Последний поцелуй

- Пэнни, ну прости, – скулил Драко на следующий день. - Ты унизил меня на глазах у всех… - зашипела она. - Не знаю, что на меня нашло… У меня был такой напряжённый день… Ну же, я ведь извинился… Пэнси была очень сильно обижена на него, но разве могла она не простить? Она любила его, любила так сильно, что ей было наплевать на себя. Она осознавала безнадёжность этих отношений, но представить себе жизнь без Драко была просто не в состоянии. Вопреки мнению большинства, в их отношениях были и счастливые моменты, и только они поддерживали жизнь в Пэнси теперь, в последние часы её существования. Они гуляли, взявшись за руки, болтали и смеялись, он брал её на тренировки по квиддичу, они вместе праздновали слизеринские победы. Вдвоём они ходили в библиотеку, выполняли домашние задания и целовались за бесконечно длинными стеллажами. Их отношения были исполнены то счастья, то обид. Его эти размолвки не слишком задевали: когда они ссорились, он надевал маску равнодушия, и носил её, пока ему не надоедало одиночество. Тогда он снова шёл к ней, не слишком искренне просил прощения, но она прощала, всегда-всегда прощала, потому что без него не могла. На рождественские каникулы Пэнси заявилась домой исхудавшей и бледной. Леди Паркинсон сразу поняла: Пэнни и Драко снова поссорились. Как же она пожалела, что не пресекла эту влюблённость! Ей было больно видеть свою дочь такой. Она даже предприняла попытку упросить мужа забрать Пэнси из школы, но тот лишь отмахнулся, сказав, что вся эта «дурь» сама пройдёт. На шестом курсе Драко совсем отдалился от неё. Ещё в поезде, по дороге в Хогвартс, он говорил туманными фразами что-то о том, что в следующем году не вернётся. Её кольнула обида. Он ничего ей не рассказывал, неужели, не доверял? Ведь они были вместе уже полтора года, но она, по-видимому, так и не стала для него кем-то значительным . Кем-то дорогим, родным, любимым… Так и не стала… Они продолжали встречаться, он больше не издевался над ней, но не потому, что любил или уважал. Ему просто было не до того. Когда он целовал её, когда держал за руку, её не покидало ощущение, что он где-то очень далеко и от неё, и от гостиной родного факультета, и от этой школы вообще. Постоянно отсутствующий взгляд Драко раздражал её. Кроме того, Малфой мог часами где-то пропадать, а когда она задавала совершенно невинные вопросы об этом, в нём будто просыпался дикий зверь. Своими криками он пугал её; пытаясь задеть побольнее, оскорблял, буквально втаптывая в грязь. Всегда такой холодный, в такие моменты он будто горел в огне ярости, и иногда Пэнси казалось, что он просто безумен. - Драко, где ты снова пропадал? Ведь мы договорились, что пойдём вместе в Хогсмид! Я всю школу обыскала, никуда из-за тебя не пошла… - Заткнись, Паркинсон. Мне плевать на твои проблемы, а в мои дела не смей совать свой приплюснутый нос. Рукав его пиджака был чем-то испачкан, пылью, наверное, а всегда аккуратно уложенные волосы взъерошились у виска. Он говорил тихо, но чётко, будто стараясь сдержать бурю внутри себя и не позволить ей выплеснуться в окружающий его мир. - Драко, зачем ты так… - Прекрати, Паркинсон… Прекрати, закрой рот… Пэнси всхлипнула: - Но я всего-лишь… - Я сказал, заткнись! – заорал он, наотмашь ударяя её по лицу. Глаза налились кровью, бледные губы дрожали. Она смотрела на него снизу вверх, глазами, полными почти животного страха. Вдруг его обезумевший взгляд прояснился. Он умерил дыхание, развернулся и ушёл. Вечером того же дня Пожиратели Смерти ворвались в школу, Дамблдор погиб, а Драко бесследно исчез. Ей пришлось провести ещё много неприятных минут в кабинете МакГонагалл, которая никак не хотела верить, что Пэнси, являвшаяся девушкой Драко Малфоя вот уже два с половиной года, ничего не знает о том, чем он занимался весь год и куда делся теперь. Она почти бегом вернулась в Подземелья, утирая слёзы обиды за то, что Малфой ударил её, и за то, что он ничего ей не рассказал. Вернувшись в свою спальню, она ни с кем не заговаривала, проигнорировала все адресованные ей реплики, быстро собрала свои вещи и отправилась домой. Первого сентября она не нашла его в поезде, не появился он и на приветственном ужине, и в следующие два дня… И тут Пэнси вспомнила, что ровно год назад он говорил как раз об этом. Он не собирался возвращаться. Недели, месяцы… Он не давал о себе знать, она ходила по школе, словно тень. Даже на уроках Кэрроу ей не было весело, хотя остальным слизеринцам они доставляли удовольствие. Пэнси же совершенно безэмоционально наблюдала, с каким азартом Крэбб и Гойл испытывают Круциатус на маглорожденных. Её накрыла апатия. Написать ему она не решалась, боясь подвергнуть себя опасности, к тому же, она не знала, где он. Но однажды она сама получила письмо. Его письмо, исполненное отчаяния. Оно было написано небрежно, по-видимому, в