Последний поцелуй

- Ты когда-нибудь любила кого-то настолько, что тебе было наплевать на себя? Ты лишь хотела быть с ним. Когда он смотрит на тебя, сердце останавливается, а дыхание обжигает кожу… Боготворила кого-нибудь настолько, что переставала существовать? - Нет… - А я – да. «The Hole» Она подняла голову, и на лицо упали капли противного, холодного дождя. «Наверное в этом месте никогда не прекращается дождь» - подумала она, оглядывая окружающую обстановку. Прямо перед ней возвышалось массивное здание грязно-серого цвета, и всё вокруг было также серым, под стать этому угрюмому строению: огромные волны штормового моря, беспросветные тучи и стена дождя. Исхудавшая девушка с болезненно бледной кожей и жёсткими чёрными волосами смотрела на место, где вскоре всё закончится. Сильный порыв ветра сорвал с её головы капюшон, выхватив из общей картины безысходности яркое пятно – её пронзительные, чистые зелёные глаза. Один из присутствовавших авроров подумал, что она достаточно красива, и на миг ему стало жаль её, но он тут же устыдился этого чувства, вспомнив хладнокровие, с которым она совершила своё ужасное преступление. «Может быть она просто больна?» - подумал он. Однако выяснять это никто не собирался. Да, они могли бы... Психическое расстройство вполне могло иметь место, учитывая всю её историю… Говорили, Паркинсоны хорошо заплатили кому-то, чтобы их дочь не признали сумасшедшей, ведь девочка и так достаточно пострадала… И Поттер знал это, но дал им достаточно чёткие указания относительно того, как следует поступить с Пэнси Паркинсон. Вот где было настоящее хладнокровие. Когда Поттер говорил, он буквально источал ледяной холод. В его глазах не было ничего, кроме жажды мести. И он, конечно, знал, что делает… Разве Паркинсоны посмеют ссориться с авроратом после того, что сделала Пэнси? Разве им останется что-то ещё, кроме как сидеть в своём поместье и избегать людей? Молния расколола бескрайнее небо самого унылого серого оттенка на две части, и послышались оглушительные раскаты грома, пробудив маленькую процессию от оцепенения. - Вперёд, – услышала она суровый голос и ощутила неслабый толчок в спину. Завалившись вперёд, она почти упала прямо в грязь, но кто-то вовремя схватил её за волосы и резко дёрнул на себя. Пэнси вскрикнула. - Молчать! – прикрикнул аврор и тихонько добавил. – Мразь… Шевелись! Она знала: суда не будет. Поттер, старый враг, очень скоро прибыл на место преступления, и, как глава аврората, лично пообещал ей всё самое худшее, и раньше, чем о произошедшем вообще узнают. Скоро, скоро всё закончится… Быстрее, чем магическая Англия будет шокирована утренним номером «Ежедневного Пророка», в котором, конечно, напишут, что она сделала. Вот только без фото… Фото там не будет… Нельзя печатать такое в газете… Они больно скрутили ей руки и повели по бесконечным тёмным коридорам Азкабана. Она всё время спотыкалась, но от этого их хватка становилась только крепче, что совсем не облегчало путь. Наконец один из авроров швырнул её в камеру, в которой не было ни одного источника света, только влажный спёртый воздух, сырость и жуткий запах. Запах страха, отчаяния и безысходности. Аврор бросил на неё последний, полный ненависти, взгляд, и убрался. А Пэнси, уставившись в пространство перед собой, и не видя ничего, кроме крапинок перед глазами, стала вспоминать, как это было. В последние часы своей жизни, которая слишком сильно зависела от одного человека, и пошла под откос из-за него же… *** Восьмилетняя девчушка подбежала к маме, когда та надевала фамильные драгоценности. - Пэнси! – возмущённо воскликнула