The One n Only

Pov. Чонгук Резко распахнув ресницы, я не мог понять, где нахожусь. Узкие джинсы немного саднили, а майка за ночь свернулась непонятно во что. Белый потолок отличался от моего серого, покрытого желтыми разводами, который иногда постукивал из-за соседей. Солнечные лучи, падающие с окна у дальней стены, приятно удивляли, ведь в моей «комнате» света не было вообще. Под окном, на подоконнике стояла парочка ваз, обклеенных пестрой бумагой, от которых шла разноцветная тень. Зеленые шторы подрагивали из-за приоткрытого на ночь окна. Комната была идеально чистой, даже брошенная мной вчера ветровка, аккуратно лежала на стуле возле кровати. Никогда не осознавал, но опрятные девушки такие.. такие опрятные. Это слово можно использовать как положительное определение. Вот например, есть красивые девушки, есть сексуальные девушки, и есть опрятные. Было радостно, ведь Бони была и красивой, и сексуальной, и опрятной. Казалось бы, она- танцовщица ночного клуба или того хуже, но при этом она отлично следит за своей внерабочей жизнью, что показывает ее с той, личной, сокрытой от всех других, я надеюсь, стороны. Осознание накатывало понемногу. Вчера, мы встретились, ну точнее, я ее преследовал. Потом тот непонятный разговор, заковерканные мной слова о симпатии. Она, в свою очередь, позвала к себе переночевать. Еще мы начали встречаться. Все слишком быстро, слишком запутанно, слишком туманно; в голове, одна за другой, появлялись картинки нашей встречи. Складывалось ощущение, что я вчера по пьяни пытался добиться ее расположения, как же все глупо.. Последнее, что помню, это желание узнать, как ее зовут по-настоящему. Внезапно, чужая нога легла на мою, и я услышал сонное посапывание. Девушка, в светлой тонкой майке и таких же шортиках, свернувшись калачиком, лежала по другую сторону кровати. Мило надув розовые губы, она отбросила длинные волосы в сторону, и теперь они касались моего плеча, немного щекоча. Впервые, я спал в кровати с девушкой. Повернувшись к ней, я вглядывался и впитывал в себя каждую девичью черточку. Длинные ресницы падали тенью на покрасневшие от солнца щеки, а маленький, чуть вздернутый, носик мило дергался от падающих на лицо волос. Маленькая и миленькая, Бони напоминала мне папиных дочек, принцесс, что носят все розовое и верят в фей. Настолько ее образ отличался от ее жизни. Или это только для меня так. Девушка неожиданно распахнула глаза и на секунду, в них пробежала искра страха, что она лежит в постели с парнем. — Чонгук, — тихо потянула она, опомнившись, осипшим голосом и улыбаясь, произнесла, — ты такой милый по утрам. Что же, видимо, не только у меня сложилось милое мнение. Сначала желая возразить, я улыбнулся в ответ и сказал: — Доброе утро, как спалось? — я продолжал рассматривать девушку, и взгляд сам по себе прошелся по ее внешнему виду. — Отлично, — она, смущаясь, накрыла себя одеялом, натянув его до глаз, —, а тебе? Не жарко? — Нет, мне понравилось, особенно утреннее солнце, – я, протянув пальцы, подправил закрывавшую глаза челку. Сначала она отпрянула, но я все равно дотянулся и сделал то, что хотел. — Из-за него я выбрала эту квартиру, — посмотрев на часы у входа, Бони ахнула, — уже 11 часов, тебе не надо в школу? — Сегодня воскресенье, — я ввел ее в легкий ступор, — ты же работаешь только по ночам? Она кивнула, немного замявшись. Стеснялась своей «работы», подумалось мне, но я решил не обращать на это внимания. В конце концов, я ей еще никто, чтобы предъявлять какие-то права. — Тогда давай проведем этот день вместе, — вытащив из-под одеяла ее руку, я крепко сжал ее в своей, — мы ведь вроде как встречаемся. — Еще не передумал? — лукаво спросила девушка, и откинув одеяло, приняла сидячее положение. Луч, будто выделившись от остальных, бросил свою тень на девушку, делая ее какой-то волшебной. Накрученные волосы спадали на талии, закрывая открытую спину. Бони, зевнув, беззаботно потянулась и снова посмотрела на меня, замечая мой мгновенно напрягшийся взгляд. — Раз нет, пошли завтракать, — девушка кошачьей походкой прошла в сторону ванной комнаты, —, но сначала, умоемся. Я сел у края кровати, ожидая пока она закончит с ванными