Can i see fire

С тех пор, как меня перевели в эту навороченную школу, каждый мой день, словно по расписанию, начинается с одного и того же. -Тупая подстилка! — слышится у входа школы. Привычную толкотню и громкие возгласы торопящихся учеников перебивает противный смех недалеко стоящей компашки, которая вечно чморит меня во время перемен. -Течная шлюшка! Скольких успел оприходовать? — интересуется Алекс, а остальные тут же начинают заливисто хохотать, будто бы это шутка года. — Поди из-за этого так ковыляешь, словно всю ночь.. -Шутить ты так и не научился..- вот честное слово, надоело. Достала эта кучка альф. В прямом смысле, кучка. От неминуемой расправы меня спасает один из парней. -Кстати о ночи..! — опомнился рядом стоящий альфа, чуть выше Алекса. — Ты помнишь Рика? Я все-таки уломал эту сучку и затащ.. Очевидно, сегодня удача на моей стороне. Алекс оставил меня в покое и оживленно начал слушать альфу, который с упоением рассказывал о чем-то, иногда жестикулируя руками в воздухе. Незаметно теряясь среди нахлынувшего потока учеников,  забегаю в здание школы. Надеюсь, теперь все поймут, что школа для меня является самым настоящим адом. Нет, учиться мне нравилось, но вот все мое окружение.. Когда я перевелся в эту школу, я и подумать не мог, что надо мной станут издеваться во время перемен, макать головой в унитаз, ловить после уроков, калеча или избивая до крови. Возможно, все это я бы и пережил, но меня начали унижать прилюдно, когда  я только начинал обустраиваться в этой школе, пытаясь завести хоть одного знакомого, который не шугался бы от меня, как от прокаженного. Бывало, я перекидывался парой словечек с какой-нибудь бетой, спрашивая пройденный материал урока, либо о домашнем задании, как тут же после звонка парни куда-то ее уводили и весь оставшийся день со мной никто не разговаривал. Иногда ситуации были до такой степени абсурдными, что мне хотелось просто под землю провалиться, но в моем случае можно было умереть только от переизбытка покраснения лица, до того мне было позорно и стыдно. Обычно в классе наблюдается несколько пустующих мест, то есть можно сидеть там, где хочешь. Издевательское отношение компашки давало свои плоды, никто не хотел делить со мной одну парту, сгоняя практически с каждого свободного места. А плакать хотелось, когда самый чмошный бета выгнал меня со своей парты и брезгливо сбросил сумку на грязный пол. Тогда я психанул на всех и вся и разложил учебники на пол. Хочу заметить, что учителя никак на это не отреагировали, даже носом не повели, как будто так и надо, знаете. Препод-омега, который вел у нас алгебру, запнулся о мою сумку и, громко выругавшись, сказал всем, что мусор нужно оставлять у контейнера недалеко от учебного заведения, а не тащить его в школу. Тогда весь класс начал громко ржать, называя меня ущербным бедняком. А я из последних сил держал в себе так и рвущиеся наружу слезы, до крови кусая внутреннюю сторону щек. Я до сих пор не могу понять, чем я заслужил подобное отношение к себе. Веду себя неразвязно, как и все омеги — тонкокостный, худенький, не высокого роста. Я не сильно доволен своей внешностью, но светлые, длинные и слегка вьющиеся на концах волосы - моя гордость. Учусь  хорошо, больше всего меня тянуло к наукам, в которых требовались точные подсчеты и  логика. Но химию невзлюбил. Как-то раз я намешал всего и получил непонятного цвета бурду, но она случайно пролилась, потому что какая-то падла подножку мне поставила, когда я нес свое изобретение к столу учительскому, для похвастаться, мол, надо срочно это дело запатентовать, а мой портрет повесить рядом с менделеевским, подписав как создателя первого и последнего эликсира молодости. Однако, когда пролившаяся жидкость разъела линолиум, лицо учителя постарело на несколько лет, скривившись в ужасной гримасе. Вобщем, после этой выходки кабинет еще дня два проветривали, а меня на занятия больше не впускают, почему, надеюсь, поняли. Часть учебного дня прошла довольно-таки