миссис Паркинсон. – Что ты себе позволяешь? Сколько раз я говорила? Врываться в чужие покои неприлично. - Но ведь ты – моя мама, – надула губки Пэнси. – Почему твоя спальня для меня – чужие покои? Мать вздохнула: - Это правила приличия, Пэнси, – сказала она строго. – И ты обязана их соблюдать! Ты ведь не какая-то рвань, ты – наследница Паркинсонов! Пэнси виновато опустила глаза и стала ковырять носком лаковой туфельки дорогой ковёр. Миссис Паркинсон, видя, что дочь почти на грани слёз, смягчилась: - Ты что-то хотела мне сказать? – спросила она участливо. Девочка подняла голову и её лицо озарила улыбка: - Мама, ведь ты устраиваешь рождественскую вечеринку в этом году? - Конечно, Пэнси, как и всегда. А что? - Просто я давно не виделась с ребятами. У нас в поместье так скучно! Мне до смерти надоело читать книжки! - Пэнси! - Извини, мамочка, я снова сказала что-то не то? – спросила Пэнси с искренним сожалением, и мать, не в силах злиться на неё, только слегка щёлкнула дочку по носу. - Что-то ещё, Пэнси? - Нет! – быстро покачала головой девочка, но у выхода из комнаты остановилась, и, набравшись храбрости, задала вопрос, интересовавший её с самого начала: - Мама, а Малфоев ты пригласила? - Да, – сказала миссис Паркинсон, – и они уже ответили, что с радостью придут на наш праздник. Пэнси важно кивнула, стараясь сохранять невозмутимость и высокомерное выражение лица, но радость, которую девочка испытала от этой новости, было не так просто скрыть. - Драко тоже будет… - сказала миссис Паркинсон, легко улыбнувшись, и Пэнси залилась краской. - Хм, ну а мне-то что? – деловито ответила девочка и поспешила удалиться из покоев матери. Конечно, миссис Паркинсон догадывалась о причинах интереса своей дочери, но никогда не воспринимала эту влюблённость всерьёз. «Кто в детстве не влюблялся?» - рассуждала она про себя, приглаживая щёткой свои жёсткие чёрные волосы. Она, конечно, знала, что Малфои вряд ли станут когда-либо прочить в невесты своему сыну её Пэнси. Быть может она имела бы больше шансов, если бы не дочери Гринграссов, миловидные блондинки, куда больше подходившие Малфоям. Но ведь до этого момента ещё столько времени, а они ещё совсем дети! Так пусть дочь влюбляется, ведь первая любовь так прекрасна, и несчастен тот, кто в юношестве не испытал подобного чувства. «Всё это пройдёт…» - думала миссис Паркинсон, закрепляя последнюю прядь своих блестящих волос бриллиантовой заколкой. Если бы она знала, чем закончится влюблённость её дочери через тринадцать лет, она нипочём не пригласила бы Малфоев ни на одну свою вечеринку, не посоветовала бы Нарциссе настоять на отправке Драко в Хогвартс. Она сделала бы всё, чтобы её дочь и Драко Малфой больше никогда не встретились. Но опьянённая своим благополучием и семейным счастьем, миссис Паркинсон, конечно, ничего о будущем не знала, и с лёгкой улыбкой принялась отдавать распоряжения насчёт скорой вечеринки домовым эльфам. *** Разрумянившиеся от мороза, вдоволь наигравшиеся в снежки, юные отпрыски лучших семей магической аристократии устроились на софе в дальнем конце гостиной, обсуждая прибывающих гостей. Хозяева Паркинсон-мэнор сердечно их приветствовали, эльфы-домовики боязливо подносили бокалы, и взрослые увлекались светскими разговорами, небрежно отправляя детей пойти посмотреть на ёлку или присоединиться к остальным детям. Ёлка возвышалась посреди гостиной, большая и пушистая, увешанная стильными серебристыми украшениями. Красивую, благоухающую ёлку хвалили все, и дети, и взрослые: сочетание зелёного и серебристого цветов было для них самым красивым на свете. Из детей, пока