Пленница

- Почему тебя прозвали злой ведьмой? – спрашивает принцесса, лежа в моих объятиях, прижимаясь ко мне в тишине ночи. – Ты весьма своенравна, но я не вижу внутри тебя зла. Тогда почему ты стала такой? Расскажи мне. Я глажу её по волосам, крепче прижимая к себе, зная, что сейчас златовласке хочется говорить обо всём на свете. Зная, что сейчас она может задать мне уйму самых каверзных вопросов, прося получить ответа на них, лишь бы не говорить о себе. Лишь бы не вспоминать, что благодаря проснувшейся силе, предала законы своей страны, и ей уже никогда не будет пути назад. Поэтому начинаю говорить. - Изначально нас было трое, - слова тихо слетают с моих губ, рисуя перед внутренним взором картины былых воспоминаний. – Хотя нет, пожалуй, лучше начать с самого начала. *** Я родилась в одном из эльфийских кланов на коралловом побережье в западной части колдовских земель. Там, среди вечнозелёных лугов мы пели чарующие песни и водили хороводы под ясным небом, стараясь поддерживать хорошую погоду над стенами королевства. Там, в глубине небольшой деревни, нас с младенчества учили магии, чтобы, став старше, мы встали на защиту магического царства и стали достойными помощниками нашего короля. Вот только по сравнению с остальными подрастающими девочками, я была слишком одарена, слишком амбициозна, для того, чтобы, следуя традициям нашего клана, отдать дань моей стране в виде десяти лет воинской службы. Чтобы после кровавых битв возвратиться домой и, выйдя замуж за подходящего эльфа, растить новое поколение воинов, да заниматься врачеванием, варя зелье из колдовских трав. Я жаждала опасных приключений, я жаждала славы и, когда мне только исполнилось пятнадцать, сбежала из селения и отправилась странствовать по свету. В те годы я пережила невероятно много приключений. Самым важным и значимым в моей жизни была встреча с моими добрыми друзьями – Гилбертом и Кассандрой. Гилберт был умелым мечником, молодым, но уже оставившим в прошлом кровавую войну, с которой позорно сбежал, спасая свою жизнь и обрекая на смерть своих товарищей. В народе его считали позорным дезертиром, но я знала его как весёлого балагура и вечного странника, который любил во время привалов играть на лютне и заливать тоску крепким вином. Красавица Кассандра была талантливой лучницей, которая предпочла оставить свою службу при дворе, устав разбираться в тамошних интригах и мелких предательствах. Променяв свой титул и мягкую постель юного принца на вольный ветер лугов и чёрного жеребца, который вез её по свету неизвестного пути. И пусть они были старше неразумной семнадцатилетней эльфийки, пусть они были людьми, но эта разница невероятно мало ощущалась между нами. Мы быстро сдружились, потому что были странниками в этой жизни, ищущими весёлых приключений и бросающихся в самые опасные авантюры. И я, вопреки наставлениям старших и всевозможным запретам, без стеснения приоткрывала для них завесу колдовского царства, открывая им, и себе возможность перемещаться по обоим мирам. Нам не было скучно путешествовать втроём, постоянно влипая в неприятности, чтобы так же легко из них выпутаться и зарабатывать звонкие монеты. Вместе мы составили трио, отлично слаженное, весёлое и практически непобедимое, отчего местные власти стали всё чаще и чаще нанимать нас для выполнения самых опасных заданий. Мы не боялись ничего, топором прорубая так необходимую нам дорогу к славе и создавая вокруг себя репутацию, которая разносилась далеко впереди нас. Наверно, мы бы и жили так, путешествуя все вместе ещё очень много счастливых лет, если бы я не влюбилась. Сильно и пылко, впервые, несмотря на все свои заверения о том, что любовь – это лишь надуманная слабость для дураков. Если бы не взглянула в чёрные, как ночное небо и такие же глубокие глаза Кассандры и не пропала навсегда. Если бы не была так безнадёжно счастлива просто держать её за руку и, засыпая под местный треск костра, не норовила положить голову на её хрупкое плечо. Вот только осознала я свои чувства слишком поздно для того, чтобы её завоевать, в сердце нашей черноволосой воительницы уже успел поселиться бравый мечник. Так как он ответил ей взаимностью, и мне оставалось лишь до крови кусать губы, глядя за тем, как они счастливы вместе. Ну а потом пришла ревность. Чёрная, безумная, она рвала мою ещё чистую душу в клочья, поселяя внутри чёрную ненависть безудержной злобы. Потому что с каждым днём я всё сильнее чувствовала, что лишь мне одной Кассандра должна так улыбаться, что лишь меня одну она должна держать за руку и лишь одну меня целовать, лёжа на стеблях скошенных трав. Какое-то время я терпела, упорно глотая обиды и слёзы, так как в душе ещё теплилась надежда, что любимая сможет ответить мне. Что как только она узнает о моих чувствах, то оставит Гилберта и станет только моей. Я решила объясниться. Я выбрала один из тихих вечеров, когда мечник отправился на очередную