Ей это нужно, мне это удобно

Утром следующего дня Нора проснулась не по сигналу будильника, а за пару минут до него, встала, потянулась и почувствовала себя невероятно бодрой. Что-то сильно раздувало ее изнутри, пока она завтракала, красилась и укладывала свои теперь вот уже снова длинные волосы (короткие были весьма неплохи первое время, а потом душа запросила прежней длины), и это "что-то" являло собой именно то самое чувство, когда ты знаешь что-то такое, что дает тебе над некоторым сильно раздражающим тебя человеком особую власть. Нора знала тайну, и эта тайна, точно нимб, светилась над Нэром Шеппардом, когда Цюрик привычно вошла в их кабинет и с улыбкой кивнула Яну. С самого утра она просто сгрызть готова была себя от любопытства: как будет реагировать Нэр на нее после вчерашнего? Учитывая его поспешное бегство прочь. За завтраком Нора даже думала, стоит ли ей теперь вести себя с Шеппардом как-то иначе и стоит ли его подкалывать, но она решила повременить и не раскрывать всех карт. Подколоть, конечно, будет можно, если очень сильно начнет выступать, а пока лучше выждать и посмотреть на его реакцию. Когда она появилась на работе, Нэр заметно напрягся. Это было видно по движению его рук. Он изо всех сил старался вести себя как обычно, но стоило Норе пройти мимо него слишком близко, так он тут же столбенел так, словно был готов вот-вот дать деру. Да и вообще все его движения были сегодня какими-то резкими и нервными, это заметил даже Ян, который иногда обладал свойством уходить в себя, сосредотачиваясь исключительно на варке зелий. Правда, отличаясь повышенной тактичностью, Ян заострять внимание на этом не стал, но уже к обеду состояние у Нэра было такое, словно он сидел на пороховой бочке. Нору откровенно это веселило, и она чувствовала, что каждая ее ухмылка может стать тем самым катализатором, который заставит Нэра все бросить и смыться отсюда так же проворно, как и вчера. Очевидно, факт того, что собственный член, оказывается, не так-то легко поддается контролю и радостно устремляется навстречу женщине, по-настоящему поставил Нэра в тупик. Это недоумение было очень хорошо заметно по его озлобленному лицу. Сегодня он даже молчал по большей части. Ян тактично к нему не приставал, а Нора наслаждалась заслуженной тишиной: наконец-то никто не промывал мозги на основе того, какие же у нее гениталии. Однако любому затишью рано или поздно наступает конец, очевидно, немного, но все же Нэр смирился с тем, что некоторые произошедшие вещи все-таки произошли, но жизнь от этого капитально не поменялась, поэтому потихоньку-понемножку он приступил к тому, что лучше всего умел: принялся просвещать всех вокруг (то есть Яна и Нору) об истинной природе женщин. - Они всегда пасают перед трудностями. Зато больше всех орут, что их права ущемляются, - с особой мрачностью проговорил Нэр, не смотря ни на кого вокруг, а рассказывая скорее себе под нос. - Но стоит им столкнуться с реальными проблемами, так они сразу же заламывают руки и ждут, когда кто-то придет и разрешит их. Кричать - они первые. А решать что-то - сразу бегут прочь. И даже не запнулся. А Норе было смешно. Но она почему-то не сказала: - Ох, вот как, а разве это не вы вчера дали деру, Нэр? Но он явно почувствовал, что она хотела что-то такое сказать, потому что вдруг резко вскинул голову и уставился прямо на нее, вознамерившись засверлить ее своим взглядом. Но когда Нора чуть улыбнулась уголками губ, в глазах Нэра мелькнул испуг, и он как-то слишком резко прекратил свое вещание. От взора Яна, конечно, ничего не укрылось, но ради разнообразия Нора не спешила делиться с ним новостями. У нее была тайна, а значит, она имела некоторую власть. Ей было интересно, заговорит ли он вообще об этом когда-нибудь. Трудно было (да и не хотелось) верить, что у них случилась одноразовая связь, которой не суждено повториться. К счастью или к сожалению, Норе пришлось принять тот факт, что член Нэра Шеппарда пришелся ей очень по душе и ей бы очень хотелось, чтобы этот член реагировал на нее и дальше. Вернее, только на нее. Теперь она уже не стремилась особо скрывать, куда устремлен ее взгляд (правда, при Яне лучше откровенно не коситься). Она честно не понимала, почему так отчаянно выискивала у Нэра признаки того, что он думает о том же, о чем и она. Против всякой разумной логики ее очень тянуло к Нэру Шеппарду, и внизу становилось очень влажно, если долго думать о том, что... Поэтому Нора Цюрик, конечно же, думала об этом очень долго. Нэр ее бесил, и Нэра она хотела, а с пульсирующим прямиком посреди рабочего процесса