Син'дорайское Солнце

Каэль понимал, что ему попадет от Иллидана за самоуправство, но сильно не боялся: он знал, что любовник не обидит его. В арсенале полудемона были более гуманные и эффективные методы. Закидает насмешками, вгонит в краску, продемонстрирует свою власть над ним. Однажды, не посоветовавшись с Иллиданом, Каэль затеял масштабное строительство сооружения на эфириальских и нааровских технологиях, которое позволяло бы спрессовывать разлитую в воздухе магическую энергию. Это позволило бы создавать объекты помощнее манабомб, но син’дорей строил его с исследовательской целью безо всяких милитаристских мотивов. Ну, почти безо всяких. Не такой же он ребенок, чтобы не понимать, что все мало-мальски мощное можно переориентировать на военные цели. Утереть нос Шаффару, продемонстрировать, что жители северного континента тоже не дикари с дубинами, получить мощное оружие на случай... на любой непредвиденный случай. Иллидан и Вайши сначала пропесочили его на совещании, спасибо, хоть без присутствия нового Совета Иллидари. А вечером, в спальне, Владыка Севера устроил Каэлю… син’дорей даже не находил подходящих слов, чтобы описать случившееся и свои ощущения. Это происходило в покоях полудемона на верхнем этаже Дворца Вихрей – роскошного и светлого сооружения, будто парящего над землей, абсолютно не похожего на мрачный и приземистый пирамидообразный Черный Храм. По своей архитектонике резиденция Владыки Севера напоминала Шпили Ветрокрылых – имение рода потомственных следопытов на юго-западе Квель’Таласа. Словом... ну, это было стыдно. Те минуты показались ему мучительной вечностью, но потом, вспоминая этот случай, принц чувствовал, как кровь приливает к низу живота. Каэль редко чувствовал вину или стыд за происходящее в постели, после того как покидал ее. Извращенцем в их паре считался Иллидан, научивший любовника плохому, поэтому все сомнения в нормальности своих реакций принц отметал непоколебимым «это все он». Смущался – да, Каэль так и не научился непринужденно болтать на сексуальные темы, - но наедине с собой старался не забивать вопросами порока свою светлую голову. Иллидан сорвал с него фиолетовый банный халат с вышитым сияющим глазом Кирин-Тора и резко толкнул принца на постель. Ой. Каэлю не нравилось такое бесцеремонное обращение, но тело все равно реагировало на прикосновения любовника. Он поднял на полудемона расстроенный взгляд. Глухо помянув Саргераса, Иллидан разделся и, улегшись рядом с Каэлем, крепко обнял его, впиваясь в шею поцелуем. - На Кареше – получишь, - предупредил он. - Угу. Ну во-о-от, просто отлично. Теперь еще и нервничать, ждать наказания. Принц мрачно скривился. Может, ему еще и побегать, как собачонке, за лордом, выпрашивая прощение? Иллидан вылизывал его ухо, заставляя любовника ерзать в его объятьях. - Ка-а-а-э-ль, солнце мое… непослушное. Вообще-то, солнце как раз и не должно быть послушным. Правда, Каэлю пока не хватало наглости сказать это вслух. Полудемон просунул руку ему под плечи, вынуждая запрокинуть шею, и принялся покрывать поцелуями его ключицы. Не очень удобно, но иначе рога будут мешать. Язык любовника горячо и щекотно заскользил по его груди. Каэль представил себя огромным бутербродом, который никак не поместится Иллидану в рот. - Какого саргераса, Каэль? В чем дело? – полудемон навис над ним, опираясь на вытянутые руки. Син’дорей промолчал. Да ни в чем… - Ты же не думал, что твоя выходка сойдет тебе с рук? Нет, не думал. И вообще… Можно подумать, сам – паладин. Принц отвернулся. - Каэль! На такой громовой рык пол Даларана сбежится. - Что? – спокойно спросил принц. Иллидан сел на постели. - Ты… - он махнул рукой, оборвав собственную фразу. Правильно. Какой смысл вопрошать, чем он недоволен, когда сам прекрасно знаешь. Лежать голым было неловко, поэтому син’дорей тоже сел. Иллидан протянул руку, коснувшись его