Без надежды на победу. Испытание

Лайт сонно осматривал камеру, в которую его заточили. Невесёлые мысли всю ночь мучили его. Теперь, когда всё стало на свои места, он трезво оценил ситуацию. У Рюдзаки точно нет никаких доказательств виновности Лайта, иначе бы его уже давно отдали под суд. С одной стороны, отсутствие обвинения очень облегчает ситуацию. Нужно всего-то делать вид, что ничего не понимаешь. Когда Лайт успел себя выдать? Каким образом он допустил столь существенную ошибку? Наверняка, это случилось в тот момент, когда Ягами полюбил. Кто бы мог подумать, что столь светлые и впервые в жизни Лайта бескорыстные чувства закончатся полицейским участком? Да, юноша чувствует необходимость в Рюдзаки до этого момента, она никуда не уходит, заставляя страдать сердце. Пришло время выбирать, кого слушаться дальше: сердце, говорящее любить, или разум, утверждающий сражаться? Лайт грустно посмотрел на двери камеры, обдумывая свои дальнейшие действия, может, если он притворится, будто ничего не знает, его отпустят и всё станет как раньше? Нет, Рюдзаки ни за что не поверит в такие сказки, он слишком умён для этого. Лайт горько усмехнулся: теперь уже нужно идти до самого конца, ломая преграды на своём пути. Больше нет пути назад: либо забвение в сырой камере, либо власть над всеми. А когда-то Ягами хотелось уничтожить Рюдзаки за ум, теперь ему придётся сделать это. Всё в этом мире возвращается на круги своя. Здесь ничего не поделать. Законы мира ещё никто не отменил, у Лайта просто не дошли руки, но это ничего: впереди ещё очень много времени. Да, Миса ведь тоже подружилась с шинигами, можно этим воспользоваться. Сложно всё-таки плести сети интриг и капканов. Дверь открылась, и на пороге появился Рюдзаки. Уставший, замученный, но такой тёплый. Даже хорошо стало. Он подошёл к Лайту, глядя на него с упрёком, но и с немой надеждой. Это сильно пугало. Крепкие наручники звонко брякнули, смыкаясь на запястье Ягами. Юноша шокировано посмотрел на возлюбленного, отмечая, что эта идея ему не очень нравится. Теперь длинная цепь сковывала их, не давая отойти дальше метра. Что это значит? – Может, объяснишь? – поднял бровь Лайт, дергая рукой. – Я докажу что ты Кира, даже если мне придётся проводить с тобой двадцать четыре часа в сутки! – Рюдзаки поднялся на носочки, всматриваясь в глаза Ягами. Он хотел понять: что чувствует юноша, но видел лишь пустоту и отстранённость. – Если тебе больше заняться нечем, то, конечно, майся дурью дальше, – безразлично ответил Лайт, стараясь скрыть своё волнение. Они вышли из камеры в один из офисов, Мацуда с интересом рассматривал главного подозреваемого, ну не может это быть правдой! Такой серьёзный и воспитанный юноша из хорошей семьи. Немного неправдоподобно, но L виднее. Рюдзаки сосредоточенно тыкал пальцем в кнопку «пробел» на клавиатуре офисного компьютера. Задумавшись о проблемах насущных, чудо оставило пять пустых вордовских страниц. Лайту совсем не хотелось печатать какую-то ерунду, о которой его попросили в штабе расследования и он незаметно для всех наблюдал за своим возлюбленным. Больно и неприятно. Ещё несколько дней назад казалось, что всё будет хорошо, что любовь и освобождение человечества можно будет совместить, но судьба сыграла злую шутку. Раньше она ограничивалась только неожиданностями на парах по одорологии, сейчас же решила испортить всю жизнь. Выбор, а можно ли его делать? Как остановиться на чём-то одном, когда всё важно и дорого сердцу. Зазвонил один из рабочих телефонов. Рюдзаки бросил своё бесполезное занятие, поднимая трубку. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, только холодное безразличие, но Лайт знал, что это не так. Прячет свои эмоции, такой милый! Чудо, закончив довольно странный разговор, построенный на словах «да», «нет», поднялся со своего места, потащив Ягами за собой. Куда, никто, естественно, не сказал. В таком давящем молчании они погрузились в машину. Дождливая погода портила настроение, Лайт не мог найти себе места. Как дошло до того, что между ними выросла стена? Почему она появилась? Вот что значит потерять доверие. Да, это неприятно, но впереди ещё маячит выбор, который должен скорым временем сделать Ягами. Может, оно и к лучшему: без этих мило сияющих глаз и нежной улыбки легче будет сосредоточиться на главном. Огромное здание больницы сильно давило на