Син'дорайское Солнце

- Руины на месте Даларана. Руины на месте Лордерона. Руины на месте Терамора… Сколько раз я начинала все заново, но все возвращается к этому. Я предала своего отца ради мира на этой земле. Но отец был прав… Когда-то вы говорили мне не лезть в политику без его разрешения… А я стала причиной его смерти. Совсем, как Артас, правда? О, Каэль, почему вас не было рядом, когда я совершила эту глупость?! – всхипнула леди. - Я бы умер, если бы остался в Азероте… - Высшие эльфы не умерли! – закричала Джайна, подскочив с кресла. - Вы видели горстку тех, что сумел выжить! А знаете, смерть скольких видел лично я? Мои подданные умирали без магии Солнечного Колодца! – орал принц, также поднявшись на ноги напротив нее. - Сначала самые старые и маленькие. Потом те, кто когда-то получал тяжелейшие раны, залеченные целителями. Те, кому не хватило сил держаться, просто покончили с собой. Оставшиеся медленно скатывались в безумие. Сколько сумело бы приспособиться? Десятая часть?! Да и вообще, лично меня раньше казнили бы люди. - Простите, Каэль. Вы правы, - опустив голову, тихо произнесла она. Принц вздохнул и нервно прошелся по комнате. Ему хотелось втянуть волшебным потоком немного маны. Солнечный Колодец был восстановлен и магического голода Каэль не мог ощущать на самом деле, но иногда он чувствовал эту потребность даже на Кареше. Да и сам процесс поглощения энергии всегда успокаивал. После отравления Скверной Каэлю стало сложнее сохранять самообладание, раньше он не вышел бы из себя так легко. Думать о себе как о несдержанном эльфе было неприятно. Обычно он в таких случаях забирался на колени к любовнику и яростно терся лбом об его твердое плечо, в попытке почесать обманывающий самого себя несуществующими ощущениями мозг. Но Иллидана утащил осматривать город новый друг Джайны чародей по имени Кейлек, который на самом деле оказался синим драконом Калесгосом. Да и не прерывать же каждый раз разговор… - Но теперь Вы здесь, - продолжила леди, отвлекая его от мыслей о мане. - Вы поможете мне отомстить? Каэль застыл. Каждое слово Джайны отдавалось гулким эхом в его голове. Этого вопроса он боялся с первых мгновений встречи. Принц медленно обернулся и посмотрел ей в лицо. - Джайна, месть – не лучший выход… - Выбирайте, Каэль, - отрезала леди. - На чьей стороне син’дорай? - Син’дорай в Квель’Таласе больше не подчиняются мне. Все, что у меня есть – горстка эльфов, уцелевших после экспансии Орды и Альянса в Запределье, - попытался объяснить Каэль. В самом деле, не ждет же подруга, что он отправит в ее армию всех своих подданных? Да и не так много их, чтобы дать какое-то преимущество. Джайна усмехнулась. Презрительно и жутко. - Не увиливайте, друг мой. Вы сын короля Анастериана. Если все, что вы мне рассказали – правда, то син’дорай пойдут за вами снова. Я могу помочь вам восстановить ваши права на талассийский трон… квел’дорай Серебряного Союза подчиняются мне… Это тридцатипятилетняя девчонка или демон-искуситель? Каэль почувствовал, что ноги плохо держат его. За несколько лет его отсутствия в Азероте карту этого мира перекраивали как минимум десяток раз, больше, чем за всю предыдущую жизнь принца. Ввязаться сейчас в кровавую азеротскую политику… он не готов! Глаза Джайны горели ледяным безумием. Она подошла к Каэлю вплотную, ее пальцы легли на край ворота его мантии. Леди говорила горячечным шепотом, и если бы не пугающий смысл ее слов, можно было подумать, что она собирается поцеловать его. - Многие из Совета Шести знают вас и прислушаются к нашим словам, у вас будет поддержка тысяч магов. - Джайна… - Я никогда не хотела столько власти, Каэль. Мы мечтали с вами, что место главы Кирин-Тора будет вашим. Я готова его уступить. У меня есть обязанности перед людьми Кул-Тираса, я буду помогать восстанавливать Лордерон, – не отрывая взгляда от его глаз, леди