спешке: «Я так сильно ошибся... Мне ненавистен Тёмный Лорд. Мне ненавистно смотреть на человеческие страдания и бесконечно ненавистно принимать участие в пытках, для забавы Пожирателей Смерти. Моя семья страдает, и я не вижу выхода… Прошу, помоги мне» В нескольких местах пергамент слегка сморщился. Должно быть, на него капали слёзы. Сердце Пэнси сжалось от жалости к любимому. Его короткое письмо пронзило её, подобно острию ножа. Ему не с кем больше было поделиться, и он, зная о её преданности, не побоялся открыться ей. За те годы, что они жили бок о бок, они никогда не были близки так, как теперь. Раньше Драко был сам по себе, но когда Тёмный Лорд превратил его жизнь в ад, Пэнси стала для него единственным спасением. Он впервые признался ей в любви. Они вели переписку до самой Победы. Взрослая Пэнси зашлась в рыданиях. Это было самое счастливое время, несмотря на все ужасы. Они были вместе, вместе по-настоящему, потому что каждый открыл другому свою душу. Её письма, которые Драко бережно хранил, проходили потом как доказательства невиновности Малфоев на суде над ними. Доказательства того, что они вынуждены были делать то, что делали. Её письма к нему были наполнены такой любовью и сочувствием, что суд поверил в правдивость слов Малфоев. Пэнси было неприятно, что он выставил её чувства напоказ, но она простила, ведь это спасло Драко и его семью. Его письма она тоже хранила, и теперь страшно пожалела, что оставила их разбросанными по его спальне, не прихватив ни одного с собой. Пэнси так хотела, чтобы хоть что-то от него осталось у неё в последние часы. Когда суд над Малфоями закончился их полным оправданием, Люциус устроил дома грандиозную вечеринку по этому поводу, а так же по случаю окончания войны. На этой странной вечеринке, с нетипичными для Малфой-мэнор яркими цветами, необычными гостями и неожиданными тостами, между Пэнси и Драко всё и случилось в первый раз. Посреди вечеринки он взял её за руку и потянул в свою комнату. Она знала, что теперь они вместе навсегда, они были так близки, почти как родные. Она осталась гостить в Малфой-мэнор, а потом они с Блейзом и Дафной путешествовали по Европе целый месяц, по неделе останавливаясь в своих родовых поместьях. Все четверо веселились и прекрасно проводили время, но Пэнси заметила, что Драко становится всё больше похожим на себя прежнего. Он бывал холодным, мрачным, задумчивым, но Пэнси списала это на пережитые им ужасы. И всё же, то лето было весёлым. Настолько весёлым, что они и думать забыли об элементарной осторожности. Её личный врач подтвердил опасения: Пэнси была на втором месяце беременности. Она знала, что родители её за это не похвалят, и всё же, ликовала: теперь Драко точно женится на ней! Окрылённая, она отправилась в Малфой-мэнор, но вся радость испарилась, когда она встретилась с таким знакомым ледяным взглядом… - Драко… - позвала она. - О, хорошо, что ты здесь, – ответил он ровным тоном, перебирая какие-то бумаги и не глядя на неё. Никаких эмоций в его голосе не было. - Что-то случилось? – осторожно спросила Пэнси. - Собственно, ничего. Ничего уже не происходит. Война закончилась, всё хорошо. Понимаешь, о чём я? – спросил он, на секунду поднимая глаза от бумаг и глядя на неё. Но, столкнувшись с непонимающим, испуганным взглядом, Драко вернулся к документам. - Тогда что с тобой? - Со мной, наконец-то, всё нормально. Всё именно так, как должно быть. - Драко, ты говоришь что-то странное, я не… - Мы должны расстаться, Пэнси, – сказал он, громко вздохнув, и потёр левый глаз, не отрываясь от бумаг. – Чёрт, что за ерунда, неужели они считают, что это – нормальные условия? – проворчал он себе под нос, листая документы. - Что ты сейчас сказал? Драко отложил бумаги, и, потянувшись в кресле, посмотрел на неё усталыми глазами: - Прости, Пэнс, я благодарен тебе за всё, но больше мы не будем вместе. Я так решил. - Почему? Губы дрожали, руки дрожали, казалось, она вот-вот упадёт в обморок. - Извини, это мои проблемы. Дело во мне. Он ещё что-то говорил, но она уже не слышала. Земля уходила из-под ног. В голове билось: это конец. Это конец. Она повернулась и на ватных ногах пошла прочь, машинально преодолевая такие знакомые коридоры поместья, в которое она больше никогда не придёт. Он не догонял её, а она не оборачивалась. Собрав последние силы, Пэнси аппарировала домой. - Пэнси, что стряслось? – спросила Леди Паркинсон, но ответа не получила. Двигаясь как во сне и не обращая на мать никакого внимания, Пэнси прошла мимо и поднялась наверх. Кабинет Лорда Паркинсона не был заперт, и Пэнси вошла. Она прошла к дальнему стеллажу с книгами, прошептала заклинание над одной из них, и взору девушки открылось углубление в стене. Место, где Лорд Паркинсон хранил свои темномагические артефакты. Нужный лежал прямо посередине. Серебряный клинок, украшенный изумрудами.