На перекрестке

Раньше Тор думал, что в совершенстве владеет абстрагированием от действительности: он начал оттачивать эту практику еще с первых дней преследований – с той самой истории, в которую он вляпался и с которой все началось. Тогда, будучи не тигром – но крысой, загнанной в угол, спасающейся из последних своих крысиных сил, будущий Гладиатор на многое перестал обращать внимание. Он закрывал глаза и принимал как должное каждый замысловатый вираж судьбы, неважно, куда она приводила его в следующий момент времени. Достаточно было того, что он выжил и добрался до места, где никому и в голову бы не пришло искать Тора Одинсона, законопослушного гражданина города Лада. До места, где он – исчез, и на Арену Окраины вышел чемпион-Громовержец. Абстрагироваться от боли, от близости смерти и прочих прелестей суровой гладиаторской реальности было легко, - сейчас Тор как никогда понимает это. Теперь, покидая кабинет Лафейсона, чувствуя привкус его спермы во рту – абстрагироваться куда тяжелее. Снова оказываясь в своей белой комнате-клетке, чувствуя себя живой игрушкой – Одинсону сейчас не до отстраненности. Не до расчетливого созерцания себя со стороны. Эта сволочь будет пользовать его, пока не пресытится. А когда это случится? И случится ли вообще? Тор ничего не знает о чертовом Локи. Кроме того, что он – Лафейсон, мистер-мать-его-Лафейсон. Но эта фамилия ни о чем не говорит Гладиатору. И пришло время действительно пожалеть о том, что он не прислушивался к пересудам своих товарищей с Окраины. Определенно, кто-то из них мог обладать крупицами нужной информации. Но что толку думать об этом теперь? Сейчас, когда он заперт в огромной стеклянной башне в самом центре Внешнего Мира; когда он в пятый раз чистит зубы, пытаясь избавиться от мерзкого сладковатого привкуса во рту; когда смотрит на свое отражение в зеркале и произносит устало: - Как ты до этого докатился, приятель? На самом деле, понятно и как, и почему: на кону жизнь сестры и племянника… но это – всего лишь жалкое оправдание собственных ошибок. Быть загнанным в ловушку смазливым сопляком – в произошедшем виноват только он сам. И любые оправдания тут напрасны. Ярость, которой десять минут назад не давали выхода, выплескивается наружу. Кулак врезается в зеркало, превращая безупречное отражение в десяток искореженных фрагментов, - почти так же, как чертов Денди поступает с Тором и его жизнью. Вытянув Одинсона из ставшего привычным мира Арены, заставив вспомнить прошлое, разбив все его надежды на безопасность для близких. «Зачем? - вот что мучает Тора больше всего. – Зачем ему это?» Но на этот вопрос – нет ответов. У Одинсона, по крайней мере, их нет. Все, что остается в сухом остатке – это осколки стекла, загнанные под кожу, да пятна крови на идеально белом кафеле ванной комнаты. И вот от этой боли можно абстрагироваться… а от надменной улыбки чертового Денди – нельзя. ____________ Небрежно застегнутая рубашка, выглаженные «стрелки» на брюках давно утратили свою идеальность, руки заложены в карманы и взгляд – ехидней сверх обычного. Даже для Локи. Старк сжимает кулаки до побелевших костяшек. «Хорошо он тебя трахает, да, сука?» - Тони бы задать наболевший вопрос вслух, но он понимает, что это будет последняя реплика, сказанная им Лафейсону. - Ну, что ты, Тони, - сахарно-елейным голосом мурлычет Денди. – Тебе не к лицу ревность. - Ах не к лицу, - эхом отзывается Старк. – Не к лицу значит. Он хватает Локи за грудки, толкает к стене и… замирает, не понимая, что делать дальше: то ли ударить, то ли поцеловать. Но Лафейсон освобождает плэйбоя от мук выбора: сам