что, собрались только девочки: Пэнси, Миллисент, Дафна и Астория. Все с нетерпением ждали появления Драко Малфоя – самого симпатичного и популярного мальчика. Старшие девочки доверительно перешёптывались о нём друг с другом, а Астория только прислушивалась. Она была слишком скромной маленькой девочкой, и, будучи по уши влюблённой в Драко, никогда не рисковала даже заговорить с ним. И сейчас, когда её сестра и подруги весело щебетали о нём, она изучала кружевной узор на подоле своего лазурного платья. - Он идёт! – пискнула Миллисент. В глазах Пэнси заплясали искорки любопытства и нетерпения. Она смотрела, как её родители здоровались с Малфоями, среди которых, конечно, был высокомерный светловолосый мальчик. Он направился в сторону софы, на которой его с нетерпением ждали. Пэнси выскочила вперёд: - Привет, Драко! – пропела она, так и светясь гостеприимством. - Привет, Пэнси, – ответил он сдержанно, не проявляя особого интереса, и следом поприветствовал всех остальных, с не большим энтузиазмом. «Ух ты! - подумала тогда Пэнси – Какая выдержка, какое высокомерие! Вот бы мне научиться так управлять собой!». К несчастью, Пэнси неверно истолковала холодный тон Малфоя, и она совершала эту ошибку множество раз в будущем, что и привело её туда, где она была теперь. Она всегда считала, что он просто изображает равнодушие, ведь у слизеринцев так принято… Они всегда стремились демонстрировать, что им наплевать абсолютно на всех, кроме себя. Ну, или что они терпеть не могут всех вокруг, без исключения. Но причина такого отношения Драко к Пэнси была совсем иной – она ему просто не нравилась. *** Шли годы, и юношеская любовь Пэнси, вопреки прогнозам её матери, только усиливалась. Драко становился всё красивее, но, увы, был, как прежде, холоден, как с ней, так и с другими девочками. Казалось, девочки совсем его не интересовали. Все его интересы сводились к обсуждениям квиддича, насмешкам над грязнокровками и ненависти к Поттеру. Однажды они вместе шли с Зельеварения, и Драко снова сцепился с Поттером. Очень уж ему нравилось картинно изображать обморок последнего. Слизеринцы уже собирались вовсю повеселиться, глядя, как Поттер и Уизли будут выходить из себя, но тут вмешалась грязнокровка Грейнджер, и быстро угомонила своих дружков, после чего ненавистная троица убралась восвояси. - Ненавижу эту Грейнджер! – возмущался Драко по дороге в Подземелья. – Грязнокровка, зануда! Как вообще можно с ней дружить?! Тут он бросил взгляд на Пэнси, и, как бы невзначай, заметил: – Хорошо, хоть ты не такая, как она. С тобой можно повеселиться. От этой похвалы внутри у Пэнси словно распустился роскошный сад. Она ни разу не задумалась о том, что её чувство к нему переходит грань нормального. Он не сказал ей ничего особенного, по сути, лишь указал на тот факт, что она не зануда и не грязнокровка, но для Пэнси это стало едва ли не лучшим комплиментом за всю её жизнь. Когда его поцарапал гиппогриф, Пэнси возмущалась громче всех, громче даже самого Драко. Она улыбнулась сейчас, вспомнив, как они вдвоём, в Большом Зале, напоказ сетовали на идиота-полувеликана. Все их ненавидели, но они смеялись вместе, и Пэнси чувствовала некую близость между ними. Драко позволял ей находиться рядом с собой, и она, в целом, была счастлива. Дафна и Миллисент завидовали ей, ведь Драко нравился всем, но Пэнси ясно дала понять, кому он будет принадлежать. На четвёртом курсе именно она предложила своим однокурсникам поиграть в «бутылочку». Все были только «за», хотя никто и не признавался, что ещё не целовался ни разу. Ребята волновались, но вида не подавали. Они сели кружком