Звезды на твоей стороне

      Я попал в прошлое? Сама мысль кажется абсурдной. Я в прошлом? Серьёзно? Может быть, это просто предсмертные галлюцинации? Ну там, классический бред перед смертью. Так звучит намного реалистичней.       Облокачиваюсь о дверной косяк и жду, когда видение пройдёт.       — Ты прав, мы не будем одни, — говорит Элайджа, буравя Ника взглядом, полным отчаяния, ненависти и боли. Сейчас, он действительно выглядит и говорит так, будто на самом деле собирается раз и навсегда покинуть своего брата, прихватив с собой остальных.       Но я то знаю, что он никогда бы не ушёл от Ника. Слишком любит его. Просто у Эла сдали нервы, а злые братья и сестра подсобили ему.       — А ты останешься, — укоризненно шепчет Финн и ставит кубок на стол, а я не понимаю, для чего вижу эти галлюцинации, что они мне говорят.       — Мы оставляем тебя, Ник. Но сначала, я убью эту девку двойника.       Слышу женский голос и перевожу взгляд на Бекку. Такая злая, как кошка, которой не терпится вогнать свои коготки в тело ненавистного, на сей момент, человека. В душе я знаю, что перед братом она трусиха и неспособна одна противостоять Клаусу. Ставлю сто баксов на то, что если бы не безвыходное положение Никлауса, то Беккс никогда бы не посмела угрожать ему.       — И ты останешься один. Навсегда и вовеки, — заканчивает она. Поражаюсь её словам и бесстрашию. Глупышка, знали бы вы все, что эти угрозы, льющиеся из ваших ртов, пустые. Даже говорить ничего не хочется. Вспоминаю, что в тот раз я так же молчал.       — Вы убегаете? — шипит Ник, и от его шипения мне становится жутковато. Да, я его почти боюсь. Прошло только два года, а он стал таким мягким, но сейчас, я вижу настоящего Клауса, который, будучи поверженным, всё ещё оставляет холодный след и заставляет поджилки трястись. — Я вас найду!       — И станешь тем, кого ненавидишь, — перечит ему Элайджа. — Нашим отцом.       — Я гибрид! Меня нельзя убить! Мне нечего бояться, в отличии от вас, — гневится Ник. Мне кажется, он едва ли себя сдерживает, чтобы не всадить нам клинки в сердце.       Хочу ему присвистнуть, но одергиваю себя: не хватало ещё косых взглядов и непонимания со стороны братьев и Бекки.       Слова Элайджи настолько уничтожают Клауса, что он, не находя себе места от негодования, начинает кричать, устрашать, и, в этом свирепом образе, я замечаю всю его боль. Он угрожает нам, потому что боится потерять, но мне не становится жалко, ведь он никогда не задумывался о наших личных интересах. Делал только то, что считал нужным.       — Будет, когда мы найдем гроб, — мрачным тоном, оставляя последнее слово за собой, сдавленно вымолвил Эл.       Братья и сестра направляются в мою сторону. Им нечего больше сказать Нику. Они идут ко мне. Элайджа смотрит на меня, на его лице прочерчивается скорбь. Он похлопывает меня по плечу, как бы ободряя. Подождите-ка, он только что похлопал меня по плечу — значит, это не галлюцинации, а реальность. Вот чёрт, я действительно в прошлом. Эм... Тогда, насколько я помню, сейчас должна появиться наша мать.       Видимо, мои мысли кто-то реализовал, потому что, в следующий момент, дорогу нам перекрывает Эстер. Элайджа, Финн и Ребекка замирают, с изумлением смотря на неё, как на призрака. Да и я слегка обомлел от того, что не ошибся в своих догадках. Всё правда.       — Мама? — шелестит губами Ребекка, чуть отшатываясь назад.       Эстер проходит мимо нас, лишь на мгновение осмотрев каждого, будто мы её не волнуем, и идёт к Нику. Тот не поднимает на неё взгляд; совсем как тогда, то есть сейчас... Я уже запутался!       Клаус заметно нервничает, видимо ждёт своей участи. Боже, да ему стыдно. Он так унизительно выглядит. Ник, если бы ты знал, что сделает нам Эстер через два года, ты бы прямо здесь и сейчас придушил её.       В голове пробегает мысль, что можно убить мать сейчас, и она не побеспокоит нас в будущем. Хорошая идея. Разминаю пальцы для решающего момента. Готовлюсь, нацеливаюсь, и в самый последний момент внутренний голос говорит остановиться. Чёрт тебя побери! Нельзя так безрассудно действовать — я, может, не помогу, а совсем наоборот — усугублю ситуацию.       