клитором зелье варится, конечно, хорошо, но голова отвлекается. А дрочить вечером в душе на этого мудака - ну давайте предоставим это тем женщинам, которые по какой-то счастливой случайности его захотят. Она, конечно же, к таким не относилась. Нэр преградил ей проход в самой двери дня через четыре. Ян, исчезающий посреди смены, Ян, которого куда-то забирали, отсутствующе-присутствующий Ян стал уже нормой, и никто по этому поводу ничего не говорил. Оставаться с Нэром наедине Нора, конечно, привыкла, но после последних событий... Это был первый случай, в кабинете находились только они двое. Все это время в ее голове бились самые разные мысли, по большей части абсолютно не связанные с зельем, что она варила в котле. А вот теперь рабочий день подошел к концу, и острое чувство дежавю накрыло ее с головой. Нэр выглядел довольно мрачно. Окинув очень долгим взглядом Нору Цюрик, он наконец произнес сквозь зубы: - Женщина. Я не знаю, что ты там мне подлила, но... - Нэр, вы в своем уме? - снизу вверх посмотрела на него Нора Цюрик. Она чуть не задохнулась от такого предположения. - Я, конечно, понимаю, что вы спите и видите, что все женщины только и мечтают, что раздвигать перед вами ноги, но подливать вам приворотное или еще что такое в этом роде... Слишком много чести. Или вы не можете контролировать свой член? - в притворном изумлении спросила Нора, видя, как Нэр напрягается еще больше. И не только он, во всяком случае вид снизу Норе пришелся очень даже по вкусу. - А как же хваленая мужская выдержка? Я думала, вы сильнее не умеющих держать себя в руках женщин, Нэр, о которых вы нам столько рассказываете. - Отвали от меня нахрен! - прошипел он, явно имея в виду совершенно другое. - Да ради Дракона! - согласилась Нора, поворачиваясь к нему спиной и намереваясь телепортироваться. Но тут Нэр схватил ее за руку, и про себя Нора уже горячо и согласно кивала, готовясь раздеваться. - И вот даже не пытайтесь, Нэр. Не дам я вам нагнуть меня раком! - присекла она его попытки пристроиться к ней сзади. Но раком он все же ее нагнул. В третью встречу. В четвертую Нора плюнула на все и перешла на "ты". Если раньше Нэру она выкала просто потому, что у нее имелись некоторые понятия о вежливости (в отличие от самого Нэра) и он был значительно старше их с Яном, то теперь, трезво рассудив, что раз уж они теперь трахаются и он ей тыкает без зазрения совести, решила просто не заморачиваться. Нэр, казалось, и не заметил перемены, зато ее заметил Ян, потому что тыкалась Нора теперь и на работе. И в тот же день, не выдержав, вызвал Нору на разговор. - Ну и? - поинтересовалась Нора, когда Ян спросил, как так получилось, что они с Нэром теперь разговаривают на "ты". - Ян, так бывает. Люди переходят на "ты". - Да, но еще Нэр постоянно очень странно на тебя смотрит и в последнее время какой-то нервный. И я точно знаю, что просто так ты не стала бы переходить на "ты". Нора, что у вас произошло? - А если и произошло, то что с этого? Ян, все в порядке, успокойся, - конкретно сейчас он Нору почему-то раздражал. Теперь она, кажется, поняла, что он чувствовал, когда она пыталась выесть ему мозги с мисс Р. Понятно, что он за нее беспокоится и им движет любопытство, но черт. В отношениях с Нэром все было очень запутано, и это не то, о чем Норе хотелось думать или говорить с кем-либо. - Хорошо. Если я скажу, что сплю с ним, ты от меня отстанешь? - Спишь? - глаза Яна округлились так, что Нора чуть не расхохоталась, но уже по-доброму. Да она же впервые говорила с ним о своей личной жизни. Слава Дракону, он больше в нее не влюблен, а то это точно стало бы для него ударом. - Да, сплю. Как ты с мисс Р. - Нора... - чуть задумавшись и помедлив секунду, спросил Ян. - А ты уверена, что это... Хорошая идея? - Спать с Нэром? Дерьмовая на самом деле, - согласилась Нора, даже не отнекиваясь. - Но вообще все нормально. Мы не встречаемся, просто спим. - Просто я имею в виду, все эти его высказывания... - Я не знаю, Лайтмер, чем ты занимаешься во время секса, а я по большей части молчу. Он - тоже. А уж что там Нэр балакает про баб в свободное от этого время, меня не интересует. И не волнуйся за меня. Если что-то случится, я не буду это терпеть. И обязательно тебе расскажу, - попыталась честно заверить его она. И в эту же секунду в горле встал ком. Тяжелый такой ком. Ян понял, поэтому ничего не сказал. Ложь другому, а в первую очередь самому себе - совсем не во благо. Были темы, которых они не касались. И Нора была благодарна за это Яну. Он хорошо успел ее выучить. В такие минуты понимание было просто необходимо.

