Can i see fire

Альфы начали шевелиться, пытаясь что-либо сделать, но толку от них было мало. Я же просто сидел на полу, не понимая, что вообще происходит. Все лицо жутко сводило от боли, приходилось сплевывать кровь, ее было слишком много. — Пиздуй к двери, мать твою! — рыкнул Алекс, обращаясь к альфе-недоростку. — Я сам его вытру. Наплети чего-нибудь, но не позволяй входить сюда. Отвлеки, в конце концов, только шевелись уже! Алекс поднял меня на ноги и, усадив на подоконник, сорвал с меня рубашку. Я возмущенно пискнул. Пока альфа-недоросток пытался отвлечь кого-то по ту сторону двери, Алекс уже намочил рубашку и начал спешно стирать следы крови. Было больно, кровоточившая губа неприятно зудела. Когда Алекс прошелся по ней, я зашипел, отклоняясь назад. -Ну же.. — Алекс говорил очень тихо, придвигая меня к себе. — Потерпи. Пожалуйс.. — Что здесь происходит?! Мы испуганно дернулись. Перед нами стоял недоумевавший директор школы. — До чего вы вообще докатились?! Это же школа! Здесь учатся, получают знания! А вы устроили бордель! — разгневанно кричал он. — Какого хрена вы вообще закрываетесь в туалете, да еще и втроем! Я выглянул из-за плеча Алекса, пытаясь оправдаться. Ведь он все не так понял. — Это не то, о чем вы думаете! — вышло не очень убедительно, — Мы не..- я запнулся. — Ты еще смеешь оправдываться пере до мной, распутный мальчишка? — он гневно посмотрел на меня. — В туалет собралась очередь, но войдя сюда, я и подумать не мог, что тут может твориться такое! Полураздетый омега запирается с тремя альфами, да это же это просто невозмутимо! Алекс напрягся, а остальные альфы молчали. У открытой двери туалета скопилась толпа зевак. Они с любопытством наблюдали за всей ситуацией, не издавая ни звука. Вот представление-то, не каждый же день увидишь такое. — Все четверо в мой кабинет. Живо. — остыв, холодно произнес директор, оставляя нас наедине. Я вырвал мокрую и окровавленную рубашку с рук Алекса, начиная спешно одеваться. Было очень неловко, стыдно и обидно. Теперь все будут думать, что я и в правду шлюха. Шлюха, которая спит сразу с тремя альфами. Глаза начало щипать. — Чего встали? — гаркнул Алекс, обращаясь к толпе зевак, исправлять нужду никто не собирался, да и не хотел, как мне кажется,— Это не представление, чтобы так глазеть! Ученики начинают медленно перебирать ногами, а кто-то остается, жаждущий продолжения. — Я сейчас сам представление устрою. Цирк уродов, с вашим участием. Пошли на хуй отсюда все! Я быстро направляюсь к выходу, с трудом перебираясь через толпу людей. Что же теперь будет? Неужели все так плохо? Поднимаясь по лестнице к кабинету директора, стараюсь не смотреть по сторонам. Кожей чувствую насмешливые взгляды. До нужного кабинета я просто бежал, быстрее бы это закончилось. Хочу домой. Немного прождав, успокаиваюсь и, стучась в дверь, быстро захожу в кабинет. Мужчина сидит в кресле, осуждающе на меня поглядывая. Приходится сидеть с опущенной головой. — Если честно, я не ожидал от тебя такого. От кого угодно, но только не от тебя, — начал он, — Я знаком с твоим о-отцом, это замечательный человек и мне жаль, что он не дал тебе нужного воспитания, не заложил этот фундамент с раннего детства. Меня сложившаяся ситуация удивляет и огорчает одновременно. Ты не должен был ТАК себя вести. Может омежья сущность и берет верх, но поддават.. — Извините, что пербиваю вас, — было обидно. Я никогда не был плохим сыном, что за чушь он несет. — Но все обстояло совсем не так, как вы себе там напридумывали. Вы не правы, поэтому не смейте обвинять меня в том, в чем я не виноват, я этого совершенно не заслуживаю и мне плевать, что вы думаете об увиденном сегодня в туалете. Все было не так. Я там был, но там не было вас, так зачем же вы делаете поспешные выводы? Почему не спросите, как все обстояло на самом деле? — я с досадой посмотрел на него. — Если  бы у меня с альфами и были хоть какие-то сексуальные контакты, то увечий, полученных в ходе насильственных действий - не было. — Как бы ты ни было, я уже вызвал твоего отца, он в пути. Я разочарованно улыбнулся. — Почему