тянется к его губам, целуя так, как Старк всегда хотел поцеловать его: властно, напористо, грубо. И в это практически невозможно поверить. В поцелуе он прикусывает губу Тони, скользит языком по небу, почти трахая его в рот. А когда отстраняется, Старк снова видит фирменную улыбку на бледном лице. - Ох, Локи, - выдыхает наследник папиных акций. – Я… Но Лафейсон только накрывает ладонью его пах, сквозь ткань поглаживая моментально вставший член. - О Господи… Мысли путаются, с позором дезертируя: нет сил смотреть на эту самодовольную сволочь. «Красивую хитрую сволочь», - подсказывает Тони затуманенный разум. Но с мозгами Энтони Старк отвык дружить уже давно. Тем не менее, задницей чувствуя неладное, он все-таки перехватывает руку Лафейсона и заглядывает тому прямо в глаза: - Локи, что ты задумал? Что тебе от меня понадобилось? - У меня к тебе предложение, - даже не пробует юлить Лафейсон. - Какое же? – заставить себя соображать, когда его принцесса так призывно толкается бедрами навстречу, просто невозможно, и Тони старается из последних сил. - Какое? – вскидывает бровь Локи. – Деловое. Выгодное. И тут он резко выворачивается из объятий практически спятившего плэйбоя. - Готов слушать? – ухмыляется Денди. - Мне нужно будет где-то расписаться кровью? – расплывается в улыбке Старк, пытаясь снова заключить Локи в объятия. Но в грудь ему упирается набалдашник трости. И раздается насмешливое Лафейсонское: - Не совсем, но горячо. - Ты – это всегда горячо, - кивает Тони. – Я тебя внимательно слушаю. _____________ Сто девяносто шесть, сто девяносто семь, восемь…девять… Двести. Тор переходит к отжиманиям. Тренировки всегда были лучшим способом снять напряжение и унять злость, а после того, что произошло в кабинете Лафейсона час назад – и того и другого у Гладиатора навалом. Входная дверь не скрипит, но слышно, как входит человек – Тор мигом подрывается – нет, один человек и один Стрелок. Вошедших двое. И вот, что удивительно: второй – не Лафейсон. Его мучитель занят своим посетителем со смешной бородкой? Ну, чем больше кто-то или что-то отвлекает Локи – тем лучше для Тора. Одинсон вопросительно смотрит на Бартона в компании сорокалетнего лысеющего джентльмена. И на спокойное предложение Клинта встать посреди комнаты и вытянуть руки по швам, он реагирует только после ощутимого заряда тока. - Не беспокойтесь, мистер… эээ, сэр, я быстро, - юлит мужчина, который вдруг оказывается портным. Он выуживает из кейса сантиметр и тонкие веревки, повязывает их на талии Тора, начинает делать замеры. И что-то записывает в маленький блокнот, все время приговаривая: - Погонный метр на такую спину… издевательство, нужно что-то придумать… А если так?.. Тор – на этот раз растерянно – смотрит на Бартона, но Стрелок лишь пожимает плечами, что-то типа: «Знаешь, мне приказали – я делаю. Для чего и почему – это не ко мне, приятель». Сантиметр кочует по телу Одинсона, в некоторых случаях портному приходиться залезать на стул, чтобы дотянуться. - Он не наигрался в игрушки? – наконец бурчит Тор. Это даже не вопрос, так – пробный камень в воду. Бартон молчит, не отвечая. «Еще бы, он же Стрелок», - мысленно вздыхает Одинсон, изучая бесстрастное лицо Клинта. Наверное, с большой продуктивностью можно было бы разговорить камень. __________________ - Да ты спятил, Локи! Свихнулся окончательно! Сказать, что Старк ошарашен – значит, ничего не сказать. Хитрый, изворотливый, скользкий Лафейсон – и тут такие прямолинейные предложения. Ничего себе! - Тони, Тони, ты даже не понимаешь, какой подарок я тебе делаю, - с притворным разочарованием вздыхает Денди. – У