Последний поцелуй

Клинок неприятно холодил руку. Он был очень красивым, однако Пэнси этой красоты не замечала. Она вертела оружие в руках и собиралась с мыслями. Десять лет она любила Драко, отдавала себя без остатка, была предана ему всем сердцем, а теперь он просто вышвырнул её из своей жизни. Про ребёнка она ему не сказала – зачем? Пэнси очень хорошо знала Драко, он раздобыл бы хорошее зелье, чтобы прервать эту беременность, и всё равно отделался бы от неё. Пэнси слабо пожала плечами: этому ребёнку всё равно не жить. Так же, как и ей. Она крепче сжала оружие и закрыла глаза. - Я досчитаю до трёх... – прошептала девушка, словно успокаивая ту частичку себя самой, которая рыдала внутри неё о том, что не нужно, совсем не нужно этого делать. Но Пэнси уже приняла решение. - Один… Два… И она вонзила его в живот, не давая себе времени одуматься. Пэнси упала на колени, стискивая зубы от ужасной боли, а потом завалилась на бок, заливая кровью дорогой отцовский ковёр. Леди Паркинсон, на сей раз, последовала совету своей интуиции, и проследила за дочерью. Однако когда она вошла в кабинет, Пэнси уже нанесла себе непоправимый вред. За жизнь наследницы Паркинсонов боролись лучшие колдомедики Англии, и им удалось её спасти, но девушка впала в кому. *** Пэнси открыла глаза и в них ударил резкий свет, буквально ослепляя её. «Больничная палата» - догадалась девушка, оглядевшись. Она хотела привстать, но с ужасом поняла, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. - Что со мной? – с ужасом прошептала Пэнси. Некоторое время она так и лежала, не в состоянии даже кого-то позвать. Она не знала, сколько минут прошло, прежде чем в палату вошла медсестра. Она посмотрела на Пэнси и невероятно изумилась, а потом стремительно покинула палату. От осознания собственной беспомощности, девушка расплакалась. Не прошло и нескольких минут, как в палату вошёл врач. - Мисс Паркинсон, как вы себя чувствуете? - Я не могу пошевелиться, – прохрипела Пэнси. - К сожалению, вам предстоит долгая реабилитация. Вы провели в коме три года. Мы уже сообщили вашим родителям, и они скоро будут здесь… - Что вы сказали? - Вы провели в коме три года, – терпеливо повторил врач. – В ближайшие несколько месяцев вам предстоит упорная работа над собой. Слава Мерлину, вы очнулись. Знаете, ваши родители тогда едва с ума не сошли от горя… - А Драко? – спросила Пэнси с надеждой. – Он приходил? - Мистер Малфой не приходил, только миссис Малфой. Она приходила сюда каждое Рождество и приносила цветы. - Нарцисса? – недоумённо прошептала Пэнси. – Зачем? - Нет, миссис Астория Малфой. - Астория? Гринграсс? - Теперь она – Малфой. Мистер Драко Малфой женился на ней в августе девяносто восьмого года, а сейчас уже две тысячи первый. Эта новость стала для Пэнси воистину уничтожающей. - Уходите… Драко женился. Причём, по-видимому, всего через несколько недель после её неудавшейся попытки свести счёты с жизнью. И он ни разу не навестил её. Только его жена… Пэнси ощутила предательский ком в горле. Так она и лежала, глотая слёзы, пока не пришли родители. Отец очень сильно постарел, а роскошные чёрные волосы матери тронула седина – память о событиях трёхлетней давности. Вскоре она узнала, что Паркинсоны и Малфои, отныне, заклятые враги. После произошедшего на головы белобрысой семейки посыпались упрёки. Семью порицали очень сильно, особенно когда стало известно, что Пэнси была беременна. Паркинсоны хорошо постарались преподнести всё так, будто Драко Малфой, вместе со своими родителями, чуть ли не собственноручно вложил клинок в ладони их дочери. Скандал не утихал долго, однако к моменту выхода девушки из комы всё почти улеглось, Малфои восстановили своё положение в обществе и жили спокойно, в то время как Паркинсоны их тихо ненавидели. У Драко и Астории родился сын, Скорпиус. Сердце Пэнси окаменело. Она так долго терпела его пренебрежительное отношение, что когда-то этому должен был прийти конец. *** Месяцы реабилитации, борьба с собой, обучение владеть собственным телом заново. Чувства к Драко давали ей силы через слёзы, через