Just a perfect day

Римус прошлепал босыми ногами на кухню и, не говоря ни слова, поставил кофейник на огонь. Его молчанию я не удивилась, впору было удивиться, что после полнолуния у него вообще были силы встать. Мы с Тедди заканчивали завтрак, точнее, я жевала тост, а Тедди возил ложкой в своей овсянке. Небеса преблагие, как хорошо не переживать о том, достаточно ли ест твой ребенок. Флер вот зациклена на этом. Я же твердо держусь убеждения Андромеды, что при наличии еды ни один своенравный малец от голода еще не умер. Я с тревогой посмотрела на мужа. Выглядел он не то чтобы очень, бледное лицо, запавшие глаза и все остальное наследство луны после таких ночей… Ему бы сейчас, конечно, лечь обратно в кровать и проспать еще часов двенадцать. Меня кольнула совесть за мою затею, но я тут же ей ответила, что если бы я не организовала нам этот выходной вместе, он бы себе мигом организовал еще один рабочий день в том магловском магазине, куда его недавно взяли. Грузчиком. Грузчиком, черт побери! От одной мысли, что он этими руками мог бы держать книги, а таскает ящики, мне захотелось пойти и взорвать этот магазин. А потом пойти и раскатать по кирпичику Министерство. А потом… Я поймала взгляд мужа. Он слегка насмешливо улыбался. Наверно, все мои мысли написаны у меня на лице. Или же Римус владеет легилеменцией. Я улыбнулась ему в ответ и почувствовала, что немного остываю. — Они скоро должны прийти. — Хорошо, — сказал Римус и отобрал у меня свою кружку с кофе, которую я схватила автоматически. — Только, знаешь, я до сих пор не уверен, что это хорошо с нашей стороны — просить их побыть с Тедди… Впору было снова заскрипеть зубами от злости. Вот он как есть, мой идиотский благородный муж, которому вечно кажется, что если кто-то в чем-то пойдет ему навстречу или поможет, так сразу же создаст себе огромные неудобства и вообще чуть не в гроб себя вгонит. Я отобрала его кружку и отхлебнула кофе, чтобы ответить поспокойнее. — Это мой, — Римус спокойно вынул кружку из моих пальцев. — А ты сейчас про себя считаешь до десяти и думаешь — о Мерлин, опять этот старый зануда со своей волынкой про благородство. Я расхохоталась. — Точно! Признавайся, ты легилемент? — Нет. — Ну еще б ты признался!.. Тедди — его крестник. И если бы он не мог, он бы просто отказался, разве нет? — Наверное, да. Благослови тебя небо, Гарри. — И Джинни. Они собирались прийти вместе. — И Джинни, — согласился Римус. — Ее особенно. Краем глаза я заметила, что Тедди нырнул под стол, но решила пока не выяснять, в чем дело. Все, что дает родителям двухлетнего ребенка возможность передохнуть, приветствуется. Все, кроме… должны же быть какие-то ограничения? Или нет? Коротко прозвенел звонок, и на пороге возникли Гарри и Джинни. Я разулыбалась — вот уж кого я всегда рада видеть. Даже если они пришли не с целью посидеть с моим ребенком. Хотя если быть честной — если они пришли посидеть с моим ребенком, я рада видеть их еще больше. Вид у них был немного запыхавшийся. Неудивительно. Правила вежливости предписывают аппарировать к крыльцу дома, куда ты направляешься. Ну, а крыльцо дома Римуса находится на шесть этажей ниже двери его квартиры. И эта бесконечная лестница… Вообще, как ни странно, я люблю этот дом. Первая квартира, где мы начали жить вместе. Я была рада, что мы смогли перебраться обратно от Андромеды, когда я была уже достаточно уверена, что она уже сможет жить без нас, после того как папа… Дом Римуса — как часть его самого. Его книги, его порядок, его присутствие во всех мелочах. Меня не огорчает, что здесь темновато, что окна выходят на стену соседнего дома. Не огорчает, что из-за тесноты нам пришлось прибегнуть к заклинанию расширения пространства, чтобы кладовка стала комнатой Тедди (это не очень законно, но Артур нас прикрыл). Я даже к этой огромной лестнице отношусь с нежностью. А вот им с непривычки, конечно… — Привет, — отдышавшись, сказал Гарри. Джинни помахала рукой. — Есть оладьи, — сообщила я. На их лицах отразилось сомнение. — Гарри и Джин, эй, вы оба, прекратите бояться моей стряпни! — возмутилась я. Они же только рассмеялись. — Почему вы оделись как маглы? — Джинни перевела тему. — Мы живем в магловском квартале, Джинни, — ответил Римус. — Тут