бы вам как и раньше не закрыть глаза на произошее? Я перевелся сюда три года назад. Все эти три года надо мной издевается каждый, кому не лень. Меня бьют, обзывают. Меня здесь ненавидят! — буквально крича от несправедливости и обиды. — Вы все знали и не приняли никаких действий! Так почему же сейчас вас это так обеспокоило? Закройте глаза, сделайте вид, что не заметили, что вам плевать, как вы делаете это обычно. Все это время мужчина холодно смотрел на меня, о чем-то усиленно размышляя. В дверь постучались и в кабинет зашел Алекс, а затем и все остальные. Напряженные, с поджатыми губами. — Проходите, — мужчина указал им сесть на соседние стулья. — А с тобой, Майли, — альфа перегнулся через стол, — я буду разговаривать в присутствии твоего отца. Я надеюсь, что он вдолбит в твою страдальную головешку хоть что-то. К сожалению, правильно воспитать тебя уже не получится. Поздно. Я бы на его месте тебя выпорол, чтоб знал — подставлять задницу тебе еще рано, в самый раз пороть. Это эффективнее болтовни, нечего тратить время попусту. Я сильно сжал кулаки. Мне так не хотелось грубить ему, но он сам на это нарывается. — Папа сам решит, как ему поступать и что ему делать. И уж тем более, он не будет слушать такого мужчину, как вы! Такое чувство, что своим холодом вы себе мозги заморозили, если они там вообще есть! Встав со стула, я пнул его и быстрым шагом вышел вон из кабинета, громко хлопнув дверью. Этот мужчина не в праве был рассуждать вот так вот, он просто не мог. Становилось обидно из-за того, что папа, несомненно, поверит ему и дома мне проведут нравоучительную лекцию. Неприятно, что грязные слова мужчины заставят его усомниться во мне... Добравшись до раздевалки я забился в угол и начал тихо плакать. Слезы не прекращая стекали по моим щекам. Ну почему именно я? Почему именно я попадаю в такие неприятности? Сидя на грязном полу раздевалки, я все больше углублялся в свои мысли. Хотелось уйти из этой школы в другую, ведь ясно же, что после сегодняшнего все будут распусскать слухи, теперь шлюхой я буду обоснованно. Нападки и издевательства будут везде. Самое страшное, что я не знал, как буду вести себя дальше и буду ли вообще ходить в школу, после всего произошедшего мне не то, что в школу, мне и на улицу то выходить не хотелось. Заснуть вечным сном - единственное, чего я желал. Последние несколько месяцев мысли о смерти посещают меня все чаще и чаще, а это, как минимум, не нормально. Глаза начали слипаться и я, скукожившись в комочек, незаметно для себя уснул. Пробуждение не было приятным. Меня со всей силы ткнули в бок, от чего я недовольно открыл глаза. Передо мной, чуть наклонившись, стоял ОН. Сегодня точно не мой день, стопроцентно. Владислав Овод — альфа, который и был моей истинной парой. Однако, это только на словах. Он дружил с Алексом с самого детства, поэтому особой разницы между альфами я не видел. Владислав как и Алекс был широк в плечах, высок, статен. Подтянутое тело привлекало всех без исключения, будь то омега или какая-нибудь бета. Внешностью альфы тоже схожи: красивые и правильные черты лица всегда были напряжены, отдавая холодностью и непривычным спокойствием, не считая сегодняшнего дня, конечно. Характер у Владислава был просто ужасный, он не относился ко мне как к истинной паре. Бил  не хуже Алекса, однако это было не так часто, но более болезненно. Обычно его руки блуждают по моему телу в поисках болевой точки. Такое чувство, что он знал его наизусть, знал, где нажать, чтобы по больнее, чтобы из глаз сыпались искры и тело ужасно ломило от неприятных ощущений. А что насчет отношений.. то у нас их не было. Он не чувствовал во мне свою пару. Я думаю, альфа сопротивлялся этому, порой самому себе доказывая, что я - не его истинный. Еще бы, что он может получить от бракованной омеги? У меня не было течек и я не пах. Половина учеников уже текли во всю, иногда отпрашиваясь на несколько дней. А у меня ничего не было, я был самым обычным и неприметным мальчишкой. Он был слишком сильным, большим и неописуемо красивым, а я — никому ненужной замухрышкой с маленьким