быстрым нервным движением облизнула губы. - Мы с вами будем добрыми союзниками, Каэль. Эльф подумал, что если он останется в Даларане или Квель’Таласе, то Иллидан тоже будет часто посещать Азерот. И рано или поздно, ему придет в голову навестить старых знакомых в Дарнасе. Брата. И Верховную жрицу Тиранду. Он говорил Каэлю, что любит его, и у принца не было оснований ему не верить. Только не после двух лет демонстрации бесконечного терпения и самоотверженности, когда возлюбленный заботился о нем, как о беспомощном младенце. Память Каэля не пострадала от отравления Скверной: он с беспощадной точностью помнил и свои истерики из-за кристаллов с магией, и нападения на сюзерена, и даже неспособность (а на самом деле нежелание) самостоятельно принимать пищу и соблюдать гигиену. Тиранда – перевернутая страница в жизни Иллидана, но… зачем будить спящую Изеру? - Займите место, принадлежащее вам по праву рождения. Накажите тех, кто вас предал, кто позволил себе оболгать вас. Джайна прижалась к нему всем телом, как страстная любовница. Если сейчас зайдет Иллидан, все будет очень скверно, во всех смыслах. Иллидан периодически ревновал Каэля ко всем, кто был ему интересен или оказывался близко. Даже отсутствие физического тела у Шаффара или, когда они еще жили в Запределье, кристаллическая форма Му’уру не были помехой его подчас бредовым подозрениям. Каэль сделал шаг назад и попытался мягко отцепить руки леди от своей мантии. - Почти половина Азерота будет принадлежать нам, - прошептала она, не отпуская его. - Почти половина всего Азерота будет жить в согласии и гармонии. Альянс примет эльфов обратно, и на Восточных Королевствах воцарится долгожданный мир. Это не похоже на Джайну – так давить на собеседника. Насколько же велика ее боль, что заставляет ее забыть о всегдашней дипломатичности. Каэль помнил жажду мести, обуревавшую его, когда он выдвинулся в усеянный нежитью Лордерон с остатками эльфов из разрушенного Квель’Таласа. И помнил малодушные мысли о том, что справиться с рыцарем смерти у них все равно не выйдет, но зато героическая смерть избавит их от боли и отчаяния. Как выразилась сама Джайна, «чтобы все закончилось». Не наделала бы тут подруга беды… - Я не уверен, что доверять Альянсу – хорошая идея, - осторожно возразил принц. - В прошлый раз нам это слишком дорого обошлось. Джайна кивнула, признавая его право на такое мнение. - Кирин-Тор все еще… нейтрален. С его поддержкой Квель’Таласу не обязательно будет выбирать одну из враждующих фракций, - прядь волос упала магичке на лицо, и Каэль аккуратно отвел ее за ухо, чтобы не мешала видеть глаза собеседницы. - Джайна, я не могу бросить своих эльфов… там. А без их поддержки Иллидану будет сложнее. У нас там мирно, но это пока мы сильны. Понимаете? - Иллидан сильный боец, а к его мнению прислушаются син’дорай. Этас рассказывал мне, как он помог вам с магическим голодом. Он поможет нам, а потом маги Кирин-Тора помогут ему. Сотрудничать всегда выгоднее, чем выживать поодиночке. - Я не могу принимать такие решения один, - замотал головой принц. - Лорд Иллидан согласится, - леди, наконец, отпустила эльфа и сложила руки на груди с мудрым и кротким видом. - Он очень любит вас, Каэль, это сразу видно. Скажите ему, что хотите вернуть себе свои земли, надеть корону своего отца, и я уверена… - Джайна! Вы совсем себя взрослой возомнили, да? Я не попадусь на такую очевидную уловку! – возмутился он, - Ваша способность разбираться в чужих чувствах меньше нуля, я прекрасно это помню! Ничего вам не видно, тем более, сразу. Не вмешивайте сюда Иллидана и не пытайтесь использовать его особое ко мне отношение. Мы с ним договорились разделять чувства и политику. Последнюю фразу Каэль произнес даже с гордостью. Разделять, правда, плоховато получалось… Ничуть не смущенная сердитой отповедью, чародейка пожала плечами. - Жаль. С его