в пустом пыльном классе в Подземельях. До отбоя оставался всего час, но слизеринцы знали, что если профессор Снейп и наткнётся на них, то всего лишь разгонит по постелям, даже не снимая баллы. - Я первая! – провозгласила Миллисент. Несмотря на то, что помимо Драко там были ещё Крэбб, Гойл, Нотт и Забини, все девочки мечтали поцеловать именно Малфоя, ну или, на худой конец, Блейза, и ради этой возможности готовы были потерпеть даже Крэбба с Гойлом. Миллисент крутанула пустую бутылку из-под сливочного пива, и горлышко указало на Гойла. Пэнси только усмехнулась, глядя на вздыхающую Миллисент: и что эта дурнушка о себе возомнила, неужели правда надеялась, что ей повезёт первой поцеловать Драко Малфоя? Нет-нет, это должна была быть только Пэнси… Гойл удовлетворённо хрюкнул, и всех присутствующих передёрнуло, когда они представили себе поцелуй этих двоих. Подгоняемая смешками и улюлюканьем, парочка прошла в лабораторию, и дверь за ними захлопнулась. Оставшиеся снаружи немедленно приложились к двери, пошловато хихикая. За дверью, судя по звукам, явно происходила какая-то возня. Через минуту Гойл и Миллисент вышли. Девушка довольно жалко изобразила улыбку, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре. Она утирала лицо рукавом: Гойл, судя по всему, обслюнявил ей не только губы; щёки и подбородок также были влажными. Сам же Гойл выглядел как чрезвычайно довольный, сытый хряк. Драко скривился, вероятно, решив для себя в этот момент, что ни за что не поцелуется с Булстроуд, даже под страхом Круциатуса. Следующим бутылочку крутил Нотт, и его партнёршей стала Пэнси. Она мысленно велела себе успокоиться. Что ж, Драко не будет первым, кто поцелует её, зато когда настанет его очередь, она не покажется ему глупой неумехой. «Ничего - подумала она – Нотт, по крайней мере, не противный боров со слюнявым ртом». Они вошли в комнату и застыли друг перед другом в нерешительности, не имея понятия, что именно нужно делать. Теодор дёрнулся в её направлении, но Пэнси от неожиданности отпрянула, что заставило его окончательно стушеваться. Теодор уставился себе под ноги и будто весь сжался от смущения. Пэнси вздохнула: - Что ж, давай сделаем это… - сказала она и подошла к нему. Он, почувствовав себя явно комфортнее, положил руки на её талию, она опустила ладони на его плечи, и Нотт прижался губами к её губам. Несколько секунд они так и стояли, пока он не попытался приоткрыть её губы своим языком. Пэнси вздохнула про себя и позволила Ноту поцеловать её по-настоящему. Во время этого мокрого неумелого поцелуя, Пэнси пыталась успокоить себя тем, что имеет возможность потренироваться перед поцелуем с Драко. Когда они закончили, Пэнси мысленно поблагодарила Теодора за то, что он не вёл себя как Гойл, который, судя по всему, вволю потискал Миллисент. Пэнси и Нотт вернулись к компании с совершенно непроницаемыми лицами, так что слизеринцам не над чем было особенно шутить и ехидничать. Бутылочка крутилась и крутилась, но ни одна девочка до сих пор не поцеловала Драко. Наконец, настала его очередь. Пэнси молила Мерлина, Мордреда и Моргану, чтобы горлышко указало на неё, и удача улыбнулась ей! Драко пристально посмотрел на неё, и от его взгляда внутри всё затрепетало. В сознании билось: сейчас они поцелуются, сейчас они поцелуются! Однако на лице Пэнси радость никак не отразилась, она спокойно поднялась на ноги и отправилась вместе с Драко в лабораторию. Дверь захлопнулась. Драко внимательно посмотрел на неё, но по его взгляду она не могла понять, хочет он этого или нет. Она старалась скрыть всё нарастающий восторг, но это уже плохо