***

Его это, конечно, насторожило. И заставило забеспокоиться. Эта ситуация была... Очень неожиданной, и поставила Яна в тупик. То, что Нора и Нэр найдут общий язык, да еще и в таком ключе, сильно его пугало. Он просто не представлял их вместе и очень боялся, как бы из этого не вышло что плохое. Особенно для самой Норы. Поэтому Ян решился посоветоваться со знающими людьми и на следующий день махнул прямиком в Магикс. Где уже через несколько минут спрашивал у папы: - Ты же помнишь Нэра Шеппарда? - Разве его забудешь, - по губам Велигда пробежала легкая улыбка. - А что такое, родной? - Пап, скажи, а он может в отношения? - задумчиво спросил Ян, когда они уселись где-то в тени, недалеко от Алфеи, там, где их точно бы не нашли феи и никто бы не дернул. - А что... - Просто ввиду некоторых обстоятельств он на некоторое время пропал, попал в другой мир, откуда вернулся... В общем, ввиду этих же обстоятельств он помолодел, и ему теперь вроде как тридцать один год по всем параметрам, - стушевался Ян, потому что у него в голове вдруг возникли слова Норы: "Да, сплю". - Нда? - брови у Велигда слегка поднялись, и он удивленно проморгался, прежде чем задать следующий вопрос. - И что дальше? - Нору же ты тоже помнишь? - Конечно, милый. Нору папа помнил. Он первый догадался, что у Яна есть какая-то сердечная привязанность. Ян прекрасно помнил тот момент, когда папа спросил, кто она и что Ян будет делать дальше. Тогда он ответил, что ничего, и папа прекрасно его понял. Он вообще отлично понимал многие вещи. Поэтому с ним было легко и комфортно говорить о чем угодно. - В общем, она и Нэр... - Ян слегка покраснел, потому что да, некоторые вещи было озвучивать невероятно сложно. - У них отношения или... - пришел на помощь Велигд. - Или, - усмехнулся Ян. - Но я боюсь, что это может перерасти в отношения. И я не знаю, как Нэр себя ведет в таком случае. Просто... Может, ты знаешь, все-таки ты как раз писал у него диплом, когда он в том же возрасте, как и сейчас. Он... - Я даже и не знаю, что тебе сказать, родной, - очень серьезно ответил Велигд. - Видишь ли, мне очень сложно представить Нэра в таком ключе. Насколько я помню, он всегда был... - Законченным сексистом? - Им самым. И насколько я понимаю, отношений у него не было. Даже не представляю, что от него можно ожидать. Иной ответ Ян получил от Серверджины. - Я думаю, бояться надо будет, когда они разойдутся, - ответила она, когда Ян спросил ее о том же, о чем и папу. - Почему? - Потому что, когда у них начнутся отношения, а я уверена, что они у них и начнутся, Нора Цюрик, - здесь Серверджина слегка сделала паузу. Ян знал, что она не слишком сильно жалует его подругу и бывшую влюбленность, потому что, кажется, порой боится (хотя чего бояться-то), что у Яна могло еще что-то к ней остаться. Обязательно взять ее лицо в свои ладони, заглянуть в глаза и сказать, как же Серверджина ошибается, - скорее всего вступит на путь многих женщин и будет думать, что этого законченного ублюдка можно изменить. И сделает непременно это именно она. Но такова реальность, - она почему-то позволяет себе легкий смешок, и Ян задумывается на секунду, кого же она имеет в виду под ублюдками на самом деле, - что на деле все эти ублюдки так и остаются ублюдками. Не исключаю, что в конце концов у нее могут возникнуть к нему чувства, а вот у него - едва ли. Более того, проблемы начнутся тогда, когда Нора Цюрик начнет думать, что он воспринимает ее как-то иначе, нежели тех женщин, о которых постоянно говорит. Я думаю, Ян, ты понимаешь, что на самом деле для твоего Нэра Шеппарда Нора Цюрик продолжит оставаться именно такой женщиной, о которых он говорит. Он не будет считать ее какой-то особенной. Ты же понимаешь? - Понимаю, - как-то безжизненно ответил Ян, и Серверджина чуть сжала его плечи. - Я не говорю, что обязательно так будет, но, Ян, не думаю, что тут строить какие-то большие надежды. Хуже всего для Норы Цюрик будет, когда она поймет, что ее иллюзии, которые она выстроила себе сама, - это всего лишь иллюзии. - Знаю, - чуть тише, чем следовало, произнес Ян. И на вопросительный взгляд Серверджины ответил: - Однажды подобное уже случалось. Она уже понимала это. Его зовут...

***

...Саймон. Сколько было в этом имени. Вернее, не в имени, а в ублюдке, его носившем. Самом прекрасном и желанном ублюдке в мире. У каждой женщины имеется такой бывший, которого она может назвать мудаком. Нора исключением не была. А еще очень многие женщины продолжают любить таких мудаков, хотя прошло черт знает сколько лет. Нора Цюрик попадала и под это описание тоже. Что там о френдзоне и о том, что надо любить хороших? Сказано, может быть, и неплохо. Любить хороших и милых, может, и надо. Только любишь-то все равно мудаков. Люди - это слишком люди, чтобы поступать как "надо". Поэтому Нора Цюрик крутила не с Яном Лайтмером, а убивалась по Саймону Мелларку. Такому себе линфейцу-солярийцу с вьющимися черными волосами. Более смуглой, нежели у нее, кожей, но не такой, как, например, у того же Нэра. И с пронзительными, почти черными глазами. Красивый, знойный Саймон, излучающий необъяснимый шарм, притягивающих девчонок. Притягивал он и Нору, долго, кстати, противившуюся