помощью было бы проще. Каэль осуждающе скосил на нее глаза. - Я жду ваш ответ завтра, Каэль. Он вздохнул. Сидел бы себе тихо на Кареше, бед бы не знал. Бросить подругу в беде он не мог. Отказывать главе Кирин-Тора тоже нехорошо, квель’таласским син’дорай с ней еще в одном мире жить. Но способности взмахнуть рукой и установить в Азероте мир и спокойствие, попутно победив коварных обидчиков леди, у него тоже не было. Эта затея будет иметь шансы на успех, только если Иллидан решит их поддержать. А самому Иллидану сейчас азеротские союзы даром не нужны, у него на Кареше дел хватает. Если он и согласится, то только ради Каэля. Использовать любовную связь ради получения выгоды и власти – это низко. Или настоящий политик не должен воротить нос ни от каких методов, если они эффективны? Возможно, Каэль и не очень жаждет становиться настоящим политиком… Ему хотелось вцепиться в волосы, взвыть и постучаться головой о стену. Ну какой из него самостоятельный правитель Квель’Таласа или Кирин-Тора? Попадет на крючок очередному Гаритосу или леди Вайши. Теперь-то Каэль прекрасно видел, как ловко обвела его вокруг пальца хитрая нагайна, вовремя предложив помощь, а затем засветившись перед лордеронским маршалом, и устроив чудесное спасение эльфов в самый последний момент. От хитростей змееледи он, по крайней мере, остался в выигрыше. В Запределье легко было решать вопросы политики и дипломатии, пока за спиной син’дорай стоял повелитель этой земли. И он еще, наивный ребенок, обвинял главу Иллидари, что тот не торопится пускать его в Азерот! Поздно бежать к могущественному владыке под крылышко. Джайна потребовала принять решение. *** Иллидан целовал выступающие позвонки на обнаженной шее возлюбленного. В Запределье, когда зависимость Каэля от магии стала понемногу уменьшаться, принц сильно сердился из-за сокращения выдаваемых ему порций энергии. Пытался использовать волшебный поток снова и снова, но в своей комнате делать это было бесполезно (втягивать становилось попросту нечего), а за ее пределами полудемон тщательно за ним следил. Тогда Каэль, взбешенный постоянным контролем и ограничениями, назло Иллидану отрезал магией свои волосы, которые тот любил перебирать и растрепывать. Месть не удалась. Смешно встопорщившиеся кудряшками солнечные пряди и неприкрытая шея придавали эльфенку вид трогательный и беззащитный. Если бы не клыки, полудемон впился бы в эту сладкую шейку зубами. - Извини, что я без спросу сюда отправился... - сидящий на его коленях эльфенок прижался к любовнику спиной и правдоподобно изобразил раскаивающийся голос. - Но ты же все равно не разрешил бы… Полудемон тихо хмыкнул. Еще бы. - Еще денек тебе поболтать с подружкой, и чтобы у меня на виду были. А потом домой. Не в последний раз видитесь… - Эммм… - эльфенок повернул его руку ладонью вверх и принялся чертить кончиком пальца на ней круги. – Тут дела не очень идут. Син’дорай вступили в Орду, наши разработки помогли сделать мана-бомбу, которой уничтожили Терамор. Теперь вот из Даларана их выгнали… а это же мы научили людей магии, если бы не отец, то и Кирин-Тора бы не было... Иллидан нахмурился, прекратил целовать Каэля и развернул его лицом к себе. И к чему он клонит? - А еще оставшиеся квел’дорай рассорились с син’дореями. Как так можно, мы же один народ… Тут надо многое исправить, понимаешь? Мне придется остаться здесь. - Сами справятся, - отрезал полудемон. - Но они уже не справились, - возразил эльфенок, печально глядя на любовника. Надо же, какая самоотверженность. Ты-то, малявка, что сделать можешь? - Каэль, у нас сейчас другие задачи… - с беспредельным терпением начал он. - Это мой народ, Иллидан. Я за них в ответе – решительно заявил эльфенок и оправил одежду. - Этот народ тебя объявил предателем, не потрудившись разобраться в ситуации. Эльфенок вскинулся, собираясь возразить, но полудемон прижал