процедурами, но она появилась у косяка и посмотрела на меня вопросительным взором. — Не идешь? — удивленный, я тем не менее поднялся и прошел за девушкой. Блеклая ванная состояла из старой раковины, идеально отполированной ванной и батареи с полотенцем. Свет, словно со старых фильмов, мягкими тенями падал на зеркало, показывая нас в сепии. Вытащив для меня дополнительную щетку, мы вместе принялись чистить зубы. Все это сопровождалось тихим хихиканьем и намазыванием пасты на лица друг друга. Впервые, я чистил зубы с девушкой. — Я хочу намылить тебе лицо, — неожиданно произнесла Бони, вытаскивая пенку для лица. Дождавшись от меня согласия, она мягко нанесла немного на щеки, чуть мазнула лоб, нос и подбородок. — У тебя даже прыщи милые, ну что за? — посмеиваясь, она мягко касалась пальцами моего лица, ровно ее распределяя. Сосредоточившись на поглаживаниях, я закрыл глаза и чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. Да, именно такого будущего я хочу. Каждое утро принимать вместе ванну.. хочу, чтобы она носила мои растянутые футболки.. хочу начинать день с ее касаний, поцелуев.. хочу готовить вместе, вместе завтракать, обедать, ужинать. Но, наверное, я хочу слишком многого. По крайней мере, сейчас. Закончив с ванными делами, мы прошли на кухню. Вчера, я не успел ее разглядеть. Комната оказалась маленькой, почти без гарнитура, не считая круглого стола, плиты, такого же размера холодильника, стиральной машинки и пары тумб для хранения припасов. — Что хочешь есть? Я потрясно готовлю пасту, — она начала вытаскивать из холодильника лук, помидоры, — или ты любишь только яичницу с утра? Поставив продукты, девушка наклонилась и вытащила упаковку яиц с молоком. — Мне все равно что есть, пока это готовишь ты, — неловко выдал я, пожимая плечами и тщательно раздумывая фразу в голове. Вроде ничего лишнего. Снова этот мягкий, словно облака, смех, растаял в стенах небольшой кухни, оживая омертвевшие кусочки моего сердца. Теплая волна, омывающий берега высохшего озера. Солнце зимой. Дождь в пустыне. Уснувший вулкан. Орошенные поля. Спасение животных и еще тысячи хороших вещей, что происходят в природе. — Ты такой милый, нет слов просто, — словно песню, она напевала, — милый, милый Чонгук. — Вчера я был глупым, сегодня я милый, что будет завтра? — задал я риторический вопрос, снова заставляя ее улыбаться. — Любимым? — ох уж эти ее притягивания-отталкивания, не нравятся мне эти нечестные игры. — Я согласен, Бони, — я тут же вспомнил свой, еще вчерашний вопрос, — как тебя зовут? — Ты же только произнес мое имя, — она разбила 5 яиц и, смешав с молоком, взбивала ложкой. — Нет, настоящее, я вот Чон Чонгук, а ты? Ким? Пак? Ли? Она вдруг замолчала. Я боялся, что отпугнул ее своим напором, но спустя пару секунд, она произнесла — Бони, — выдохнув, она повторила, — просто продолжай звать меня Бони, хорошо? Непонятно хмыкнув, решил оставить этот вопрос на потом, ведь впереди у нас много совместных дней, верно? — А возраст? Хотя бы его мне можно узнать? — решил нарезать хлеб и сервировать стол, чтобы не чувствовать смущение. — Ты знаешь, какой вопрос женщины не любят больше всего? — ответила она своим вопросом, — «На что ты обиделась?» и «сколько тебе лет?» — Но все же, не скажешь? — я посмотрел на нее щенячьими глазами, что всегда действовало на Хвана. — 20, — тихо шепнула она, делая атмосферу чуть интимной. — А мне 17, я во 2 классе старшей школы, — ладно, раз ты не хочешь ничего рассказывать, я могу это сделать за тебя, — живу с семьей своего дяди и работаю в химчистке, но это ты уже знаешь. — Мне 20, школу я закончила, работаю в «LOST», но это ты тоже знаешь — А кем? Танцуешь? — Да, иногда разношу заказы, — она резко перевела тему на меня, — а ты? Любишь танцевать? — Еще бы, но на любительском уровне, — когда дело касалось танцев, мое смущение покидало тело и давало полную свободу, — мы с друзьями иногда собираемся в зале и танцуем. — Эх, школьные дни, — не снимая яичницу со сковороды, она поставила ее на стол и налив чая, села напротив. — Что будем делать? — причмокивая едой, я запил ее чаем и обжег язык, - ащ, горячо. Не спрашивая, она налила воды и поставила возле меня. Заботливая