тебя есть прекрасный шанс… Старк-младший перестает бегать по комнате, падая на настрадавшуюся за день кушетку. - Локи, я же… Лафейсону надоедает смотреть за трепыханиями приятеля-плэйбоя, и он в мгновение ока оказывается рядом. На коленях сидящего Тони, если быть точнее. - Смотри, - змеей шепчет Локи. А Старка бросает в жар от крепких бедер, прижавших его к кушетке. – Смотри, что я приготовил для тебя. В пальцах Лафейсона зажат маленький пузырек, похожий на одну из этих бесконечно полезных пищевых добавок, которыми пичкают себя все жители мегаполисов от Лада до Ориса. Старк заворожено разглядывает темное стекло. - Что это? Яд? - Ты так догадлив, Тони, - хвалит его Денди. – Но это не просто яд. Это яд, который… - Дай, я закончу, - Старк в упор смотрит на улыбающегося Лафейсона, - это яд, который практически невозможно обнаружить? Теперь твоя реплика… Ты должен сказать… - Что это «побочный» продукт «Тесеракт крафта», получившийся в результате эксперимента, - смеется Локи. Тони морщится: - Видишь, ты идеально справляешься с ролью. Тебе бы в театре играть, а, старик? Убийство – это не по мне. Старк сталкивает Лафейсона с собственных коленей, поднимается, сверху вниз глядя на сидящего Денди. «Он должен разозлиться, выйти из себя. А он только улыбается, - недоумевает Тони, разглядывая свою принцессу. – В чем подвох?» А тем временен Локи встает, подхватывая пиджак, и манит Старка пальцем. - Я предлагаю тебе не просто стать хозяином «Старк индастрис» в полном объеме, как ты этого, вне сомнений, заслуживаешь. Я предлагаю тебе нечто большее. Идем. Но вместо того, чтобы выйти из кабинета, он сворачивает в неприметную дверь, проходит через собственную гостевую спальню и открывает еще одну. За металлом которой неожиданно прячется кабина лифта. - Что за? – вскидывает брови Тони, изучая совершенно невозможные ряды кнопок. – Минус десятый этаж? Это бункер? Он переводит обескураженный взгляд на улыбающегося Лафейсона. - Ты хотел узнать, что «Старк индастрис» продает «Тессеракту»? Что ж, у тебя появилась исключительная возможность. ___________ А вот сейчас Тор действительно чувствует себя игрушечным солдатиком: «Поднимите руку… Повернитесь. Согните в локте» - нет, по сравнению с людьми в костюмах химзащиты, от лысеющего портного не исходит никаких угроз. Но Одинсон осознает всю комичность ситуации: Локи покупает его, Локи одевает его, Локи играет им. Словно ребенок интересной игрушкой. Только вот игрушка – живая, а ребенок – очень, очень испорчен и практически неуправляем. - Зачем ему это? – опять в задумчивости повторяет наболевший вопрос Тор, не отрывая глаз от Бартона. – Зачем ему я? Громовержец думает, что Стрелок снова промолчит. Но неожиданно он улыбается – и от этого каменная маска будто разбивается вдребезги, а вдогонку улыбке Стрелок отправляет странную реплику: - Хорошие вещи должны быть под рукой. Одинсон сопит. Произносит с плохо скрываемым раздражением: - Я не вещь. Я человек. Взгляд Бартона из задумчивого снова становится цепким и холодным, а улыбка пропадает так же внезапно, как и появилась. Стрелок отрывается от стены, которую подпирал все то время, пока портной делал замеры. Подходит к Тору и произносит отстраненно: - Меня не волнует, что ты и кто ты. Но если ты хоть чем-то навредишь мистеру Лафейсону, клянусь, я сделаю смерть твоей сестры и племянника максимально мучительной. Портной в испуге отшатывается от разозленного Гладиатора: тот как раз замахивается для удара, но Бартон ловко перехватывает его руку, останавливая. - Так что в твоих же интересах, чтобы с его головы не упал ни один волос. Тор хмурится