Just a perfect day

Тихо скрипнула дверь, и мгновением позже моя жена залезла ко мне под одеяло. Удивительная у нее способность — создавать спокойствие там, где есть она. Кто-то из наших друзей, возможно, не понял бы меня — где Тонкс и где спокойствие? Вот Тонкс и схватка в Лютном переулке, Тонкс и разбитая посуда — это да. Но тем не менее. Когда она утыкается носом в мое плечо и я вдыхаю ее запах, на какое-то мгновение кажется, что это совершенно обычный поздний вечер. Что через несколько минут луна не заглянет в щель между шторами. Мне хочется ее обнять, но я себя останавливаю. — Тедди уснул? — Конечно. Когда устал доказывать мне, что совершенно не хочет спать. — Я думал, ты останешься на эту ночь в его комнате. Перед трансформацией я обычно начинаю хорошо видеть в темноте. Она молчит, потом слегка улыбается, и в глазах мелькают упрямые искорки. — Я буду спать здесь. Мог бы уже и привыкнуть. Она берет меня за руку. Я смотрю в потолок. Мог бы и привыкнуть… Не уверен, что могу к этому привыкнуть. К тому, что рядом со мной, перед тем как я… перестану быть человеком, лежит и спокойно дышит моя жена. И не боится. И… и ничего не меняется. Как правило, накануне я прошу ее остаться в комнате Тедди. Не потому что я буду опасен для нее. Слава Мерлину, аконитовому зелью и ученым парням из Мунго, это давно позади. В голове не укладывается другое — как она может оставаться рядом, когда происходит это? Но раз за разом она приходит держать меня за руку, когда… Начинается. Как плотно ни задергивай шторы, ее свет все равно просочится. Может, никакого луча и нет, и это мне только кажется, но каждый раз как будто иглой он прошивает комнату. Втыкается в меня и начинает разбирать и сшивать заново. Я еще чувствую, как она крепче сжимает мою руку. Потом начинаются привычные боль и ломка трансформации, длятся и растягиваются, ощущение тела тает… Потом я будто на короткий миг теряю сознание. И прихожу в себя уже волком. Прихожу в себя? Это не те слова. В том-то и дело, что не в себя. Это странное действие аконитового зелья. Ты сохраняешь разум, но при этом перестаешь быть собой. Куда помещается разум человека, когда ты волк? Иногда мне кажется, что я нахожусь нигде, уменьшаюсь до точки, присутствующей и наблюдающей. А вместо меня — волк. И это так…странно. В волке нет зла, он просто совсем другой. Он сам по себе, он не имеет отношения к твоему разуму. Волк коротко прикасается носом к руке женщины и спрыгивает на пол. Устраивается на ковре. Лежит и молча смотрит в темноту. Он уже привык к присутствию человека, поэтому ему спокойно. Впрочем, он не определяет ее как человека. Он понимает, что она не волк, но при этом своя. Ей можно быть рядом. Но волк всегда вначале отходит от нее. Считает, что так правильно. А вот она так не считает. Покрутившись немного на кровати и повздыхав, она встает и, таща за собой одеяло, устраивается на полу рядом с волком, приткнувшись спиной к его спине. Волк ворчит. Он помнит, что она так делает, но считает нужным высказаться. Он встает и крутится на месте, потом снова ложится, устраиваясь поудобнее. Женщина сонно дышит. Волк вздыхает и кладет морду на ее босую ногу, высунувшуюся из-под одеяла. Потом засыпает, продолжая иногда чутко шевелить ушами во сне. Часа через два (волк ощущает время иначе, но для этого нет слов в человеческом языке) дверь в комнату снова открывается. Волк, мгновенно проснувшись, поднимает голову. В проеме стоит, зевая и сонно покачиваясь, маленький мальчик. Волк знает его. Определяет как детеныша. Мальчик завернут в свое маленькое одеяло, как в плащ. Удивительно, что он до сих пор не шлепнулся на пол, запнувшись за его край. Он, продолжая зевать, подходит к женщине и волку. — Мама и папа, — бормочет он довольно. — Тедди нашел. Волк смотрит на него, не мигая. Женщина, не просыпаясь до конца, неразборчиво бурчит, чтобы Тедди шел спать к себе. Мальчик не обращает на это внимания, укладывается рядом и моментально засыпает. Он лежит поперек, сложив ноги на волчью спину. …Я просыпаюсь около четырех утра. Вся моя семья так и спит рядом со мной на полу. Я осторожно выползаю, нашариваю одежду. Потом левитирую всех на кровать. Меня, как всегда после таких ночей, пошатывает от слабости. Смотрю на них, спящих. Потом пытаюсь отвоевать себе тоже немного места. У моей жены и сына есть отличительная способность занимать все пространство кровати целиком. Думаю, что это генетика. Гермиона однажды про это рассказывала, на примере рыжих волос Уизли. Засыпая вновь, я чувствую, как в бок мне упираются пятки Тедди, а Тонкс утыкается лицом в мое плечо. Острым подбородком в ключицу.