влиянию того ублюдка. В Конриальской академии были свои признанные харизматичные красавчики, и Саймон являлся одним из них. Их одноклассник, ее и Яна, он был... Неповторимым. Естественно, в него влюблялись. А он отдавал свое внимание лишь избранным. Или пытался подкатить к тем, кто по какой-то причине не сходил по нему с ума. Влюбленные девчонки своих "соперниц", конечно, ненавидели. А потом Саймон покорял одну вершину и уходил покорять другую. Нора отшивала его, естественно. Ей не нравились подобные типажи, потому что они были слишком помешаны на себе. Этакие самовлюбленные павлины, чья уверенность в себе повышается от внимания других людей. Ей были противны такие. Но все-таки Саймон сумел подобрать и к ней свой ключик. Они встречались месяцев... Да почти пять. А потом он ее бросил. В тот самый момент, когда ледяная глыба Нора Цюрик пошатнулась окончательно. Заявил, что сорян, она ему надоела и им надо расстаться. Что ж, это было просто охрененно. Лучшая новость, так сказать. Поэтому почему бы ему прямо сейчас не свалить на все четыре стороны? Примерно в таком ключе Нора и сообщила ему свое видение этой ситуации. О том, что они расстались, вся академия знала уже в конце этого дня. И о том, что Норе Цюрик вообще серьезно посрать. Она пережила все. Всех его новых баб, Яна, который как раз примерно в то время какого-то черта появился на горизонте. Нора не дала сломать себя этим обстоятельствам. Вернее, ее ломали каждый день, с прогиба, пополам и много раз, но Нора Цюрик была слишком сильной, чтобы показать миру свое горе. Да, она любила его. Черта с два, продолжала его любить. Кому что-то не нравится - можете идти нахер. Окей, ей тоже это не нравилось. Не нравились ее эти так или иначе долгие взгляды на Саймона. То, что иногда он ловил этот ее взгляд, и Норе большого труда стоило не отводить его, а сдерживать себя и делать вид, что ее заинтересовал, например, вид в окне. Ну а Мелларк просто сидел около него, что поделать. Это была отвратительная игра, в которую верили все остальные. И только двое знали правду. Зато весь класс знал о том, что Нора нравится Яну Лайтмеру, знал об этом и Ян, и сама Нора, но если люди сталкиваются с чем-то странным и даже слегка пугающим, он скорее предпочтут делать вид, что ничего не замечают. Будто ничего такого и нет. Нора Цюрик знала, что находится в огромной жопе. И все-таки это была именно ее жопа, в которую она никого не приглашала. Но все эти взгляды порой и шепоток за спиной. Не постоянно и не всегда, но когда "знающим-как-надо-лучше" окружающим хотелось что-нибудь обсудить, обсуждали обычно ее и Яна. Из-за них, но больше из-за собственной порядочности она заработала перед Лайтмером такое себе чувство вины за то, что такая мразь и не может ответить на его чувства. Как назло он даже не сделал ничего такого, что могло бы ее выбесить. И заставило бы послать его к черту. И это все вместе с Саймоном Мелларком. В день, когда они закончили Конриальскую академию, Нора вздохнула от облегчения и напряглась одновременно. Окончание обучения отрезало ее от Саймона раз и навсегда, она больше никогда не увидит его, если захочет. Отныне у каждого из них свои дороги. Но вместе с этим в ней поселилась тревога. Ведь отныне она не могла видеть его. Не могла знать, с кем он и чем занимается. Не могла знать, с кем он состоит в отношениях. Он больше не мелькал перед ней как на ладони, и этого мига, когда она лишилась возможности видеть Саймона хотя бы издалека и говорить с ним, Нора ждала с невероятным страхом. Потому что она не знала, как жить дальше. Дальше по дороге жизни она пошла бок о бок с Яном Лайтмером. И не в качестве пары, а все также... Друзьями. Их встретил Эраклион, одна квартира на двоих, одна работа и Нэр Шеппард в качестве бонуса. И одна постыдная тайна, которую Нора Цюрик оказалась не способна открыть никому. Лишь посвященные знали о том, что она не переставала любить Саймона Мелларка. Тот же Ян, например. Более того, он всегда угадывал, когда причиной плохого настроения Норы становился именно этот придурок. Более того, в некоторые моменты Лайтмер был единственным, с кем Нора... Могла поделиться личной болью. Единственный, кто был рядом и кто все это слушал. Нора прекрасно представляла, что он сам может при этом чувствовать: девушка, в которую ты влюблен, рассказывает тебе о мудаке, в которого сама влюблена. Рассказывает долго, горячо и с чувством. Нора прекрасна понимала все это. Но не могла остановиться. Казалось, что Ян понимал ее лучше всех. И с кем-то хотелось поделиться своей болью, даже если этому кому-то ее рассказ сам причиняет боль. В конце концов, если ее так невыносимо слушать, почему же он ни разу ее не заткнул? И тот плохой момент, что при всем своем прочем хорошем отношении в момент, когда ей было плохо, Нора хотела надавить и на Яна. Пусть и своим рассказом. Пусть и он пострадает. Да, она чувствовала себя потом виноватой мразью. Но не могла остановиться. Как же хорошо, что теперь у Яна появилась Серверджина Рафстер, и Норе больше не надо все делать с оглядкой. Но было то, что Ян не знал. Но смутно догадывался, только не в том ключе. Ни разу за все то время, как они жили вместе, они не обсуждали