слежку, а черноокая красавица сидела одна у горящего костра. Подойдя к ней и от волнения кусая губы, я как на духу выложила всё, что столько месяцев таила в глубине своего сердца. О том, как моя душа трепещет, когда я смотрю на неё. О том, как сильно бьётся сердце, когда она находится рядом. И о том, что я сильно, просто до безумия хочу, чтобы она, несмотря ни на что, осталась со мною, а не с ним рядом. Повисла пауза, в которой я слышала лишь треск сухих веток, рассматривая носки своих походных туфель, а потом возлюбленная Кассандра начала говорить. В тот час она говорила много и пафосно, о мире, о людской природе, о мужчинах и женщинах. Она не желала мне ничего плохого, просто пытаясь объяснить, донести до меня, что просто сделана из другого теста, но от этих простых слов я всё больше сжимала кулаки, начиная чувствовать всё возрастающую ярость. Я не знаю точно, чем мог бы закончиться тот разговор, если бы не появился Гилберт. Если бы он не пришёл непозволительно рано по моим расчётам и не высказал своё мнение, назвав меня глупышкой. Просто молоденькой дурочкой, которая ещё ничего не понимает в жизни и которая, через пару месяцев забудет о своей огромной любви к Кассандре, повстречав достойного мужчину. И тогда я вспыхнула окончательно, опалив его лицо язычками колдовского огня, а после бежала с поляны под крики возлюбленной и глотала слёзы горечи. Той ночью я убежала достаточно далеко от них, твёрдо вознамерившись разорвать наше сотрудничество, но встречая холодный рассвет, поняла, что мне некуда больше идти. Я вернулась обратно на роковую поляну, объясняя это тем, что не могу бросить поставленную задачу на полпути и исцелила лицо злейшего врага. Я даже извинилась за то, что вспылила и клятвенно заверила, что больше никогда не поступлю так. Я предпочла остаться рядом с возлюбленной Кассандрой, вот только ещё так недавно бывшие такими тёплыми взгляды друзей в одночасье стали другими. Презрение, недоверие и даже скрытый страх – вот что читала я в них, и это убивало меня. Но я отказывалась уходить даже в те моменты, когда меня гнали метлой, продолжая терзать себя тягостным путешествиям. Всё чаще заставая возлюбленную Кассандру в его постели и его объятиях. Две недели мы прожили в этой скрытой конфронтации, когда дошли до необходимого места. Когда, наконец, отыскали колдовскую пещеру, в которой хранилось самое драгоценное из добытых нами сокровищ – золотая корона старого магического короля. Которую мы обещали доставить новому правителю, получив за это хорошую оплату. И, когда наше самое трудное путешествие, самое опасное, полное заговорённых ловушек было пройдено, когда я передала найденную драгоценность бывшим друзьям, случился обвал. Сильный, он был таким неожиданным, что разделил нас надвое – оставив их на пути к спасительному выходу, а меня в глубине пещеры, придавленной тяжёлым камнем и задыхающейся от пыли. Я ясно слышала их голоса через камни, слышала, как Гилберт говорил, что нельзя бросать меня здесь. И злые слова возлюбленной Кассандры о том, что меня наверняка уже нет в живых. И о том, что меня в любом случае нельзя оттуда вытаскивать, так как я из-за своей ревности могу убить их обоих. А я могла лишь рыдать от отчаяния потому, что моим предателем оказался даже не враг-разлучник, а самая любимая на свете девушка. И когда их голоса окончательно скрылись вдали, когда мою душу окончательно затопило безудержное отчаяние, я поняла, что должна выбраться и отомстить им. Им обоим, так как нельзя оставлять жить даже такую любимую позорную предательницу. Тогда я собрала последние силы и действительно выбралась из той ловушки, проведя несколько дней в заточении. Израненная и усталая, я всё же отыскала бывших друзей и сожгла их дотла своим заклинанием, отчаянно надеясь, что это поможет убить мою боль. Вот только их смерти никак не помогли мне, а сердце продолжало рыдать от отчаяния. Я, вопреки всему ещё продолжала искать силуэт Кассандры в пыли дорог и видеть сны о её поцелуях. И тогда я решила стать жестокой, стать безжалостной, чтобы больше ничто в мире не могло ранить меня. Я заперлась в этой башне, начав изучать тёмные искусства, чтобы стать ещё сильнее, и творила такие невообразимые вещи, что меня начали смертельно бояться не только местные жители, но и сам король. Меня проклял собственный клан. *** Окончив свой рассказ, я замолкаю, вслушиваясь в тишину и на миг мне становится безудержно страшно. Потому что я боюсь того, что юная принцесса с невероятно чистой душой не сможет понять этого. Потому что услышав рассказ полный моих ошибок и жестокости, она попросту отвернётся от меня, посмотрев другими глазами. И не захочет больше быть рядом. Но принцесса оборачивается, и я даже в полутьме ясно вижу, как в её больших очах сверкают слёзы. - Бедняжка, - шепчет она, касаясь моего лица. – Сколько же боли тебе пришлось испытать. А после крепко обнимает, отчаянно надеясь утешить меня.