хорошо, но на трех последних уроках заявилось несколько альф, среди них был и Алекс. Они слишком странно на меня смотрели, будто договариваясь о чем-то, обменивались взглядами и ухмылялись. Учителя никак не отреагировали на то, что компашка появилась только сейчас, хотя с утра все альфы стояли у входа школы, не заметить их было трудно. Уж лучше бы вообще не приходили, тихо буркнул я про себя. Как не трудно догадаться, большую часть учащихся составляли детки богатеньких родителей, таким закон не писан, сиди как хочешь, делай что хочешь, можешь вообще не появляться на уроках — ничего не будет. Да и учителя те еще суки, оценивают знания не по затраченным усилиям, гораздо важнее сколько отстегнет очередной папочка за пятерку своего отпрыска. Школа эта не была такой простой. Являясь гимназией, она входила в пятерку самых лучших в городе. Пребывание в ней было чем-то вроде благодарности за то, что мой папа принимал роды омеги какой-то шишки и на свет появились трое здоровых малышей. Вообще, во время родов выяснилось, что возможна смерть одного из них, он мог задохнуться в утробе омеги, но папа быстро отреагировал и принял все необходимые меры. В итоге на свет появилось трое карапузиков, как и должно было быть. Если бы не папа, я бы ни за что не попал в эту школу, просто не хватило бы денег, но и сказать, что мы являемся бедными, я не могу. Отца-альфы у меня не было, он бросил нас как только узнал о беременности папы-омеги. Хотя я  никогда не спрашивал о нем, но где-то внутри мне было обидно и горько, ведь он не должен был бросать нас. И если бы он вдруг появился, ну, или хоть как-то напомнил о себе, я бы с удовольствием поведал ему о том, как нам было трудно в то время, когда ему было хорошо; спросил бы, хоть раз он думал о своей семье? О том, есть ли у нас что кушать, обо мне, в конце концов, о собственном ребенке, которого он бросил семнадцать лет назад, поступив как последнее ничтожество. Раньше у нас не было определенной стабильности и папе приходилось работать сколько есть сил, иногда сутками не появляясь дома. В сложившейся ситуации я вырос неизбалованным ребенком: никогда не прошу лишнего. У нас есть собственный дом, неплохая машина и самое главное — у меня есть любящий папа-омега, благодаря которому я ни в чем не нуждаюсь и радуюсь каждому дню не смотря ни на что и школа, которая доставляет мне не мало проблем, не помешает мне быть счастливым. Когда прозвенел звонок с последнего урока, все зашевелились, быстро засобирались по домам, все-таки выходные начинаются. О домашнем задании никто не думал, благо старенький учитель-бета забыл о ней и ускакал прямиком домой. Обычно он заставляет зубрить чуть ли не всю книгу и устраивает самостоятельные на каждом уроке, вынуждая писать вызубренное. Зато это единственный учитель, который ставит мне оценки так, как это я заслуживаю, а учу я всегда. Направляясь к выходу из класса замечаю, что все успели смыться, один я собирал разбросанные по партам учебники и стирал с доски каракули мистера Гильдио, обязанности дежурного сегодня были за мной. Прикрываю классную дверь и, оборачиваясь, вижу троих альф, которые недобро на меня поглядывают своими светящимися глазами. Как будто радуясь. Вот только боюсь, что меня это мало порадует.. Меня неожиданно грубо хватают за руку и ведут по коридору в сторону туалета. Всю дорогу альфы громко переговариваются, иногда посмеиваясь над сказанным. Я же сопротивляюсь, пытаясь отцепить от себя чужую руку, сильно вцепившуюся в мое запястье. Но смысла вырываться нет, я ведь и до плеча их не достаю. Небрежно толкнув меня вглубь туалета, они заходят следом, закрывая дверь на замок. Слышу щелчок замка и перестаю дышать. Внутри все холодеет только от мысли, что они собираются со мной делать, да еще все вместе. Недобрая ухмылка Алекса заставляет нервно сглотнуть. -Ззачем ты привел меня сюда? — пытаюсь сказать это спокойно, но голос дрожит. Ответа нет. Когда он дотрагивается до моей руки я резко ударяю ее и