сексуальную жизнь друг друга. И если в случае Яна было ясно, что он так бы и остался последним девственником, не подвернись ему тогда эта Билли Ламберт, то Нора Цюрик целибат не хранила. Но то, как она его не хранила, ей категорически не нравилось. И нравилось одновременно. Ян даже понятия не имел, какой большой вклад вносила Нора в охрану его психики. Она знала, что Лайтмер мог оставаться непоколебимым сколько угодно рядом с ней, но знала она и также, что кое-что все же могло выбить его из колеи. Знание о том, что Нора Цюрик вступила с кем-то в отношения. Пока она была одна, это легче переносилось. Нора знала по себе: в те моменты, когда в графе "семейное положение" у Саймона стояла пустота и на аватарке он был один, ее сердце билось значительно легче. Пока Ян Лайтмер не знал о том, что у нее кто-то есть, он мог спать спокойно. И Нора охраняла его сон. Знал бы он только, какой ценой. Иногда, очень редко она вдруг могла не прийти вечером домой. Пропасть на целую ночь. А наутро вернуться как ни в чем не бывало, но ни слова не сказать об этом. Ян полагал, что Нора занимается с кем-то сексом. Возможно, со случайными знакомыми. Возможно, вон с кем-то из тех, с кем Нора довольно мило общалась на обеде. Лучше не знать потенциального врага в лицо. Ян ни о чем ее не спрашивал - Нора ничего не говорила. Но он не представлял, насколько был прав. Нора действительно в такие ночи уходила именно для того, чтобы заниматься сексом. У нее была одна весомая причина порой слишком рьяно срываться, когда она вроде бы ничего не планировала. Если бы только Ян знал имя этой причины. Ведь ради нее Нора была готова примчаться куда угодно и когда угодно. Некоторые вещи никогда не меняются. Саймон Мелларк в ее жизни не менялся тоже. Саймон. Именно к нему Нора срывалась. Именно на его зов приходила. Его губы, заливаясь слезами, целовала. Его рукам позволяла скользить по своей груди и расстегивать свой бюстгальтер. Саймон Мелларк чаще всего не замечал ее слез. Потому что был изрядна пьян. Как и все, он повзрослел. Прорывающаяся раньше грубость теперь проявлялась в нем больше. Брутальность, которая влекла к нему девушек, наполняла его все сильнее. А самоуверенность только росла. И именно такого его и любила Нора Цюрик. Именно к такому и шла, зная, что завтра утром ему будет на нее насрать. Шла и ненавидела себя за собственную слабость. Потому что прекрасно понимала, что теряет всякую гордость, которую имела (и имела ее предостаточно) и стелилась перед Саймоном самой настоящей тряпкой. Но был слишком велик риск потерять его. А этого Нора допустить не могла. Она позволяла ему все. Потому что слишком скучала. Саймон, надо сказать, не очень-то с ней церемонился. Творил много вещей, которые Норе не слишком-то нравились. Но она была готова терпеть, ведь это же Саймон. Он хлопал ее по жопе. Держал за волосы и называл грязными словечками. Кончать предпочитал в живот или на лицо. При минете любил пихать в нее свой член еще глубже. А Нора терпела, преданной собакой заглядывая Саймону в глаза. В ее распоряжении была целая ночь. В течение которой Саймон имел ее, как ему вздумается. А на следующее утро Нора ненавидела его. Когда он был уже далеко, когда она сама более-менее приходила в норму. Тогда наступало отвращение к себе: как же она могла до такого опуститься. И всегда после этого Нора Цюрик твердо обещала себе: это все случилось в последний раз. Больше она такого себе не позволит. В следующий раз она покажет свой характер и пошлет Саймона Мелларка, полагающего, что стоит ему написать ей пьяным в некстере, так она тут же примчится туда, куда он скажет. В следующий раз она не побежит за ним как собачка. Следующий раз наступал, и Нора Цюрик бежала. А потом ненавидела себя наутро. И получался замкнутый круг. Зачем она все это делала? Потому что любила? Потому что не могла отказаться от возможности видеть самого дорого человека, пусть и вот так вот? Да. А еще те слова, которые он изредка говорил ей. Когда Саймон был пьян, он не особенно следил за языком. И иногда Норе удавалось уловить то, что она и не надеялась услышать. Что она лучшая. Что она великолепно сосет. Что он, может быть, зря ее бросил, да Кэтрин, Лесбит, Вероника или кто там еще не поймет, если он вдруг расстанется с этой Кэтрин, Лесбит, Вероникой прямо сейчас и вернется к Норе. Иногда ему кажется, что, может, можно начать все сначала. А, ему только кажется, сорян. На этих словах сердце Норы Цюрик падало вниз. И тут же взлетало: ведь при прочих равных Саймону все же "кажется". Как и Ян, она жила слепой надеждой. Жила уже пять лет. В клетке, из которой не было выхода. Но теперь кое-что изменилось. И имя этому изменению было Нэр Шеппард. Он и понятия не имел, что давал Норе. Нет, она конечно никогда не собиралась ему что-то рассказывать или, тем более, показывать. И нет, она не влюбилась в Нэра Шеппарда назло этому мудаку. Но он давал ей кое-что очень важное - сомнительную надежду, что кроме Саймона в ее жизни будет кто-то еще. Уж точно не Нэр, это понятно, но хотя бы тот факт, что она может хотеть кого-то другого. И трахаться с кем-то другим. И получать от этого удовольствие, не представляя Саймона, не пытаясь найти в Нэре