под этим изучающим взглядом. А затем Стрелок рассеяно добавляет: - Просто уступи ему. Подчинись. Возможно, он быстро потеряет к тебе интерес. И тогда ты будешь волен идти, куда тебе вздумается. Портной уходит, Тор сидит на краю кровати и смотрит перед собой в одну точку. «Подчиниться? Нет, это вряд ли». ___________ - Локи, это… Это… Неужели, ты – глава клана Стрелков? Слишком много на Тони свалилось за день: сначала предложение Лафейсона, затем это. Подземная база наемных убийц, воров и просто живого оружия экстра-класса – и все это во Внешнем Мире? И все это принадлежит его франтоватому приятелю? Неудивительно, что отец так дорожил связями с Денди. Такой союзник не повредит даже выпускающим оружие Старкам. Но тогда… - Постой, но чем же не угодил тебе мой отец? Он, конечно, еще та заноза в заднице, но… Они стоят у входа на тренировочную площадку, где бойцы как раз заканчивают разминаться перед очередной тренировкой. Тони с восхищением следит за десятком молодых людей в характерных черных одеждах, а затем переводит взгляд на задумчивого Локи. - Он хотел выйти из Игры. Опрометчивый поступок, верно? Ты же сам понимаешь, что, будучи уязвимым, Говард никого не подпустит к себе. Кроме тебя. - Но… Лафейсон оборачивается к Старку, снова оказываясь слишком близко. И шепчет: - Я предлагаю тебе сотрудничество с Конторой, Тони. Я думаю, паре-тройке Стрелков всегда найдется, что сотворить во благо «Старк индастрис». Я предлагаю тебе свою протекцию, свои деньги в обмен на поставку оружия и крохотную часть акций. - А себя? – превозмогая нерешительность и испуг от предстоящего убийства, спрашивает Тони. – Предлагаешь? Локи улыбается. И разворачивается, шагая прочь. Они все еще в здании «Тессеракт крафта», снова в кабинете Денди. Пузырек с ядом кочует из холеных пальцев в нагрудный карман пиджака Тони. Сам плэйбой все указания Лафейсона слушает вполуха, но когда Локи завершает инструктаж и встает, явно намекая, что Старку пора на выход, тот неожиданно выныривает из пассивного состояния. - Локи, есть кое-что, что я бы хотел получить прямо сейчас. И не давая Денди опомниться, Тони целует его, практически повалив на стол. - Знаешь, твои видеовызовы и такие договоры оставляют после себя послевкусие некоторой неудовлетворенности. - Тони, - усмехается Лафейсон. – Про развлечения – потом. Сначала – дело. Старк хищно скалится, неожиданно переставая быть тем раздолбаем-тусовщиком, к которому привык Локи: - Ты предлагаешь мне убить собственного отца, а взамен не хочешь даже раздвинуть ноги? Моя принцесса… Он наваливается на Лафейсона всей массой, тянется к пряжке его ремня. Локи не пытается оттолкнуть его; тем не менее, на лице Денди читается удивление и едва-едва заметный испуг. Он явно не планировал такого развития событий. Он вообще такого не планировал. И сейчас мистер-главная-сволочь-Лафейсон судорожно планирует уже пути отступления. Хотя все понимают, что отступать-то некуда. Старк стягивает с Лафейсона штаны, распахивает на груди рубашку. Локи силится улыбнуться, но только нервно прикусывает губы. А Тони – Тони наконец добрался до вожделенного тела: он оглаживает худые бедра, скользит пальцами по плоскому животу, касается темных точек сосков. Целует нежную кожу, чуть прихватывая её зубами. Хочется каждую часть этого тела заклеймить собой, оставить на нем след. Сейчас Старку даже не нужны его садистские игрушки, достаточно взгляда Локи, прикушенных губ Локи, рваного дыхания Локи. - Принцесса, - шепчет Старк. - Мне нужно в душ, - наконец выдавливает Денди. Тони поднимает на него взгляд и с неохотой выпускает из тисков. - Я