пальцы к его губам, приказывая не перебивать. - Даже если ты готов их простить, у тебя нет никакой власти здесь. Как только они узнают, что ты жив, на тебя начнется охота. Ты же не рассчитываешь на справедливый суд, верно? Тебя тут поддержат полтора эльфа, не имеющие ни армии, ни связей, - он убрал руку и принялся успокаивающе поглаживать закусившего губу Каэля по бедру в такт своей речи. Иллидан преувеличивал: Роммат, как глава всех магов Квель’Таласа, наверняка мог оказать принцу немалую поддержку, а многие из син’дорай будут только рады правдоподобному объяснению невиновности Солнечного Скитальца, когда-то спасшего их народ от мучительной гибели. Иллидан тоже мог выделить Каэлю армию, но если Лор’Темар им не поверит – а с чего бы ему, распробовавшему вкус власти, верить – то они только снова утопят Квель’Талас в крови. Использовать карешские маготехнологии… не оставить бы на месте королевства дымящийся кратер. Раньше Иллидан без раздумий бы согласился на эту авантюру, но раньше он не привык отвечать за вверенные ему жизни тысяч подданных и безопасность целого мира. - Подожди немного, скоро мы разберемся с делами на Кареше… - У меня здесь уже есть связи! – звонким голосом объявил принц. – Джайна организует мне поддержку Кирин-Тора и некоторых королевств людей! Так вот откуда ветер дует. Иллидан не зря посчитал леди Праудмур опасной. Ловко задурила голову эльфенку. Послушный ей король син’дорай… - Каэль, за эту помощь придется потом расплачиваться. - Я понимаю, - возразил принц. - Ни саргераса ты не понимаешь! – в сердцах бросил полудемон. - Это еще не твой уровень политики. Эльфенок вскочил на ноги и в гневе уставился на него. - Ты совсем в меня не веришь, да? Думаешь, я безмозглый младенец, который позволит более крупным фигурам вертеть собой? - Джайна уже вертит тобой, как хочет, - старательно сохраняя спокойствие, возразил Иллидан. Он понял свою ошибку, как только закончил фразу. Какой имп его за язык потянул? Силуэт Каэля охватило алое пламя ярости. - Джайна - мой друг, – отчеканил он, сжав кулаки и сделав презрительную мордашку. - Ее иногда заносит, но она никогда не будет лгать мне или желать моему народу зла. Единственный, кто здесь вертит мною, как хочет – это ты! Долго изображать надменность у него не получилось: эльфенок перешел на крик и в бешенстве запустил волной пламени в стену. Полудемон почувствовал, как от жара натянулась на лице кожа. Он вскочил и обнял Каэля, пытаясь его успокоить. Эльфенок уперся ладонями ему в грудь. - Ты только о том и думаешь, что я должен делать все, что ты скажешь, - шипел принц. - Я кто тебе вообще? Иллидан притиснул его к себе ближе, косясь на охваченную огнем стену. Магическое пламя не дымило и не распространялось на предметы обстановки, но тушить-то надо будет. - Каэль, - ласково начал он. Видел бы его сейчас Мал, не поверил бы. Иллидан – само воплощение терпения и миролюбия. Эльфенок перестал бестолково пытаться вырваться из его рук и сплел заклинание магического ожога – болезненное, но не оставляющее ран. Чародей, саргерас его! Иллидан был сильнее и физически и магически, легко бы справился, но этому дурному вертикальноухому мальчишке хватит «ума» начать кидаться огнем вблизи. Сам еще обожжется. Пришлось отпустить. Эльфенок когда-то отвечал на вопросы Иллидана о жизни даларанских студентов, что швыряться магией во время ссоры – отвратительно и вульгарно. Но отец и наставники были мертвы, и некому было отругать Каэля за недостойное принца Солнечного Скитальца поведение. Фел демонстративно расписалась в педагогическом бессилии и самоустранилась от всех неприятных родительских обязанностей, предпочитая быть сыну подружкой и коллегой, а Иллидана вопрос хороших манер беспокоил в последнюю очередь. В итоге син’дорайский принц, после болезни все еще бывший несколько неуравновешенным, за годы на Кареше еще