отступаю назад, натыкаясь на широкую грудь одного из альф. -Правильно, бойся меня. — Проговаривает спокойно и продолжает, — Ну, знаешь, мне стало скучно. Я не видел тебя весь день. — наигранно возмутившись. — А еще ты удрал сегодня утром. За это стоило бы наказать. Не находишь? — подходит так близко, что я чувствую его всем своим телом. Ощущаю его ровное дыхание. — Цыпа моя, не дрожи. - ласковое мурлыканье прямо над ухом. - Я просто объясню тебе, что сбегать от меня чревато неприятностями, а ты, как мне кажется, только их и ищешь. Грубо берет меня за подбородок, заставляя поднять опущенную голову. Его тело плотно прижимается к моему. Так, что я ощущаю его жар. Он начинает тереться о меня, отчего я тяжело выдыхаю. Руки Алекса забираются под рубашку и начинают медленно поглаживать спину, касаются ямочек на пояснице. По телу пробегают несколько ленивых мурашек. Внизу живота становится теплее и я прикрываю глаза, поддаваясь блядской слабости. Намотав мои волосы себе на кулак, он приближает мое лицо к своему, опаляя губы горячим дыханием. И останавливается. -Какая же ты шлюха.. — проговаривая презрительно, он отходит от меня. — Неужели твоя дырочка готова течь только потому, что в штанах шевелится, а? — как будто осуждает или..сожалеет? -Мы не языком сюда трепать пришли. — недовольно перебивает альфа-недоросток. Он уступал другим в росте. Да и в красоте, видимо. — Если дело на то пошло, мы тут вас оставим, можете бздеть сколько влезет. Что они собираются сделать? -Перед тем как встретиться со своим принцем, тебе нужно искупаться, утенок. — Алекс кивает и один из альф тащит меня за волосы к кабинке. Неприятно, по телу проходит несколько болевых мурашек, приходится стиснуть зубы. После такого купания волосы пропахнут содержимым унитаза и не факт, что все это отмоется. Я мысленно возрадовался, когда увидел, что унитаз был чистым. За собой смыли. В следующий момент меня резко нагнули и засунули головой в унитаз. Я ждал, пока все это закончится, но альфа все еще держал мою голову под водой и постепенно мне стало не хватать воздуха. Я начал брыкаться и царапать руку альфы до крови, за что меня засунули еще глубже. Ничего не помогало. Извиваясь всем телом, я делал только хуже, воздуха чертовски не хватало, стало очень страшно! Я испугался не на шутку. Они что, убить меня решили? Под водой до меня смутно доходил смех парней. Держаться больше не было сил, а воздух заканчивался, поэтому мне пришлось хлебнуть воды, которая вскоре попала в легкие. Все внутренности жгло. В эту самую секунду я готов был умереть. Задохнуться или захлебнуться, не важно, главное - не чувствовать боли, горечи и ненависти к самому себе, которые так и распирают меня, пожирая изнутри. Тот факт, что альфа резко вынул мою голову, до меня дошел не сразу. С водой или без нее дышать все равно было трудно. Пытаясь откашляться, я судорожно хватаю ртом воздух, но его чертовски не хватает. Больно дышать. Перед глазами все темнеет, в ушах заложило. В данный момент я - выброшенная на берег рыба, в безысходности. В легких не осталось воздуха и мне кажется, что я умираю. По щекам стекают слезы, а в глазах темнеет... Парни смеялись, о чем-то споря. А я, словно и не был в туалете, все казалось таким необычным и большим. Везде темные пятна. Моргаю, но они не исчезают. Крупные капли слез застилают мне глаза, все постепенно мутнеет... Я, видимо, никак не реагировал на все происходящее и меня начали бить по лицу. Сначала слабо. Потом чуть сильнее. А потом с размаху. Еще. И еще. Такое чувство, что вместо лица у меня теперь мясо, расчелененка. Больно. Когда дышать стало не так трудно, мой взгляд более-менее сфокусировался,  я увидел испуганных парней. В туалете стояла непривычная тишина. Несколько тихих, но уверенных стуков ее нарушали. Все неожиданно вздрогнули, кто-то даже сглотнул. -Вытрите ему лицо! — гневным шепотом приказал Алекс. Однако, парни все еще не отошли от шока. — Быстрее, блять! — теперь громко гаркнул. Все засуетились.