боль, по крупицам возвращаться в прежнее состояние. Когда она навсегда покинула больницу имени Святого Мунго, она мало была похожа на себя прежнюю. Теперь это была худая бледная девушка с заострившимися чертами лица и слегка блуждающим безумным взглядом чистых зелёных глаз. Как и тогда, она отправилась домой с единственной целью – взять клинок. У Пэнси Паркинсон не осталось ничего, кроме мести. Любовь, которая жила в ней до сих пор, травила девушку каждый день смертельным ядом, и она обязана была это прекратить. Пробраться в Малфой-мэнор было нетрудно, нужно было лишь знать, где пройти. Конечно, Пэнси задела сигнализацию, но она знала, что ко времени прибытия авроров, она уже закончит. Снова эти коридоры. Она думала, никогда больше сюда не придёт. Поместье затронуло все чувствительные струнки её души, напомнило о тех месяцах после победы, когда они с Драко были здесь счастливы. Пэнси предположила, что Драко всё ещё живёт в своей комнате, и она не ошиблась. Легко приоткрыв дверь, она увидела, как Астория, улыбаясь, говорит что-то мужу, уже лежавшему в постели. Бывшая подруга просто светилась счастьем, как и Драко. Пэнси отметила, как они оба красивы. Девушка легла рядом с мужем, собираясь поцеловать его на ночь… Астория Малфой едва успела заметить худощавую чёрную фигуру, стоящую в дверном проёме. Зелёная вспышка поразила её прямо в грудь, и жизнь навсегда покинула тело этой красивой девушки, любимой жены и молодой матери. Драко с мгновение глядел в пустые, остекленевшие голубые глаза Астории, чьё тело неестественно завалилось на подушку. Она была похожа на сломанную куклу с фарфоровой кожей. Бедная девушка даже не успела ничего понять, поэтому на её губах сохранилась лёгкая улыбка, а в глазах не запечатлелось ужаса от осознания скорой смерти. Он рванулся к палочке, но Пэнси оказалась быстрее: - Петрификус Тоталус! – выкрикнула она, и он застыл. Пэнси закрыла дверь и навела на комнату заглушающие чары. Она медленно подошла к нему и села на край постели. Она заглянула в его глаза, из уголков которых бежали слёзы. В них отражался весь спектр его чувств: ужас, горе, бесконечная ярость… - Фините Минима, – произнесла Пэнси, коснувшись палочкой губ Малфоя, чтобы он смог говорить. Но говорить он не торопился: губы задрожали, и комната огласилась протяжным страшным криком ярости. Пэнси отметила про себя, что впервые вызвала в нём по-настоящему сильные эмоции, и ей стало горько оттого, что для этого пришлось убить его жену. Неужели она никогда, совсем ничего для него не значила? - Почему? – спросила она, пока он кусал губы. Ради этого она пришла сюда. Чтобы, наконец, понять его. Чтобы он сказал ей то, что должен был сказать уже давно. – Почему ты бросил меня? - Потому что не любил. Никогда. Простой, лаконичный ответ, вонзился в сердце, словно нож, больнее и глубже, чем тот клинок, которым она пыталась закончить свою жизнь. - Тогда зачем? - Зачем? – спросил он. В его глазах застыли боль и ненависть. – Мне просто было скучно. Я знал, что могу заполучить тебя в любой момент, и что ты никуда не денешься, что бы я с тобой ни делал. Да, я встречался с тобой. Ты была моим лекарством от скуки. - А письма? – прохрипела Пэнси, сжимая в руке связку пергаментов, вытащенную из кармана пальто. Она судорожно сорвала ленточку и начала просматривать содержимое писем. – Я ведь знаю, что ты не лгал в них! - Да, не лгал, – согласился Драко, – но я был не в себе. Тот человек, что писал эти письма, умер вместе с Волдемортом. Того слабого, угнетённого человека больше нет. И снова ты спасла меня, ты слушала меня, а мне это было так нужно. И снова ты стала моим лекарством – от тоски. - Почему ты не бросил меня сразу после Победы? – прорычала Пэнси. - Ты всё ещё была нужна мне, чтобы восстановить силы после… Она не дала ему договорить и ударила ладонью по лицу. Красный след удара расползся по его безупречной белой щеке, на которой уже нарисовались дорожки слёз. Взгляд Драко снова источал ледяной холод. - Я столько дала тебе… - И я поблагодарил тебя за это, помнишь? В тот момент глаза Пэнси Паркинсон