психику, будто хотело заставить Лайта поверить в то, что он сумасшедший. Снести бы его! Только место занимает, но это потом, после того как с врагами и проблемами будет покончено. Эти бесцветные стены, белые потолки, отвратительный запах лекарств, зачем именно такой делать больницу? Дверь в палату Соитиро открыла молоденькая медсестра, пропуская парней в покои. Она спешно удалилась, окидывая недоумённым взглядом наручники, которые нагло блестели, привлекая к себе внимание. Офицер, увидев сына, только нахмурился. Если бы мог, отвернулся, но ему поставили капельницу, а верчение во время таких процедур добром не закончится. Пришлось ограничиться молчанием, стараясь избегать взглядов Лайта. – Как вы себя чувствуете, Ягами? – вежливо спросил Рюдзаки, присаживаясь на край стула. – Всё хорошо. Это сказались вечное переутомление и недосыпание, ещё и неприятные новости, с которыми нельзя поспорить и вот результат. L, я могу поговорить с сыном наедине? – Конечно, но только недолго. Три минуты вам хватит? – Этого будет много. Рюдзаки открыл замок и удалился за дверь в гордом одиночестве. Он доверял офицеру Ягами, тот не мог подвести. Если бы ему сказали убить Лайта, он бы, не задумываясь, сделал это. Таких полицейских действительно не хватает, ведь большинство на первое место ставят семью, поэтому Ватари строго запрещал любить. Он прав, конечно, но можно питать нежные чувства, делая при этом правильный выбор. Соитиро явный тому пример. Офицер собрался с мыслями, морально подготавливая себя к тяжёлому разговору. Трёх минут будет слишком много, он не сможет вынести этого лживого человека рядом с собой. Почему Соитиро безоговорочно поверил L? Наверно, потому что верил его знаниям и авторитету. Детектив распутал множество преступлений, не допустив ни одной ошибки. А, может, это просто был душевный порыв. Как бы странно не звучало, но Ягами давно подозревал, что с сыном творится что-то неладное, но копаться в делах юноши не хотел. В любом случае, Соитиро не сомневался в правдивости слов L, а этого достаточно для того, чтобы сосредоточится на предстоящем разговоре. – Я так понимаю, что ты тоже винишь меня во всех этих преступлениях, – начал Лайт, не желая затягивать время. Ему хотелось выяснить всё прямо сейчас. – Да, это так. – Отец, ты кому веришь: детективу, который появился здесь недавно или своему сыну? – Логике и дедукции. – Даже так. Интересно: что же за логику тебе предъявил Рюдзаки? – Лайт, ты действительно Кира, это осталось только доказать. Я не желаю даже разговаривать с тобой. За полчаса, проведённых за разъяснениями, я убедился в твоей виновности. Чего только стоит афера с компьютером! Всё, что я хочу тебе сказать, это опомнись, посмотри на мир вокруг себя, может, ты сможешь остановиться! – Понятия не имею, о чём ты говоришь! Лайт ушёл, хлопнув дверью. Оно и лучше: Ягами просто не мог больше сдерживать свою злость. Опять появились боли в сердце. Слишком много свалилось на голову офицера, это выводит из равновесия. Конечно, Соитиро хотел, чтобы его сын был счастлив, опомнился, бросил несправедливое и противозаконное дело, но он молчал. Внутри говорил отец, а не полицейский. Сейчас на первое место нужно ставить всех людей, пусть они лично Ягами и незнакомы, но именно ради их блага офицер не спал ночами, выслушивая все отчёты, ради них ловил преступников. В полиции работают только те, кто не видит разницы между любимым и незнакомым человеком. Все равны, все в ответе за свои поступки. Так учили когда-то Соитиро, так он учил Мацуду, Аюдзаву, Моги, да всех. Именно эти слова вели его по жизни, они же и погубили половину самого Ягами, но выбор сделан много лет назад и сейчас ничего уже не вернёшь. Лайт недовольно посмотрел на сомкнувшиеся наручники. Отец заикнулся про компьютер. Значит, Рюдзаки уже и это сумел узнать. Плохо. Это говорит о том, что детектив знает слишком много и его нужно убрать с дороги пока не поздно. Но необходимо и подозрения от себя отвести. Если сейчас Лайт убьет чудика, то это повесят на него. Нужно что-то предпринять и срочно. Рюдзаки недоумённо поднял на него пронзительные чёрные глаза. Такие добрые, доверчивые. Ягами сразу вспомнил их первую встречу, потом болезнь и поцелуй. После того случая таких проявлений нежности больше не было. Только в щёчку. Эх, как можно убить это милое существо, которое занимает половину сердца?