щеки будто бы ласкающим движением, а потом сдвинул ладонь на затылок, подтаскивая Каэля прямо к своему лицу. Лорд был в ярости, но ничего не говорил. Слов нет? Ну, посиди, подумай. Каэль вовсе не пытался отвертеться от расплаты за поступок. Но подчеркивание Иллиданом полной уверенности в своем праве выносить ему приговор и отмерять наказание принца обижало. Неужели нельзя нормально поговорить, хотя бы просто выслушать его? Полудемон вскочил, сделал несколько гневных шагов по комнате и ударил по боковине деревянного шкафа, ломая кирин-торское имущество. Скверна зелеными пятнами светилась на полу там, где ступали его копыта, и полупрозрачными вихрями кружилась в воздухе. Он сделал несколько глубоких вдохов и сквозь зубы повелел: - Подойди сюда. Принц в сомнении поднял на него глаза. Он, конечно, не думал, что повторит судьбу шкафа, но ругаться можно из любой части комнаты. - Подойди сюда, я тебе сказал! – рявкнул полудемон. Разумеется, Владыке Севера просто хочется полюбоваться, как выполняются его приказы. Вздохнув, Каэль подчинился. Встал перед Иллиданом, с вызовом глядя ему в лицо. Тот положил руки ему на плечи, открыл рот, видимо, собираясь прочесть нотацию. Принц скептически приподнял длинную бровь. Нотация в исполнении главного зачинщика неприятностей среди кал’дорай. Ну-ну. - Ладно… саргерас с тобой, ничего тебе не будет. Иди сюда. Каэль опустил взгляд, шагнул к полудемону и уткнулся лбом ему в грудь. Нижний элемент левого знака Скверны оказался как раз на уровне его глаз. Эту завитушку он помнил до мельчайших подробностей. Там, где на символе словно была засечка, фиолетовая кожа была обожжена и этот шрам не сходил. Каэль знал, что сила Скверны проступила на теле Иллидана изнутри, когда падший титан влил демоническую энергию в его глазницы. Очень много демонической энергии. Сопоставимо лишь с незащищенным суточным пребыванием вне карешских куполов. Поэтому кожа не пострадала, за исключением совсем крошечных участков, где линии символа шли близко друг к другу. Несмотря на превосходную регенерацию полудемона и десять прошедших тысячелетий, кожа Иллидана там так и не восстановилась. Теплые ладони любовника гладили его по голове и спине. - И чего ты… - Сам чего, - еле слышно буркнул Каэль, обнимая Иллидана за талию и прижимаясь к нему ближе. Полудемон поцеловал его в макушку, подхватил на руки и отнес к постели, уронив на нее с высоты около метра. - Какого… - возмутился принц. Владыка Севера навис над ним, опираясь на локти и прижимая своим телом к кровати. Запустил пальцы Каэлю в волосы и поцеловал, нагло вламываясь языком в его рот. - Я соскучился, - объяснил Иллидан. Каэль вздохнул. Не магией же отбиваться от него… Называя Каэль’Таса сильнейшим среди син’дорай магом, эльфы тактично не уточняли, что он смог претендовать на такой титул только после гибели короля и квель’данасских магистров, защищавших Солнечный Колодец от Плети. Принц унаследовал сильный дар от Солнечных Скитальцев, много поколений бравших в жены могущественных магичек, затем его способности развивали с самого рождения, к тому же он увлеченно изучал магию как талассийской, так и даларанской традиций. После своего выпускного экзамена Каэль получил предложения о наставничестве от всех архимагов Совета Шести. Больше всех настаивал квел’дорей Крас, талантливейший огненный чародей, много веков живущий за пределами Квель’Таласа. Но остальные члены Совета хохотали, что Крас, главный любитель везде совать свой нос и спасать мир, втянет юного принца в такие авантюры, что король Анастериан пошлет к нему наемных убийц. В итоге Каэль пошел к Антонидасу, чтобы больше времени проводить с Джайной. Они вдвоем считались лучшими выпускниками Даларана за последние полвека. Но рядом с самоучкой-полудемоном, теперь под руководством жаждущей вернуться к преподаванию Фелориэль изучавшим защитные заклинания и