Тру переносицу. Сейчас, мамаша должна сказать что-то вроде, что пришла не убить Клауса, а объединить нашу семью. Да, по-моему, она сейчас так и должна сказать.       — Посмотри на меня, — приказывает она властным голосом.       Я уже и забыл, как звучит её голос.       Неожиданно, в голове возникают моменты из детства: как она пела для меня, как ругала. Не буду врать, я соскучился по этому голосу.       — Ты знаешь, зачем я здесь.       — Ты пришла убить меня, — подавленно говорит себе Ник.       Ну же, Эстер, скажи, что простила его. Хочу убедиться, что всё это реальность, и постараться найти ведьму, которая прояснит ситуацию.       — Никлаус, ты мой сын, и я здесь, чтобы простить тебя, — вкрадчиво отвечает она.       Глубоко вздыхаю. А мне даже начинает нравиться то, что я знаю всё наперёд. Улыбаюсь, но вовремя скрываю улыбку. Если я не перестану себя контролировать, то... Случится что-то не очень хорошее.       Довольный собой, я незаметно скрываюсь от семьи и выхожу на улицу.       Вечер. Моё любимое время суток: ещё не ночь, а уже навевает опасностью. Закрываю глаза; легкая эйфория окутывает тело, моё настоящее, вампирское тело. Признаюсь самому себе, что скучал по вампиризму, и, как по мановению волшебной палочки, чувствую, что по горлу словно наждачкой прошлись — это голод проснулся.       Дико скалюсь и вдыхаю в себя поток ветра, который несёт в себе человеческий запах — дурман для меня. Инстинктивно иду на запах, как хищник. Давненько не бывал в этой роли. Чем ближе подхожу к жертве, тем интенсивнее вскипают во мне животные инстинкты. В одну секунду клыки выросли, и я слегка придавил ими нижнюю губу. Так потрясающе я себя ещё не чувствовал.       Под глазами выступили маленькие венки, отчего я остановился и кончиками пальцев прикоснулся к ним. Я соскучился по своему прошлому.       Думаю, что для начала, мне нужно хорошенько подкрепиться, а уж потом решать, что делать. Это прошлое уже никуда не денется от меня. Теперь я знаю, где оступаться запрещено, поэтому обладаю преимуществом.       Меня отвлекает хруст веток. Поднимаю голову и вижу девушку, стоящую ко мне спиной. Она переминается с ноги на ногу, словно решается на что-либо. Её блондинистые волосы теребит ветер, донося до меня чарующий запах вишни. С помощью вампирского обоняния я могу ощутить каждую частичку этого запаха, содержащего в себе разнообразные оттенки.       Так темно на дворе, а она разгуливает по лесу одна. Что ж, тем лучше для меня.       Напрягаюсь, готовясь к решающему моменту, и срываюсь с места, будто лев или волк, но не суть. На вампирской скорости подлетаю к жертве; схватив за волосы, откидываю её голову назад, чтобы оголить шею, и придавливаю к стволу дерева. Припадаю к бледной шее, проводя своим клыком по тонкой, почти прозрачной, коже. Она дергается, но не кричит. Странная какая-то. Но сейчас меня волнует моя жажда. Прокусываю выпуклую вену и ввожу клыки в шею. Девушка охает, но даже её ох был странным. Он не возник из-за неожиданности. Девушка ожидала, что я её укушу.       Замираю на секунду в задумчивости, а она даже не кричит, не дергается. Может, я уже позабыл, какого это — охотиться? Кол, ты вампир или кто? Злюсь на самого себя. Рычу и безжалостно вгрызаюсь в шею. Пью кровь, не останавливаясь, всю, до последней капли, убеждённый, что лучше осушить жертву и не дать ей шанса выжить.       Когда кровь заканчивается, я отпускаю её. Она сползает на землю, и волосы, будто назло мне, скрывают лицо. Сначала мне всё равно, как она выглядит. Я разворачиваюсь, чтобы уйти из леса и прогуляться по городу, но не могу ступить и шагу. Любопытство разгорается во мне, и я, не в силах перебороть себя, подхожу к телу. Убираю локоны с лица девушки, и, как ошпаренный, отхожу на шаг назад.       Твою мать, это же Кэролайн Форбс! Ник меня убьет...