получалось. В конце концов, все знали, что она влюблена в Малфоя, в том числе и он сам, хотя она никогда ему об этом не говорила. Они долго смотрели друг на друга, Пэнси не решалась подойти ближе, а он словно испытывал её на прочность. Сердце девушки колотилось, как бешеное. Наконец он взял её за руку и притянул к себе, и, заключив в объятья, поцеловал. Он целовался ничуть не лучше Нотта, но Пэнси в тот момент была самой счастливой на свете. Будто всё её существо, и весь мир вокруг пронизывала прекрасная музыка, которую нельзя было услышать, только почувствовать. По щекам Пэнси-преступницы, прислонившейся спиной к ледяной стене тюремной камеры, катились слёзы. Как счастлива она была тогда! Позже у них был ещё не один момент этого счастья, и сейчас она так остро ощущала, что оно ушло… *** Пэнси деловито перелистывала журнал, сидя в гостиной, и пытаясь хоть чем-то занять руки. С каждым днём она становилась всё более нервной, и радостные лица, которые она наблюдала по всей школе в преддверии Рождества, её только раздражали. Праздничное настроение её совершенно не трогало. К ней подошёл Нотт: - Пэнси, ты пойдёшь со мной на бал? Метнув в Теодора раздражённый взгляд, она, всё же, ненадолго задумалась. Она надеялась, что её пригласит Драко, но не могла знать наверняка, а идти на бал в одиночестве было бы просто унизительно. - Нет, Нотт, я, пожалуй, пас. - Тебя пригласил кто-то другой? - Не твоё дело! – огрызнулась Пэнси, и, швырнув журнал на столик, быстро направилась в спальню для девочек. Ей не хотелось признаваться, что она ждёт приглашение от одного конкретного человека. Шли дни, бал близился, а Драко не торопился с приглашением. Пэнси стала ссориться со всеми подряд, но лебезила перед обожаемым Малфоем. Слизеринцы прекрасно понимали, что с ней происходит, и Пэнси, то и дело, ловила на себе насмешливые взгляды парней, а соседки по комнате, вечные подруги, но и вечные соперницы, смеялись почти ей в лицо. За четыре дня до бала, когда под глазами Пэнси залегли тёмные круги от бессонницы, Драко вальяжно подошёл к ней в слизеринской гостиной. - Паркинсон... – произнёс он прямо ей на ухо, и она подскочила с кресла. - Драко, – произнесла она непринуждённо, скрестив руки на груди. - С кем ты идёшь на бал? Её не покидало ощущение, что он издевается, и об этом красноречиво говорил его наглый выжидающий взгляд. Вся гостиная исподтишка наблюдала за ними. - Я иду одна, – ответила она, чувствуя, как её захлёстывает унижение. - Я хотел предложить тебе свою компанию, но если ты уже решила… - сказал он, отворачиваясь. - Нет! – вскрикнула Пэнси и едва не вцепилась в его рукав. В гостиной послышались сдавленные смешки. – Постой, Драко. - Да? - Я предпочитаю твою компанию одиночеству. Ты единственный здесь, кто этого достоин, – сказала Пэнси, обводя всех присутствующих убийственным взглядом. Она должна была подчеркнуть, что собиралась идти на бал одна не потому что неудачница, которую никто не пригласил, а потому, что считает прочих значительно ниже себя. В глазах Малфоя мелькнуло одобрение за то, что она смогла с достоинством выйти из щекотливой ситуации. - Тогда встретимся здесь в восемь, – обронил он, уходя. - Отлично выглядишь, – улыбнулся ей Драко, предлагая свой локоть. Пэнси не подошла, а буквально подплыла к нему в длинном тёмно-зелёном платье, шурша подолом. Конечно же, она отлично выглядела, ведь она так старалась, чтобы они были самой красивой парой! Пэнси хотела, чтобы все им завидовали, и ей было наплевать, что сейчас в центре внимания – Чемпионы; что её, как и Малфоя, ненавидела вся школа, и что любой уважающий себя