скоро, - обещает Лафейсон. Старк следует за ускользнувшим в гостевую спальню Локи. Садится на кровать, выжидая. А Локи, в свою очередь, закрыв дверь, замирает посреди ванной комнаты. Потом включает душ. И опять бессмысленно таращится на белые кафельные стены. Кривая улыбка появляется на бледных губах, и Денди выдает в пустоту: - Ну, что, Локи Лафейсон, готов стать самой высокооплачиваемой шлюхой Внешнего Мира? Всего несколько секунд промедления, и он лезет под теплую воду, чтобы совершить необходимые процедуры. Когда Локи, замотавшись в темный пушистый халат, появляется на пороге спальни, его встречает тишина. Никого, и нет даже следа Старка. Только на кровати лежит не сразу замеченная записка: «Прости, принцесса, на заводе ЧП. Значит, увидимся после». Лафейсон переводит дух и шумно выдыхает. А когда его взгляд отрывается от записки, в дверном проеме со стороны кабинета появляется Клинт. Он молча подходит к хозяину, вручая ему новый, упакованный в полиэтиленовый чехол костюм и забытую на нижних уровнях трость. - Твоих рук дело? – спрашивает Денди. Клинт не отвечает. - Чьих же еще, - расслаблено улыбается Локи, начиная распаковывать темно-зеленый костюм. И даже себе Лафейсон не признается, что половину времени в ванной комнате он потратил на то, чтобы унять нервную дрожь в руках. _________________ Тору не спалось. Во-первых, свет от чертовых небоскребов проникал даже сквозь плотные шторы, напоминая о холодящей кровь высоте. У него вообще складывалось впечатление, что во Внешнем Мире не спит никто и никогда. Светятся офисы и неоновые рекламы, огромные буквы на верхушках небоскребов: холдинги, корпорации, концерны и консорциумы показывают, кто тут действительно хозяин жизни. В его комнате-камере стоит одуряющая тишина, только слышно, как из неплотно закрытого крана капает вода: медленно, неумолимо отсчитывая секунды ничего не стоящей Торовской жизни. Одинсон улыбается собственным горьким мыслям: «Почему же ничего? Вот Локи оценил её в двести тысяч», - безумные, по меркам Гладиатора, деньги. Хотя сам Одинсон за собственную шкуру не отдал бы и гроша. «Спать. Нужно попытаться уснуть». В коридоре раздаются шаги, шум и неразборчивый мат, - уж Стрелки и обслуга так не ходят, это точно. А затем дверь распахивается, и в полосе света на полу появляется силуэт Локи. Тор даже не может сразу сообразить, что с ним не так, пока Денди в буквальном смысле не падает на кровать. «Да он пьян!» - в изумлении смотрит на Лафейсона Гладиатор. Капитально. В стельку. В самые что ни наесть дрова. Локи тянется к лицу Одинсона, обдавая его запахом тяжелого алкоголя, дорогого одеколона и мокрых волос, и неразборчиво произносит: - О… моя любимая игрушка. Мой Тор. Гра..Гра.. Гладиа…тор. Он карабкается на удивленного Тора, намериваясь оседлать его, но получается слабо: вместо этого он лишь распластывается на могучей груди Одинсона, щекоча кожу завитками волос. Затем Лафейсон утыкается в нее носом и блаженно произносит: - Я – такая сука, Гладиатор… Феномен… альная. - Согласен, - подтверждает ничего не понимающий Тор. Локи бурчит что-то еще, уже совсем неразборчивое. А затем – о боги – улыбается и… вырубается. Когда минуту спустя, поняв, что Лафейсон устроился здесь «на поспать», Тор пытается выбраться из-под распластавшегося на нем Денди, дверь в комнату тихо приоткрывается. В проеме появляется голова Бартона, несколько секунд Стрелок изучает обстановку, а затем дверь так же тихо закрывается. Оставляя Тора наедине с сопящим в его мускулистое плечо Лафейсоном. «Ему нужен хороший психиатр, а не я», - разглядывая белый потолок, думает Гладиатор.