техники правильного наполнения плетений, Каэль ощущал себя посредственностью. Руки полудемона скользили по его телу жадно, но не грубо. Принц расслабился и обнял любовника. Иллидан, конечно, излишне любит покомандовать, но он такой ласковый и добрый… *** Иллидан нередко чувствовал себя отцом трудного подростка. Каэль уже не подросток, а юноша, но от этого не проще. Обладая характером замкнутым, сложным и неуживчивым, Каэль пока еще не часто решался спорить с Иллиданом, но имел нехорошую привычку молча копить недовольство, пока оно, дойдя до некой критической массы, не вырывалось наружу. Хорошо, если в старом добром скандале с брошенными сквозь зубы нелепыми угрозами, а если вот в таких финтах с побегом? Иллидан смутно помнил себя в таком возрасте. Спорить с родителями было бессмысленно – их сначала еще надо было найти и уговорить уделить ему время. Роль заботливого опекуна для него выполнял Малфурион, родившийся на пол суток раньше, и посему мнящий себя старшим братом. Как Мал справлялся с его фокусами? Иллидан помнил старые ссоры, свои обиды, а вот действия брата – нет. Кажется, разругавшись в пух и прах, они расходились каждый в свою сторону, пока несколько часов спустя Малфурион не приходил с нотациями и невыносимо долгими разъяснениями, кто в чем был не прав. В глубине души восхищенный способностью брата первым пойти на примирение, Иллидан не решался послать его к древням с его занудством, поэтому терпеливо выслушивал, мысленно закапываясь глубоко под землю, все подробности. Сам он предпочитал вместо долгих неловких примирений остыть и сделать вид, что ссоры не было. Но, наверно, у брата были еще какие-нибудь методы? *** Полудемон устроился в удобном кресле с низкой спинкой, с наслаждением растянув крылья по всей их длине. Отсюда было очень удобно наблюдать за беседующими на диване магами, смущая Каэля пристальным разглядыванием его видневшихся из широких рукавов мантии запястий. Эльфенок, в отличие от своей приятельницы, давно научился определять направление взгляда Иллидана, поэтому забавно краснел и одергивал края рукавов, пытаясь их прикрыть. - Если бы мы не ушли тогда… я не могу перестать думать об этом… ничего бы не было, – печально говорила Джайна. - Артас не стал бы Королем-Личом, я не отправилась бы в Калимдор… мы бы победили Плеть в Лордероне, в самом зачатке, как он и хотел… - Мы бы потащились за ним в Нордскол и стали его первыми рыцарями смерти. Или санлейн. Вам что больше нравится, Джайна? – язвительно поинтересовался Каэль. На памяти Иллидана, леди поднимала эту тему уже в третий раз. Каэль, гостивший здесь почти на неделю дольше, наверно, скоро прямо посоветует ей заткнуться. В присутствии леди Праудмур интуиция полудемона просто вопила об опасности. Джайна горевала, делилась сомнениями и грустью, вытирала кончиками пальцев прозрачные слезы, и ее переживания были искренними: Иллидан постоянно видел темные фиолетовые и мрачные стальные пятна и полосы вокруг нее. Но что-то все равно было не так… Оттого что чувства подружки принца были настоящими, их способность воздействовать на Каэля только увеличивалась. Нет, не только в этом дело… - Значит, мы должны были придумать что-то, чтобы переубедить его, - не унималась леди. - Джайна, принц Менетил поступил тогда в Стратхольме совершенно правильно, – объяснял Каэль, поглаживая ее по руке. - Город должен был быть уничтожен. Не Артаса вина, что враг оказался в разы сильнее его. Демоны умеют не только затуманивать разум, но и брать эльфа или человека под полный прямой контроль. А с Повелителем Смерти с трудом справился весь Азерот. Что один человек мог противопоставить этой силе? - Но… - Даже не думайте, Джайна. Менетил был обречен с того мгновения, как выбор Повелителя Смерти пал на него. Мы ничего не могли сделать. Леди выглядела одновременно и утопающей в печали, и сдержанной. Словно