больше подрастерял свою чопорность. Во Дворце Вихрей в помещениях, где часто бывал юный огненный маг, на мебели и стенах предусмотрительно стояла магическая защита. Каэлю хватило бы силы пробить ее, но он не терял контроль над собой и не вкладывал в удары много энергии. - Давай сейчас успокоимся и нормально поговорим. Каэль’Тас Солнечный Скиталец с высокомерным видом сложил руки на груди и, задрав подбородок, выжидательно уставился на него. Полудемон давно чувствовал, что в их паре война за передел власти скоро начнется. Надеялся, что у него в запасе больше времени, чтобы воспитать в Каэле умение прямо и своевременно проговаривать все проблемы, идти на компромиссы. У принца уже временами превосходно получалось вить из него веревки. Слово «равноправие» еще не прозвучало, но Каэль требовал больше свободы действий. Продолжая творить глупости. Чего стоил один только его изначальный план возвращения домой, включающий в себя путешествие на дракондоре на юг к заново открытому Темному Порталу и поиск в окружающей осколок бывшего Дренора пустоте прохода на Кареш! Того самого, через который спаслись остатки экспедиции Альянса. Не было смысла утаскивать принца на Кареш силой, магу таких талантов нужно полчаса, чтобы создать телепортационный канал в эльфийскую столицу. Не сможет же он приглядывать за ним ежесекундно и в кандалах держать. Хотя, мысль… Иллидан хмыкнул. Что делать-то с этим чудом теперь? Приказывать Каэлю как вассалу Владыка Севера не хотел: в самом начале их отношений он сам обещал ему не смешивать отношения с политикой. Хотя удрать в другой мир без разрешения сюзерена, более того, вопреки прямому запрету контактировать с посторонними, что поставило под угрозу безопасность империи на Кареше, а теперь влезать в сомнительные альянсы – это и в политическом аспекте более чем серьезный проступок. Но если Каэль упрется и решит разорвать союз, аргументов у Иллидана не останется. Это будет совершенно идиотским шагом со стороны предводителя малочисленных карешских син’дорай, но когда это бунтующие юнцы вели себя мудро? Из-за долгой болезни Каэль потерял власть над своими эльфами: его советники отчитывались лично Иллидану и выполняли его приказы напрямую. Через несколько месяцев после удаления кристалла Каэль перестал так сильно походить на презренного, и полудемон стал брать его на совещания и на заседания Совета Иллидари. Сначала принц тихо сидел, глядя внутрь себя, но по мере выздоровления стал поворачивать голову к говорившим, слушать, потом – задавать вопросы. Уже на Кареше полудемон стал поручать ему простейшие задания, советоваться. Со временем Каэль все больше втягивался в руководство делами своего народа, но эльфы теперь своим прямым сюзереном и защитником считали Иллидана, «усыновившего» их юного принца. Место правой руки Владыки прочно заняла Вайши, мать его наследницы и предводительница самой многочисленной части армии Иллидари. Полудемон пока опасался доверять принцу больше власти, но ведь раньше эльфенок как-то справлялся: назначал толковых советников и исполнителей, руководил развитием образования, строительством, дипломатией… Каэлю, возможно, хочется занять более подобающее Солнечному Скитальцу место в мире... Навести порядок в Квель’Таласе… Иметь более-менее надежный плацдарм в Азероте было бы неплохо… Надо еще ухитриться все это устроить, оставаясь в тени: благодарные за помощь азеротские син’дорай раньше благосклонно смотрели на союз принца с Иллиданом, но не потерпят правителя-марионетку. Даже если ему еще ста семидесяти не сравнялось. Мотаться друг к другу из мира в мир порталами... Когда Иллидан оставил Каэля, маленькое воплощение сдержанности и благоразумия, без присмотра в Пустоверти, тот спелся с живым кристаллом – мастером ментального контроля, построил мощнейшие энергетические комплексы, научил син’дорай магии Пустоты, начал восстановление