ростом и хрупким телосложением. Из-за отсутствия течки, и, самое главное — состоятельности Владислава (то есть моей бедности, хотя я так не считал) мы не могли быть вместе, все-таки это не сказка, в  которой богатый принц вдруг полюбил принцессу-нищенку. Это реальная жизнь. Жизнь, в которой я никак не привлекал альфу, он ведь даже внимания на меня не обращал. Лишь изредка принюхивался при встречах, и, удовлетворенный чем-то, уходил прочь. — Малышка Майли, просыпайся. — ухмыляясь, — Ну же, сколько я буду ждать? Или ты хочешь на ручки? Он что, пьяный? В следующую секунду альфа поднимает меня и уверенно закидывает к себе на руки. Пытаюсь хоть как-то выбраться из его цепких рук, но ничего не получается. Еще эта идиотская ухмылочка на его лице. Убью. Владислав встряхивает меня, отчего я чуть ли не касаюсь пола пятой точкой. Приходится обхватить его ногами и держаться за шею. Он прижимает меня плотнее и выдает: — Не дергайся больше. — едва касаясь губами и без того красной мочки. Я лишь фыркаю, чуть уклоняясь. — Ты больше не упадешь, я крепко держу тебя. — Для наглядности он сильно сжал мои ягодицы. Я покраснел. Пришлось уткнуться в шею альфы. Он не должен видеть этого позора. Нос приятно щекотал слегка сладковатый, но резкий и глубокий запах духов. Этот запах перемешался с его собственным, стойким, терпким и.. манящим. Пока я обнюхивал его шею, Владислав успел выйти из школы и направлялся к своей шикарной тачке. Я вообще не понимал, как он может водить в каком возрасте, да и права.. Хотя с деньгами можно сделать все, если они есть, то почему бы и нет. Он отцепил меня от себя и, усадив на переднее сидение, наказал пристегнуться. Всю дорогу мы не разговаривали, по салону машины едва ли была слышна песня любимой группы, поэтому тишина не была напряженной или что-то вроде того. Он думал о чем-то своем, а я наслаждался прекрасной музыкой, развалившись по всему сидению. Было хорошо и спокойно одновременно. Кажется, я успел заснуть. Меня опять ткнули в бок. Опять Владислав. — Мы приехали. Вываливайся и чем быстрее, тем лучше, мне еще к отцу переться, а ты слишком медленный. — недовольно проворчал альфа. Тоже мне тут нашелся, занятой. — Ну, пока. — я быстро засобирался, поправляя съехавшую рубашку. Уже дотрагиваясь до ручки двери, он схватил меня за руку, удерживая. — Если я еще раз узнаю, что ты закрылся с кем-то в этом гребаном сортире, я убью тебя. — голос был серьезен, так же как и выражение лица. — Не смей крутиться возле других альф, ты принадлежишь только мне. — его глаза потемнели. — Если ты хоть кому-нибудь подставишь свою тощую задницу, я убью тебя. — я невесело засмеялся. — И я не шучу. Он что, ревнует? — Не ты ли говорил, что ничего ко мне не чувствуешь? — я взглянул прямо в его глаза, они были такими красивыми и серьезными одновременно. — Ты спишь с кем попало, — загибая пальцы, — я не устраиваю тебе истерик и ни  к кому не ревную. - в чужом глазу соринку видим, а в своем бревна не замечаем. - Не смей указывать мне, что делать, а что нет. Ты мне никто. — лицо мое было серьезным.- Чморишь на пару со своими дружками вот уже несколько лет, унижаешь прилюдно, издеваешься от нечего делать... Это не дает тебе права указывать или управлять мною. Раз уж речь зашла об альфах, то я  нашел свою пару. — врать и не краснеть, это искусство. Владислав все еще держал меня за руку и сейчас сжимает ее очень сильно. — И знаешь, он лучше тебя, я люблю его, а от мысли, что это взаимно, становится так тепло на душе. Его дыхание становится тяжелым. Он сжимает челюсть, а желваки начинают двигаться. — Вы уже трахались? — Я шлюха, которую пользует вся школа, а  собственный альфа не может? Отпусти мою руку и проваливай! Отцепившись от него, я быстро выскочил из машины, но четко услышал, что, отъезжая, Владислав начал громко материться. Дома я быстро скинул с себя обувь и направился прямиком в душ. После процедур я тщательно промыл все ранки, обрабатывая их заживляющей мазью. Теперь хоть не так сильно болит и то хорошо. Переодевшись, я увидел хмурого о-папу, который, сидя за столом, о чем-то думал. Я