замену. Она хотела именно Нэра, а не возможность заткнуть Шеппардом воющее по Саймону сердце. Пускай пока это был законченный радикальный сексист, но потом, возможно, появится кто-нибудь еще, и тогда она сможет порвать с Саймоном. Чем дольше она трахалась с Нэром, тем больше в Норе возникала уверенность, что, может быть, у нее появятся силы, чтобы это сделать. Может быть, они уже появились. Норе уже не казалась такой неосуществимой цель, чтобы поговорить с Саймоном и расставить все точки над "и". В первую очередь она совершила невозможное. В очередной раз, когда Саймон, напившись, написал ей, Нора ответила отказом. Он явно не ожидал такого. И очень взбесился, но Нору только что оттрахал Шеппард... Поэтому она не видела смысла мчаться сломя голову к еще одному мудаку. И пусть сердце гулко стучало, когда пальцы набирали сообщение об отказе, внутри она чувствовала некоторое... Облегчение. Пожалуй, тогда Саймон впервые после этого стал писать ей, когда был трезв. Обычно он не очень-то горел желанием общаться с Норой, но теперь неожиданно проявил инициативу. Это было приятно, хотя Нора и знала, чем эта инициатива была вызвана. Он сам - сам! - писал Норе два или три раза, прежде чем она согласилась встретиться с ним на ее территории. А вернее - выполнить якобы его просьбу - показать ей ее работу. Если, конечно, такое возможно. Нора обратилась напрямую к руководству, и оно разрешило. Все-таки имя Саймона Мелларка как зельевара что-нибудь до значило. Династию Мелларков уважали, как и династию Цюрик. Поэтому весь день на работе Нора чуть ли не светилась от счастья. Это заметил Ян, но на все вопросы Нора лишь загадочно отмалчивалась, предпочитая уходить от ответа. Видел это и Нэр, но он предпочел никак не реагировать. Норе не было до этого никакого дела. Сегодня Шеппард стоял для нее на последнем месте. Она дождалась окончания своей смены дня, когда и Ян, и Нэр (кажется, он тоже) свалили, и кинулась в холл, чтобы встречать Саймона. Он был прекрасен, Дракон. Словно само солнце коснулось Норы своими лучами. Улыбка против воли расползалась на ее губах. Впервые не пьяный. Впервые пришедший просто так. - Нора, - Саймон раскрыл свои объятия, в которые она так легко бросилась, потому что это был Саймон, - я скучал. "Особенно по тому, чтобы кончить мне на лицо, не так ли?" - Неплохо ты тут устроилась, - присвистнул он, оглядываясь вокруг. - А я вот батрачу на отца и мать. Беру свои заказы. Скоро мир хорошо узнает зельевара Саймона Мелларка. Нора улыбалась, слушая его. В каждом его слове так и скользила самоуверенность, но Саймона не хотелось убивать за это, - это было частью его шарма. - Лайтмер тоже с тобой? - Саймона была не остановить. - Его не будет сегодня? Хорошо. Не то чтобы я не хочу его видеть, просто давно не видел именно тебя, - тут же исправился он, но Нора прекрасно все поняла. Дальше шла околочасовая прелюдия того самого разговора, который надеялась начать Нора и ради которого явился Саймон. Прелюдия, заключавшаяся в том, что она показала ему вкратце, как у них все устроено, и рассказала, чем они занимаются. То, что можно видеть другим, конечно же. Они неспеша шли по их небольшому предприятию, пока наконец не оказались на улице у одного из нескольких выходов. У любого предприятия есть такой - самый непосещаемый, закрытый и неприметный. Именно там и происходят важные разговоры. Именно там и вершатся судьбы. Они отошли немного подальше от двери, завернули за угол, оказавшись в небольшом закутке, который Нора отлично знала, и тогда Саймон оперся об стену спиной и задумчиво посмотрел на нее. - Нора, что происходит? - спросил он прямо, от чего сердце Норы ушло в пятки, но она нашла в себе силы в ответ спросить как ни в чем не бывало: - А что должно происходить? - Я о тебе. - А что со мной? - Ты не пришла в прошлый раз. Вот такая констатация факта. И Норе бы закричать, что она, вообще-то, ничем ему не обязана, что у Саймона есть на данный момент девушка (она сбилась уже со счета, какая из) и что по-хорошему он бы должен трахать ее, а не стоять тут и не смотреть на Нору с таким видом, словно отчитывает ее. - Я знаю, Саймон. - То есть ты сделала это специально? - Нора не ответила. - То есть я стал не интересен тебе?.. - Вовсе нет... - ее сердце нехорошо сжалось. Она уже усомнилась в том, что это была хорошая идея - затевать такую игру. Все-таки выдержать взгляд его глаз - это невыносимо. - А что такое тогда, Нора? В чем причина? Вообще-то, я тебя ждал. - Вообще-то, у меня есть своя жизнь, Мелларк, - холодно проговорила Цюрик. - Которая, представь себе, не вертится вокруг тебя. - А, то есть... - задумчиво проговорил Саймон, и Нора закусила губу. Черт, она знала эти интонации. Они не предвещали ничего хорошего. Он не должен был подумать, что она отказывается от него! - Я не это имела в виду. - А что же ты тогда имела в виду? Внезапно это начало раздражать ее. Что она по-прежнему готова была расстилаться перед этим мудаком. Твердая решимость захватила Нору Цюрик. - Я имела в виду, Саймон, что у меня тоже могут быть свои интересы и свои дела. И своя личная жизнь. Представь себе, ты не единственный, к кому я могла бы прийти. Я не жду тебя днями и ночами. У меня тоже