чувства, открываемые ею старому другу, были лишь вершиной айсберга. Ее идеально прямая спина наводила на мысль, что леди вовсе не нуждается в собеседнике, с которым можно было разделить свою боль. Страдание, сожаление и злость на саму себя, бурлящие в ее душе, но контролируемые несгибаемой волей, переплавлялись, перековывались в стальной клинок холодной ненависти, который она потом использует для возмездия своим обидчикам. Зачем в таком случае она жалуется на жизнь Кейлеку и Каэлю? Иллидан не мог точно истолковать свои ощущения. Все эти его вопросы и подозрения казались ему одновременно и разыгравшейся паранойей, и преступным бездействием. - Я все еще не могу принять это. Если бы его дух был более крепок, если бы я оказала ему больше поддержки, если бы вы действовали иначе… - Я-то что мог сделать? – проворчал эльфенок. – Он меня терпеть не мог. - Не начинайте, Каэль, - печально покачала головой Джайна. - Я знала, что Артас был влюблен в вас. - Я не слышал эту историю, - скрипнул зубами полудемон. Он, конечно, не такой идиот, чтобы ревновать к мертвому, тем более, что прекрасно видел отсутствие опыта у эльфенка в начале их отношений. Но ему казалось, что у юного принца нет от него секретов. - Мы поехали в Низину Арати со студентами… - начала леди, но Каэль перебил ее. - Он ревновал леди Джайну ко мне и решил отпугнуть, сделав вид будто… - принц покрутил в воздухе пальцами, подбирая слово. - Он целовался с Каэлем, - «сдала» друга Джайна. Переключившись на старые воспоминания, леди выглядела почти веселой. - Нет! – воскликнул эльфенок. – Он пытался меня поцеловать, но это только для вида, а не… Никакой романтической подоплеки там не было! - Каэль, я же не совсем наивная девочка была тогда. В тот момент, может, и не было, но потом я прекрасно видела ваши перегляды, слышала намеки и перешептывания. И ваш феникс, друг мой, защищал у Дольного Очага именно Артаса. - Я думал, вы расстроитесь, если на ваших глазах его растерзают мертвяки! – обиженно объяснил он. Юный принц сделал ей страшные глаза в молчаливой просьбе прекратить. Он выглядел ошарашенным, очевидно, не ожидая такого коварства от подруги. Или она просто не знает, что Каэль и Иллидан – любовники? У бывших сокурсников было достаточно времени обсудить личную жизнь. Она же ему не мама, запретить не может. С какой целью принц скрыл это от нее? Глава Кирин-Тора – хорошая партия. Фелориэль была всего лишь дочерью лорда и одной из Совета Шести, но королю Анастериану этого было достаточно, чтобы счесть ее равной себе. А Джайна еще и наследница правителя какой-то мелкой человеческой страны, насколько Иллидан понял из объяснений Каэля. - Ты не рассказывал мне эти детали, любимый. Иллидан пересел на диван рядом с син’дореем и, потянув его на себя, заставил откинуться ему на грудь. Каэль покраснел, но трепыхаться не стал. Джайна вытаращила на них светлые глаза и прикрыла кончиками пальцев рот. В этот момент она походила не на ледяную королеву, а на выскочившего из-под защиты карешского магического купола син’дорея. Иллидан догадывался, о чем она думала: сюзерен и зависимый от его воли вассал, многотысячелетний мужик и сто семидесятилетний юноша, огромный пугающий демон и хрупкий стеснительный эльф. Пусть лучше обвиняет его в растлении, принуждении или даже изнасиловании, но не строит планов насчет его любовника. Иллидану не придется оправдываться, если она сама на него нападет. Но леди удивила его. Несколько мгновений она ошарашено переводила взгляд с него на бывшего сокурсника, а потом мягко улыбнулась им обоим. - Рада, что вы нашли свое счастье, Каэль. Ее силуэт для полудемона выглядел окутанным лазурными лучами: радость леди была искренней. Иллидан удовлетворенно дернул уголком клыкастого рта. Поняв, что его ругать не будут, Каэль расслабился в руках любовника и засиял как солнышко во всех спектрах демонического зрения.