ученик Хогвартса охотнее сбросился бы с Астрономической Башни, чем стал бы им завидовать. Они танцевали целую вечность, и Пэнси дорожила каждой секундой, ведь сегодня и сейчас, Драко принадлежал только ей, и она безраздельно владела его вниманием. Гриффиндорцы смотрели на них исключительно с презрением, слизеринцы злобно шипели, а Пэнси просто сияла от счастья. В какой-то момент Драко потянул её в сад. Когда они нашли тихое местечко, он взял её ладошку в свою, и она посмотрела ему в глаза. Взгляд Драко был всё так же безразличен, но она решила не обращать на это внимания, ведь его жест говорил сам за себя. Сердце взрослой Пэнси пронзила боль, она стиснула зубы. Теперь она знала причины… Драко наклонился к её лицу и поцеловал её. Пэнси ликовала. Он целовал её, и дурацкая игра в «бутылочку» была совсем ни при чём, его никто и ничто не обязывало! *** Они стали встречаться, но, разумеется, это были отношения, в которых Драко позволял себя любить. Он мог днями с ней не разговаривать, и даже не обращать на неё внимания, а потом вдруг обнять, шептать на ухо ласковые слова… Но она была рада даже этому. Конечно её коробило, что ему было наплевать на неё, но она была влюблена в него так сильно, что готова была терпеть даже равнодушие, тем более что ему на смену всегда приходила нежность. Дафна и Миллисент пытались её образумить, вытащить из губительных отношений, взывали к её разуму, но она неизменно твердила, что они завидуют ей. Подругам оставалось лишь пожимать плечами и наблюдать, как чахнет весёлая и харизматичная Пэнси Паркинсон. Взрослая Пэнси вспомнила случай, произошедший в один из Хэллоуинов, лишь один из множества подобных случаев, демонстрирующих его пренебрежение. У них была шумная вечеринка, они пили огневиски, смеялись, веселились. Хэллоуины в Слизерине были не слишком красочными, потому что студенты этого факультета считали, что наряжаться кем-то, особенно – магическими существами – это слишком ниже их достоинства, поэтому они благородно оставляли это шутовство остальным факультетам, и веселились по-своему. То есть собирались в гостиной, пили разный алкоголь и поливали грязью другие факультеты. В тот вечер Пэнси набралась довольно быстро. Она сидела на коленях у Драко и чувствовала себя расслабленной и счастливой. Волна пьяной радости накрыла её, и она, улыбаясь, полезла к Драко целоваться, игнорируя его ледяной взгляд. На глазах у всего факультета он просто сбросил её со своих колен на пол, как надоевшую, без конца докучающую собачонку. Гостиная взорвалась смехом. Такого оглушительного смеха она не слышала там никогда до этого, и никогда после. Хотя, быть может, это алкоголь обострил её чувства, а может быть – позор. - Ты пьяна, – услышала она его раздражённый голос. Он смотрел на неё сверху вниз, а она не рисковала поднять лицо. Драко развернулся и отправился в свою спальню под шквал аплодисментов, на которые он, конечно, не обратил никакого внимания. Пэнси продолжала сидеть на полу, и только благодаря густым чёрным волосам, закрывшим её лицо, никто не видел, как горько она рыдает, до крови закусывая губу. Дафна подняла её, и, взяв под руку, повела прочь из гостиной. Слизеринцы всё не унимались, они проводили девушек дружным смехом. Когда они нашли пустой класс, Пэнси рухнула за парту и долго рыдала. Когда она прекратила плакать и стала только редко всхлипывать, она подняла на подругу заплаканное лицо. Дафна глядела на неё немного высокомерно, и, постукивая аккуратными ноготками, покрытыми бордовым лаком, по стакану с огневиски, ровным тоном спросила: - Скажи… Ты правда считаешь, что я тебе завидую?