навсегда подёрнулись дымкой безумия. Никогда ещё ей не было так больно: ни когда он бросил её, ни когда она истекала кровью на полу отцовского кабинета, ни даже когда она узнала, что он женился на Астории. Самым ужасным из всего, что он сделал, было именно то, что он никогда её не любил, никогда не уважал, никогда не задумывался о том, что она живой человек и у неё есть чувства. Однако это не помешало ему использовать её столько лет. Драко успел только увидеть блик света на серебряном клинке, прежде чем Пэнси вонзила своё оружие прямо в нежную ямочку между его ключицами. Когда-то она касалась её своими губами… Клинок вошёл по рукоять, буквально пригвоздив Драко Малфоя к постели. Его глаза расширились от боли и ужаса, и он страшно захрипел, захлёбываясь в крови. - Чшшшш... – нежно прошептала Пэнси, касаясь пальцами мягких бледных губ. Из уголка рта Драко змеилась струйка крови. Его тело дрожало в предсмертной агонии, а она трепетала перед ним, потому что боготворила. Боготворила как никогда. Она гладила его волосы, ласкала щёку, покрывала поцелуями окровавленные губы. Она заглянула в широко открытые, полные ужаса глаза, и он издал последний хрип. Жизнь покинула Драко Малфоя. Серые глаза остекленели, в них застыла боль. Она не стала закрывать их, не стала вытаскивать клинок. Грубо толкнув ногами безжизненное тело Астории, она сбросила его на пол, и легла рядом с Драко, взяв его за ещё тёплую руку. Так они и лежали до самого прибытия авроров: юноша, чья кровь залила белые шёлковые простыни, и девушка, совершенно безумная, которая что-то шептала ему на ухо испачканными кровью губами. Белые локоны Астории рассыпались по полу, персиковая ночная рубашка перекрутилась, пустые глаза смотрели в потолок. В соседней комнате плакал ребёнок, но ни мать, ни отец, ни их убийца уже никогда к нему не подойдут. По всей спальне разлетелись письма – последнее напоминание о бесконечно трагичной любви. Именно эту картину и застал Поттер со своими подчинёнными. Когда они ворвались в спальню, она поцеловала своего любимого в холодную щёку, встала с окровавленного ложа и села за стол, готовая рассказать аврорам, что она сделала и почему. *** - Вставай! – услышала Пэнси грубый голос и поднялась на ноги. Пока её вели, она бормотала: «Я не прошу прощения, Драко. Я люблю тебя, но мне не нужно твоё прощение. Теперь мы квиты». Аврор толкнул её в комнату, где её уже ждала огромная фигура в чёрном балахоне, с руками, покрытыми отвратительными струпьями. Вся жизнь пронеслась перед глазами, и вдруг, время словно остановилось, выхватывая из потока воспоминаний одно… Они были на шестом курсе. Слизерин только что выиграл матч против Рейвенкло. На улице светило осеннее солнце, Драко был счастлив. Он взял её за руку, и они убежали от всех своих восторженных однофакультетников, каждый из которых хотел урвать свой кусочек победителя. Они остановились у Запретного леса. Солнце светило Драко в лицо, отчего он слегка прищурился, улыбаясь. Его глаза сияли радостью, и Пэнси знала, что навсегда сохранит этот момент в своём сердце. Он притянул её к себе и поцеловал, и это был не просто очередной поцелуй. Это был поцелуй, пусть и не исполненный любви, но исполненный счастья. Её окутал холод. Она уже не видела отвратительную дыру рта дементора, высасывавшего из неё душу, перед её мысленным взором стояли самые любимые глаза на свете, слегка прищуренные от яркого сентябрьского солнца. Она смутно понимала происходящее. Последним, что увидела Пэнси, была картинка того дня на шестом курсе; его озарённое радостью лицо… - Поцелуй меня, Драко… - из последних сил прошептала Пэнси, окончательно теряя себя. – Поцелуй в последний раз… Спустя мгновение всё было кончено. Молодая девушка с опустевшими глазами осела на пол. Пэнси Паркинсон больше не существовало, осталась только оболочка, тело, сердце в котором ещё билось, но души уже не было. Последний в её жизни поцелуй уничтожил её, стёр из этого мира. Последний поцелуй, который подарил ей не Драко Малфой, а подарила сама смерть, принимая её в объятья бесконечной пустоты.