есть личная жизнь. И на данный момент у меня есть человек, к которому я могу пойти и помимо тебя. Лицо Саймона вмиг потемнело. - Все ясно, - вдруг со злобой проговорил он. - Тогда я, пожалуй, пойду. И в это мгновение Нора испугалась. Она не ждала, вернее, ждала такой реакции, но оказалась не готова к ней. - Почему? - испуганно спросила она. - Потому что не имею никакого желания с тобой говорить после все этого. - После чего этого? После того, как ты бегаешь от Элисон, - надо же, она наконец-то вспомнила имя, - ко мне, хотя на странице в некстере пишешь том, как сильно ее любишь? Что ты трахаешься со мной за ее спиной? Почему тебя удивляет, что я тоже могу трахаться с кем-то? - Не желаю слушать жалкие бредни шлюхи. Нора осеклась. Внутри все похолодело. - Что? - растерянно переспросила она. Она надеялась, что ей послышалось. - Что слышала, нахрен. Я не желаю ничего слышать от шлюхи. Он же это не серьезно? Нет, он не мог же... Краска вмиг отлила от лица Норы. Она не могла. Не хотела в это верить. - Что ты такое говоришь? - прошептала Нора, смотря на свои почему-то трясущиеся руки. - То, что есть, детка. Ты шлюха. Мерзкая, дряная шлюха, которая раздвигает ноги перед каждым, - Нора вздрагивала от каждого его слова. Словно от хлестких пощечин. - Я не... - снова прошептала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами. - Я же люблю... - Любишь? - расхохотался Саймон, и у Норы из глаз брызнули слезы. - И поэтому отсасываешь за глаза какому-то мудаку? А может, он и не один, м? Или тебя вообще пускают по кругу? - Нет же, нет! - как-то истерично выкрикнула Нора, но Саймон снова расхохотался, и взметнувшееся было сердце поникло. - А откуда мне знать? - хрипло спросил он. - Ты серьезно думаешь, что я буду верить словам шлюхи? Отвратительной, грязной, мерзкой шлюхи? - Ты же сам... - все еще не веря, сквозь слезы проговорила Нора. - Что я сам? - холодно переспросил Саймон. - Спишь... Со мной. - После того, что сегодня услышал, больше даже не хочу дотрагиваться до тебя. Ты мне еще что-то смела молоть про любовь. Ага, как же. Вся ваша мерзкая шкурная природа вскрывается на раз. - Это неправда, - Дракон, она пыталась еще что-то ему доказать. Он поливал ее дерьмом, а она пыталась ему что-то доказать. - Я... Если бы ты... Я до сих пор... - Зато ты мне нахер не сдалась, гребаная подстилка. - Саймон! - Я не желаю тебя больше видеть. Не же-ла-ю. Можешь ты это нахрен понять или нет? - наступал он на нее. Нора почувствовала, что ноги ее больше не держат. Реальность перед глазами задрожала. - Ты мне нахер не нужна. Можешь хоть подавиться своими чувствами, хотя я вообще не верю, что у тебя есть какие-то чувства, мерзкая дрянь, ты мне нахер не сдалась. Ни тогда, ни сейчас. Думаешь, ты какая-то особенная? Ты самая обычная шлюха, готовая раздвинуть ноги перед первым попавшимся мужиком. Чтоб ты сдохла, дрянь. Нет, нет, нет. Она не хотела верить. Она не хотела слышать. Она не хотела, но эти слова летели в нее. - Ты ничего не стоишь. Ты точно такая же, как и все. У тебя никакой гордости нет. На словах ты такая неприступная, а стоит мне сказать, как ты сосешь мой член... Кстати, хорошо сосешь слишком. Наверное, опыт, да? - он смеялся над ней. Он бросал ей все это в лицо. - Спорим, если бы я бы пустил тебя по кругу, ты бы не отказалась? Чтобы только меня не потерять. Какая же ты тряпка, Цюрик. Бесполезная тряпка, о которую-то и ноги вытерять брезгливо. И что я вообще в тебе нашел когда-то, а? А теперь еще и выяснил, что ты шлюха. Это все говорил он. Человек, которого она любила. Человек, ради которого она была готова бросить все, если бы он позвал. В каждую встречу она бежала к нему, хотя клялась, что это в последний раз. Бежала и ненавидела себя. Терпела унижения. Терпела все. Лишь бы он прикасался. Лишь бы ее трахал. Лишь бы говорил, что она "ничего такая детка". Заслужить слышать хотя бы такое от самого дорогого человека было для нее самым высшим счастьем. Нора не хотела верить. Не хотела. Хотя налицо были все факты. - Я ненавижу тебя, - попыталась хотя бы просипеть она, но ничего не вышло. А Саймон пригибал ее все ближе к земле. Не физически, конечно, но морально. - Плачь, плачь, шлюха, это же единственное, что ты умеешь делать, - говорил он, и Нора плакала еще больше. Слабела на глазах. - Ах нет, еще ты хорошо подсасываешь кому не попадя. И ты правда думала, что мне нужна подстилка, которую имели все кому не лень? Серьезно думала, что я подбираю грязное, вонючее дерьмо? Я ненавижу шлюх. Откровенно говоря, мне хочется на тебя блевануть. Она слышала и не слышала его. Она уже давно опустилась на корточки, потому что ноги перестали держать. И закрывала голову руками, а из глаз все продолжали течь слезы. И Нора слушала все то, что, очевидно, и заслужила за эти годы. То, что думает о ней любимый человек. - И ты еще что-то реально смела говорить о том, что меня любишь. А в это время трахалась с другим мужиком. Да пошла ты нахрен!!! - Норе показалось, что он занес ногу и сейчас ее пнет. Она чувствовала себя шариком, который безжалостно швыряет на сильнейшем ветру. - Шлюха, чертова мерзкая шлюха. Да чтоб я еще хоть раз имел с тобой что-то общее. Ты мне