярость во взгляде уступает место непониманию, в горле пересыхает, и вот Громовержец уже неосознанно облизывает пересохшие губы, затравленно глядя на Лафейсона. Локи улыбается; возбуждение накатывает на Тора неумолимо: кожа Гладиатора и без того горячая, сейчас просто пылает под его пальцами. Огонь внутри, огонь снаружи – это будоражит Локи. Ему невыносимо хочется почувствовать этот жар в себе. Поглотить его и его хозяина без остатка. Он змеей скользит к ногам Громовержца, тянет вниз резинку штанов. - Я не могу... – хрипло произносит Одинсон. - Забудь про это слово в моем присутствии, - приказывает Локи, сжимая в руке еще неокрепший член. Делает пару плавных движений, прислушиваясь к тяжелому дыханию Громовержца. Кровь будто вскипает в Одинсоне, приливает к члену, вены под прохладной ладонью Лафейсона слегка пульсируют. Локи улыбается. Оттягивает кожу, обнажая темную головку, касается языком вершины, обводит её, вылизывая, а затем обхватывает губами, - сноровисто, быстро, умело, будто занимался этим всю жизнь. Заглатывает глубже. И Тор, не выдерживая, стонет. Волоски на его руках встают дыбом; пальцы Лафейсона уже на мошонке: легко сжимают, массируют, поглаживают. - Что это? – хрипло спрашивает Одинсон, чувствуя, как кровь стучит в висках, как шумит в ушах, а взгляд то и дело пытается расфокусироваться. – Чем ты меня накачал? Локи молчит. Отрывается от члена, тыльной стороной ладони стирая слюну с губ. Неспешно раздевается: самое время не спешить, пусть Громовержец прочувствует каждый миг промедления. Пусть нервно прикусит губы, пусть в беспомощности попытается отодвинуться от своего хозяина. - Прочувствуй это, Тор, - улыбается он. Одинсон беспомощно смотрит, как Локи растягивает себя: два пальца, три. Он проворачивает их в себе, чуть морщась: слишком долго у него не было мужчины. Но видя перед собой возбужденный член Тора, Лафейсон не может отказаться от подготовки. Он хочет получить от Гладиатора максимум удовольствия. И он получит. Локи снова оседлывает свою игрушку. Тор пробует возразить, но член обхватывает ладонь, крепко сжимая, и он умолкает. А когда Лафейсон одним плавным движением опускается на него, припечатывая бедрами к кровати – Одинсон может только рвано выдохнуть воздух. Такой тесный, такой узкий. Локи прогибается, пытаясь выбрать нужный угол, и тяжело переводит дух: Тора много, очень много в нем. Его всегда будет много для Лафейсона: его силы, его воли, его ярости. Но сейчас – сейчас он забрал все это у Громовержца: и волю, и ярость. Оставил бессильным перед неконтролируемым желанием, заставил смотреть на себя широко распахнутыми голубыми глазами. Заставил хотеть. И не так уж важно, каким именно способом. Локи чувствует, как член давит на стенки, вызывая чувство предельной растянутости. Он делает первое неторопливое движение, ощущая, как напрягается под ним Одинсон, видя, как перекатываются мышцы под смуглой кожей. - Прочувствуй это, - вновь улыбается Локи, двигаясь плавно, каждым толчком бедер заставляя Тора сжимать зубы, чтобы не сорваться на стон. Тору нужно. Нужно. Хотя он, конечно, не может осознать происходящее в полной мере – и это немного разочаровывает. - Ты еще поймешь потом – я всегда получаю все, что хочу, - улыбается Локи, опираясь бледными руками на широкую грудь Гладиатора. – Всегда. Он убыстряет движения, запрокидывает голову, выгибается на Торе. Хочется забрать его себе, всего. Забрать все, что сможет дать ему Одинсон. Руки Тора судорожно сжимают простыни, мускулистые бедра напрягаются – и Лафейсон чувствует, как внутри пульсирует член, в несколько коротких толчков выплескивая сперму. - Я разрешал тебе кончить, Гладиатор? – улыбается Локи, глядя на сжавшего губы Громовержца. Но слова Денди не находят отклика в затуманенном сознании Тора. Одинсон смотрит на своего мучителя непонимающе, а Локи только продолжает улыбаться, легко соскальзывая с обмякшего члена. Он целует Громовержца в губы, в искусанные, чуть приоткрытые губы – и в два счета доводит себя до разрядки: сжимая в кулаке член, скользя вверх-вниз быстро и рвано. Выплескивая сперму на смуглый, накаченный живот Тора. А затем встает с распластанного на кровати Одинсона и неспешно направляется в душ. Никаких «спасибо» и «ты был великолепен». На ходу продолжая вытирать спутанные волосы, Лафейсон вновь появляется на пороге комнаты через десять минут – как раз вовремя, чтобы наткнуться на невозможно злой взгляд пришедшего в себя Тора. И услышать: - Ненавижу тебя, Локи. - Рад это слышать, - привычно улыбается Лафейсон.