Солнечного Колодца, а потом чуть не умер и попался в лапы Кил’Джедену. На Кареше, возвращаясь после походов и дипломатических отлучек, Иллидан, если не брал Каэля с собой, первым делом устраивал своему любимому головомойку за очередное самоуправство или сцену ревности. Полудемон с силой потер основанием ладони лоб между рогов. Вот не было печали… - Встретимся с Ромматом, составим план действий. Наведем порядок в Луносвете, вправим мозги твоему наместнику, коронуешься хоть, наконец. Потом будешь мириться с людьми и высшими эльфами. Только ради Элуны, Каэль, никаких побегов саргерас знает куда, войны с А’далом и прочей самодеятельности! - Хорошо! Обещаю! Каэль радостно повис у него на шее. Иллидан легонько шлепнул его пониже спины. - Туши свое творчество, давай. *** Магистр Роммат вздрогнул. Он снова ощутил нарушение ткани пространства Дворца Ярости Солнца, хотя тихий звон, появляющийся при использовании Шара Транслокации, до его ушей не доносился. Сославшись на массу скопившихся и требующих его внимания дел, он покинул неторопливо беседующих Халдарона и Лор’Темара и поспешил во Внутреннее Святилище, стараясь не переходить на привлекающий ненужное внимание бег. Так и есть. Недавний визитер терпеливо поджидал его, небрежно прислонясь спиной к белой мраморной стене. Пока магистр подбирал слова, он взмахнул руками и в воздухе шесть лиловых искр, вращаясь, образовали темный круг портала. Гость махнул головой в сторону круга, молчаливо предлагая Роммату войти. Магистр медленно, не теряя видимого самообладания вошел в портал. Что бы ни ожидало его: суд или предложение о сотрудничестве, он был готов принять это спокойно и с подобающим син’дорею достоинством. Пространственные врата вывели его в хорошо знакомый строгий кабинет. За массивным столом сидел хмурый магистр Верре’Тас, последний выживший родственник погибшего принца, с которым Роммат нередко вел дела. Он надменно и чуть устало смотрел на посетителей. Услышав шорох за своей спиной, великий магистр обернулся к выходящему из портала чародею и только тогда заметил сидящего в кресле справа зладокудрого юношу. Тот поднял на него глаза и солнечно улыбнулся. - Рад снова видеть вас, магистр Роммат. Принц Каэль’Тас Солнечный Скиталец, живой и ничуть не походящий на презренного, здоровый и даже выглядящий младше, чем в их последнюю встречу, из-за короткой стрижки и отсутствия нервной складочки на переносице. Прямо перед ним. Магистр резко втянул в себя воздух. Ему хотелось броситься перед его высочеством на колени и, припав к царственной руке, разрыдаться от счастья. Разумеется, он бы не позволил себе столь недостойного поведения. Милосердие принца Каэль’Таса было поистине безгранично. Он поднялся на ноги и сам легонько коснулся своего бесполезного слуги. - Все в порядке, наставник Роммат. Я, правда, жив. Не верите? – неверно истолковал он молчание магистра. Его высочество говорил с ним легко и беззаботно, совсем как до нападения Плети. Дрогнувшими пальцами Роммат накрыл ладонь принца на своем плече. - Верю, - прошептал он, не отрывая горящего взгляда от лица Син’дорайского Солнца. - Верите, вот и хорошо, - раздался у него над ухом звучный голос лорда Иллидана, сбросившего личину син’дорея. Полудемон, стеной возвышавшийся над статным, крупным для эльфа магистром, положил фиолетовую руку ему на шею и оттащил от принца, подтолкнув в направлении свободного кресла. - Его высочеству «не понравилось кое-что из происходящего здесь», - объявил лорд все еще ошарашенному Роммату. – Так что у вас много работы. - Квель’Талас выйдет из Орды и заключит союз с Далараном, - сообщил принц. Мерзко, по-стариковски захихикал Верре'Тас: отношение Роммата к Кирин-Тору квель’таласским магам было прекрасно известно. Великий магистр почувствовал, как у него дернулся глаз. - Я готов приступать к обсуждению, - твердо ответил Роммат.