противна. Противна. Противна. Противна. Шлюха. Не хочет ее знать. Это было неправдой, было чудовищной, чертовой неправдой, но именно шлюхой сейчас Нора Цюрик себя и чувствовала. Грязной, мерзкой шлюхой. Все так, как он и сказал. Хуже уже быть не могло. Или могло. Сквозь слезы она все-таки увидела их. Тяжелые, озлобленные глаза, смотрящие на нее из темноты. А Саймон все продолжал говорить, и яд капал с его губ. А глаза все смотрели. Глаза человека, согласного с Саймоном на все сто процентов. Еще и Шеппарда впридачу, сразу обоих Нора вынести бы не смогла. И сломавшись, она уронила голову на колени и расплакалась окончательно. Пусть добивают. Сейчас он присоединится к Саймону, и они вдвоем... - Какого хрена?!! - Нора вздрагивает, хлопая мокрыми ресницами, потому что не может поверить: ей же не послышалось? Не послышалось... Звук удара. Она подняла залитую слезами голову и сквозь влажную пелену увидела... Нет-нет-нет, что? Наверное, она упала в обморок и видит галлюцинации... Наверное, это ее фантазия. Но крик Саймона тут же вернул ее к реальности. Это произошло на самом деле. Нэр Шеппард только что врезал Саймону в челюсть. За которую последний теперь держался одной рукой. - Ты кто вообще такой?! - как-то даже взвизгнул Саймон, и впервые Нора услышала такие интонации в его голосе. - Мужик, какого черта... Не мешай мне, я разбираюсь со шлюхой. Твою мать!!! Больше он ничего не успел сказать. Потому что также молчаливо и также мрачно Нэр задвинул ему прямо в пах. На руках у Саймона, мгновенно взвывшего от чудовищного удара и которого уже обуяла ярость, тут же замерцали всполохи магии. Но Шеппард оказался быстрее, у него на ладонях заблестели черные полосы, и в следующий момент он повалил Саймона на землю, после чего Нора воочию наблюдала то, что называется избиением. Саймон выл, сама она плакала, не в силах даже пошевелиться, а Нэр все также, не сказав ни единого слова, наносил удар за ударом. В живот, в лицо, не гнушаясь использовать магию. Он действовал так четко и слаженно, что разбитая, сломленная... Нора даже испугалась. Ей казалось, что Нэр знал, как надо бить. Это было похоже на черто спланированное избиение. И Нора впервые видела, как это делает бывший боевой маг. Вот только... Только ей было все равно. Кричал, срываясь на визг и истерику, Саймон, а в душе у Норы Цюрик медленно что-то умирало. Клетка за клеткой. Вскоре, правда, удары начали затихать, и тогда Нора осмелилась поднять голову, чтобы взглянуть... Нет, ужаснуться и взглянуть на какого-то побитого, разом растерявшего всю свою крутость и гонор Саймона с расквашенными носом. Такого... Такого жалкого. С взглядом как у побитой собаки. Но тут Саймон словно бы увидел, что Нора смотрит на него, и он истерично завизжал. - Вы, вы, вы... Шкура, шлюха, дрянь... - пробормотал он слабеющим голосом, глядя Норе прямо в глаза. - А ты вообще конченый! - вдруг заорал он на Нэра, который тяжело дышал, но по-прежнему не проронил ни звука. - Ты, да я на тебя, да ты... И тут он телепортировался. Сбежал из самых последних сил, как сбегают самые последние трусы. Вот так просто. Странно, что после него еще грязной лужи не осталось. Он вполне ведь мог обмочиться. Теперь они с Шеппардом остались только вдвоем. Но Нора не могла смотреть ему в глаза. Просто не хватило сил. Он все еще продолжала сидеть на том же самом месте и в той же самой позе, обхватив руками колени. Шеппард тяжело молчал. А Нора боялась. Боялась слов, которые он может произнести. А он мог. Сейчас ее уничтожило бы даже самое невинное его заявление. Она боялась каждого его дальнейшего возможного действия. Не знала, что от него можно ждать. Но, судя по всему, Нэр стоял, не двигаясь. Она прямо-таки ощущала его тяжелый взгляд на себе. Или не на себе, а на стене, около которой она сидела. Но результат, в общем-то, тот же. Нора почти физически чувствовала его тяжелое молчание. Внутри Шеппарда сейчас скрывался такой дьявол, с которым лучше было не сталкиваться. Он стоял там несколько минут еще точно. А потом Нора ощутила, что рядом стало как-то... Пусто. И только тогда рискнула поднять голову. И этот свалил тоже. Все они сваливают. Но если бы он остался здесь сейчас, то, наверное, Нора Цюрик сломалась бы окончательно. Хотя куда уж хуже. Что она ощущала? Ничего. Только пустоту. Пустоту, в которой будет отражаться ночное небо и зажигающиеся на нем звезды. Нора Цюрик была так разбита, что, подняв голову, она смотрела только вверх. На проплывающие темные облака. Она не знала, сколько сидела так. Просто не было чертовых сил подняться. В первые минуты ей казалось, что у нее вообще никогда не будет сил. Потом ей показалось, что, может быть, чуть позже, но она даже сможет встать. Еще позже она все-таки встала. По всему телу прокатилась слабость, но сил на одну телепортацию все-таки хватило. И то какую-то неудачную, Нора чуть не споткнулась у себя в прихожей. Сил приводить себя в порядок не было. Она кое-как, на автомате добралась до ванной. На скорую руку приняла душ. Доковыляла до кухни. Что-то выпила. Кусок в горло не лез. Затем дошла до спальни. Вспомнила, что нужно поставить на зарядку телефон. И рухнула без сил на кровать. И на следующее утро чуть не опоздала на работу.