довольно странно смотрят на людей в мантиях. Тедди, услышав знакомые голоса, вылез из-под стола. Небеса-а, оказывается, он там был в компании своей овсянки. И успел накормить ею свой башмак, который сейчас гордо всем показывал. Однозначно, самое время улизнуть! Я потянула мужа за руку. — Ну, друзья, мы пойдем. Еда в шкафу на кухне, запасную детскую одежду найдете в комнате. Можете попробовать уговорить Тедди лечь спать днем, но в успехе сомневаюсь. Тедди, сияя, протянул ручки к Гарри. Тот его доверчиво подхватил, и мой сын, конечно, тут же схватил его очки и стал ими победно размахивать. Эх, Гарри, что-то ты утрачиваешь сноровку, подумала я. А еще аврор. — Эванеско! — произнесла Джинни, и после взмаха ее палочки с рук и одежды Тедди исчезли кляксы овсянки. — Идите, — твердо добавила она. Гарри слегка растерянно кивнул, в то время как Джинни решительно вынула очки из цепких маленьких пальцев и вернула владельцу. Все-таки наш дом — очень странное место. Когда поднимаешься или спускаешься по этой бесконечной закругленной лестнице, почему-то никогда никого не встречаешь. Где все наши соседи, интересно? Не можем же мы тут жить совсем одни? — Немного похоже на Хогвартс, — сказала я. — Еще на старый маяк, — кивнул Римус. — Я однажды работал месяц на маяке, очень давно. — Где ты только не работал… Я вдруг осознала, что наши друзья подарили нам целый день вместе. День свободы, день вдвоем! Меня переполнила радость, от которой хочется кричать и петь. Я полетела по ступенькам: — Как хорошо-о! У меня день свободы! Вместе с моим мужем! Я люблю его-о! Я счастлива! Он догнал меня и подхватил своими крепкими руками, посмеиваясь. — Эй, осторожнее, не то наш прекрасный день закончится в Мунго! Потом засмеялся и закружил меня. — Юноша! — раздался надтреснутый голос. — Поосторожнее на поворотах. Не хотела бы я сломать ногу. В восемьдесят пять, знаете ли, это бывает особенно неприятно. Клянусь Мерлином, секунду назад ее здесь не было. Изящной маленькой старушки на площадке второго этажа, в светлом летнем пальто, шляпке в тон на редких волосах. Небольшие глаза смотрели ясно и слегка насмешливо. Мой муж обернулся и посмотрел на нее. — Прошу прощения? — сказал он своим очень вежливым голосом. Интересно, когда его в последний раз называли юношей? Я не смогла удержаться от смешка. — И вообще, — нравоучительным тоном продолжила эта леди, — на вашем месте я бы сегодня оставалась в кровати весь день. А не скакала бы тут по лестницам. — Что? — у Римуса немного вытянулось лицо. У меня, вероятно, тоже. Она перевела взгляд на меня, потом снова на него. — Мой муж был оборотнем, — сказала она просто. — Я узнаю таких как вы, молодой человек. Мы молча смотрели на нее. Потом я спросила: — Был?.. — глупо, наверно, так говорить, но надо ведь было что-то сказать. — Был, — она кивнула. — Погиб пятьдесят два года назад. У Римуса стало какое-то… понимающее лицо. Он вопросительно поднял бровь, и она кивнула снова. — Да. Как это нередко бывало тогда. Узнал один, узнали все. Толпа. Колин успел наложить на меня дезалюминационное заклинание, и я осталась жива. Правда, долго пробыла в Мунго. Ему было тридцать семь. Я открыла рот, чтобы что-то сказать и… Она предостерегающе подняла руку. — Тш-ш. Прибереги слова сочувствия для кого-нибудь еще, детка. Я свое уже отгоревала, и рада, что тебе повезло больше. Эванджелина Нортон, к вашим услугам. Возможно, еще увидимся. Повисло молчание. Я не знала, что сказать, и только смотрела на нее. Потом Римус сделал шаг к ней, склонился, осторожно взял ее маленькую ладонь в свою и поцеловал в вырез кремовой кружевной митенки. Отступил, выпрямился и улыбнулся, коротко и печально. Миссис Нортон величаво повела рукой, прощаясь. Не спеша открыла дверь позади себя и исчезла в полутьме, пахнувшей лекарствами и еще чем-то, может быть, высохшими цветами… Постояв немного перед закрытой дверью, мы пошли вниз. Кричать и смеяться мне, конечно, уже не хотелось. — Колин Нортон, конечно, — пробормотал Римус как бы самому себе. — Известная история… — Да? — Да. Я часто вспоминал об этом…тогда. — Понятно, — мне стало очень грустно. Он коротко взглянул на меня. Взял мою руку и сунул себе под локоть. Молча мы вышли на улицу, в залитое солнцем майское утро.