подошел к нему и сел напротив. -Пап.. — начал было я, но меня перебили. - Подожди.. - бережно взяв мою ладонь в свою, он начал. - Сегодня  я был у директора в первый раз и.. Он говорил о многом. Про успеваемость, про то, что  хорошо учишься и принимаешь участие в школьной деятельности. — папа долго смотрел на меня. — А потом он начал рассказывать мне о каком-то туалете. Я не сразу понял, о чем он говорит да и вообще при чем тут это. Целых два часа, не знаю точно, не считал времени, а просто слушал. Слушал и не верил словам этого мужчины. Ты — мой единственный сын, ты — самое дорогое, что есть у меня в жизни. — в глазах о-папы читались доброта и любовь. — И я.. Вообще, я помню тот день, когда узнал о своей беременности. Признаюсь, это было так неожиданно для меня, но я радовался этому, как..даже не знаю кто! Я знал, что буду носить под сердцем маленький комочек. Меньше горошинка, но именно ты помог мне справиться с болью и страданием, которое твой отец оставил после своего ухода. На тот момент от меня отвернулись все мои родные, потому что считали низостью и распутностью забеременеть в семнадцать лет. - вспоминая все это, папа не сильно сжал мою ладонь, а задумчивый взгляд, направленный в никуда - был полон боли. - Я остался на улице, без денег, еды. Без родителей, которые, казалось, должны были поддержать меня. Без альфы, который горячо клялся мне в вечной любви, обещал, что будет со мною до конца своих дней и никогда не оставит. Ты — был стимулом, ради тебя я слишком рано повзрослел. От меня отказались все близкие, но со мной оставался Ты. Ребенок, которому кроме как на меня положиться было некому. Я ведь и работал до самого твоего рождения, денег заработать хотел.. Глупым был, не понимал, что всех денег не заработаешь.. А уж когда ты родился.. - с искренней и доброй улыбкой. - Я был самым счастливым на свете. Помни, что я дорожу тобой, ты был и будешь самым лучшим сыном на свете и я.. Из глазах моих катились слезы. Я кинулся к папе и крепко обнял его за шею. Это были слезы облегчения, у меня словно камень с души упал. -Папочка, папочка..Ты самый лучший, я люблю тебя больше всех на свете. Я никогда не оставлю тебя. — теперь я рыдал во весь голос. Папа тоже присоединился ко мне, на кухне плакали двое омег. Вся невыговоренность, стесненность и непонимание вышли наружу, оставляя после себя только хорошее. — А еще мне сказали, что ты ежедневно подвергался насилию. Почему ты ничего мне не рассказывал? — вытирая слезы с лица. — Этот мужчина сказал, что ты являешься мазохистом.. Что тебе нравится, когда тебе причиняют боль..- он внимательно на меня смотрел, все еще обнимая. — Он сказал, что.. — папа запнулся. — «Ты подставляешься каждому и тебе это нравится, даже устраивает, поэтому ты никому об этом не рассказывал». Это.. правда? — дрожащим голосом. Он мой папа, он должен верить только мне..Я же его сын.. — Ты думаешь, что я шлюха, да? — он не верит мне. Просто не верит. — Майли, ты мой сын, конечно же, я так не думаю и не верил этому мужчине... Я ни в чем тебя не обвиняю, это твоя жизнь и ты волен поступать так, как ты сам этого желаешь..- он замялся, нервно перебирая пальцами. — Просто ты еще совсем мал, чтобы заниматься подобным.. — Да папа, я шлюха. Самая настоящая. Противно, да? — вытирая слезы, я встал с его колен. — Спасибо, что поинтересовался моим самочуствием. Спасибо, что попросил рассказать как все обстояло на самом деле, что выслушал. Разворачиваюсь и иду к уличной двери. — Я думал, что ты — мой самый близкий человек, который должен верить мне, своему сыну, а не какому-то мужлану. Но увы, я жестко ошибался. Можешь не волноваться, у тебя больше не будет сына-шлюхи. Выхожу на улицу и бегу, не зная куда. Попутно вытираю вдруг нахлынувшие слезы. Уже темнело, но я не переставал бежать. Все так быстро навалилось на меня, хотелось просто умереть. Достало. Школа не так сильно влияла на меня, но вот папа.. Бегу, что есть сил, задыхаясь от горьких слез. Было больно и обидно. Я ведь не заслужил этого, я не в чем не виноват, так почему же Бог не любит меня? Что я такого сделал?