06.01.15

«Я верной псиной ждал ее у порога. Я открыл свое сердце и слушал, как сквозь него проходят свистящие потоки холодного воздуха. И был счастлив, будто годовалый ребенок конфете; напуган, словно побитый, брошенный. Моя голова пустела с каждым выдохом, но знакомые строчки терзали смутные – "...любовь разорвет нас на куски." Я убеждался в существовании своей привязи, трогая ее закоченевшими пальцами. Царапал кожу о грубую бечевку, стиснувшую шею. Радовался своему ; заточению, чертов сукин сын.»

***

      Думайте, что вечер развернулся в странной квартире на окраине города. В той его части, куда редко попадают хорошие люди, а если такое и происходит, то по грубейшей ошибке диспетчера, который заправляет всеми душами на определенной улице. Он ищет достойных, копается в чужом прошлом, будто крыса в мусоре, а неугодных сплавляет в места, называемые простым обывательским словом „грань". В нем нет отрицательного смысла, оно нейтрально по своей натуре, но в гранях не проходит ни дня без самоубийств и разбоя, такие бы там считали всенародным праздником.       Из районов пышных домов, напоминающих зефир, ровных велосипедных дорожек и магазинов, где каждый продавец поинтересуется, как ваши дела, вы попадаете в иное измерение, заполненное строгими многоквартирными домами, брюзжащими лязгом старых крыш по ночам; людьми, которые теряются в длинных лабиринтах улиц, заполненных неверными указателями и обозначениями зданий. Стоит лишь завернуть за угол, пойти в неверном направлении и город сам засасывает своего гостя, хочет тот или нет.       Я считал себя смелым первопроходцем. Вооружившись картой, фонариком, украденной едой и парой теплых вещей, сбежал из зоны комфорта, ощущая, как с души спадает тяжелейший камень и разбивается о детскую непосредственность. Мою спину тяготил рюкзак, мое сердце запевало песни от волнения и радости перемен. Казалось, что воодушевление никогда не покинет, но, затерявшись среди однотипных серых высоток, я звал слепую и глухую толпу, слонялся меж людей в старании докричаться. Я остался один на один с жутким зверем, завывающим в переулках, а в голове билась мысль о скорейшей смерти и гадости предвиденной ранее ситуации.       Сидел ли я на месте? Искал ли судорожно выход или блуждал на единственном вокзале, ожидая электричку, которая никогда не отходит с платформы? Воспоминания мои оказались вырезаны и повешены в виде путеводной звезды на шпиле городской ратуши. Кто-то искал меня и я послушно шел по указателям, встречающимся на каждом шагу. Состояли они из трупов птиц и змей, из ракушек, собранных в самом юном возрасте на пляже, из порванных цепочек и золотых колец, утерянных навсегда во временном потоке. И вели все в одно место: к тяжелой железной двери на последнем этаже самого захолустного дома. Сначала я подумал, что попал на заброшенный склад, но, очутившись внутри заветного помещения, обнаружил уютную квартирку на двоих с расстеленной кроватью, смятыми простынями, пустыми чашками на тумбочках и заполненной пепельницей. В голове поселилось смятение, но я жил и молча ждал, когда же двери распахнутся и на пороге появится человек, которого так рьяно подсовывала судьба.