Бони. — Можем телик посмотреть или погулять, как дети в вашем возрасте развлекаются. — Прекрати относить меня к маленьким, у нас всего 3 года разница! — я потянулся и убрал прилипшую к ее волосам крошку. — Называй меня нуной. — Да никогда, — тут же выдал ответ, — я — Чонгук, ты — Бони, никаких нун и опп, не люблю такую чушь. Она залилась ярким смехом, чуть ли не кашляя. — Милый, милый Чонгук, — она показала мне свою небольшую ямочку под губой, вызывая умиление. Переодевшись, мы решили прогуляться, пока никого нет на улице. Оказалось, что мы оба шумным кафе и кинотеатрам предпочитаем тихие улочки, посиделки на крыше, выходить или поздно ночью или рано утром. Находя с ней все больше сходств, я чувствовал как мы понемногу сближаемся. Весь сегодняшний день, мы провели греясь на солнышке в самом дальнем от центра парке, куда иногда заходили старички. Накупив до парка всяких вкусняшек в супермаркете, мы сидели на разных лавочках и разговаривали, разговаривали много и без остановки. Это место было чем-то вроде леса с полянами и опушкой, не хватало только дома охотника и бегающих лесных созданий, хотя иногда я замечал здесь кроликов. — Мои друзья тебе обязательно понравятся, Тэхен, Чимин и Хосок очень дружелюбные и веселые парни, — я уже распределял наше будущее, — а потом я познакомлю тебя с Кими, она немного раздражает, но это все возраст. На все это Бони отвечала лишь улыбкой, крепче хватая мою руку. Незаметно, когда девушка прикрыла глаза, я запечатлел ее на телефон, но она, выхватив его позже, наделала кучу селфи и одну-единственную фотку вместе. Ближе часам к 7, проводив ее до дома, я мягко, лишь на секунду коснулся ее губ и быстро убежал, махая со спины. Дома даже не заметили моего отсутствия, Кими сама, как я узнал позже, осталась у «подруг». Предварительно сделав всевозможную домашку на неделю, я лежал на своем диване и разглядывал сегодняшние фотографии, улыбаясь как дурак. Поставив на заставку самую первую, сделанную мной, фотографию, я лег и быстро погрузился в сон, ни на минуту не переставая думать о своей маленькой миленькой принцессе. Следующие недели проходили в захватывающем ритме, останавливаясь, когда я был с Бони. Иногда, подолгу разговаривая в зале, мы там и засыпали, а утром я будил ее неприятным запахом изо рта, но ей было все равно. Девушка любила дарить мне утренний легкий поцелуй, заряжавший меня на целый день. Были и споры, и ссоры, но мы не могли обижаться дольше чем на 5 минут. Прижимая девушку к себе, я повторял, что люблю ее и не собираюсь оставлять. Что мне все равно на ее работу и когда я стану достаточно самостоятельным, то украду ее и мы уедем ото всех. Уедем далеко, от ее матери, моей «семьи» и будем жить только для себя, жить припеваючи и независимо ото всех. Она верила и обнимала в ответ, целуя мои руки. Спустя месяц, я рассказал друзьям о своей таинственной, с которой проводил времени гораздо больше, чем с ними. Потом узнала и Кими, уже вовсю встречающаяся с Хосоком, что впрочем я принял положительно, дарящий счастье всем вокруг и Бони в особенности. У меня уже был свой ключ от ее квартиры, и каждый день я оставлял там что-то от себя, заполняя наш, ставший общим, дом. Она выделила отдельную стену в своей спальне, куда мы клеили фотографии. Больше всего, девушка любила фотографировать меня спящим, их было больше 10 и в разной одежде. Я же, в ответ, запечатлевал ее на кухне, в душе, когда она переодевалась и тайно, пока она работала, приклеивал на «стену памяти». Все выходные мы обязательно проводили вместе, гуляя по окраине города, а один раз даже съездили в Пусан — город, в котором я жил в раннем детстве. Жил до того, как меня бросила мать, уехав куда-то с другим мужчиной. Воспоминаний у меня там почти не осталось, да и не было вовсе, поэтому девушка, специально выбрав свободный для нас обоих день, устроила поездку в самый дальний от Сеула город. Это был самый незабываемый день в моей жизни. Мы много гуляли, ели морскую еду, помочили одежду на пляже. Тогда, оставшись в хосте на ночь, я впервые коснулся ее по-взрослому. Впервые, мы занялись любовью. Хотелось бы мне навсегда остаться в том времени. Но все было слишком идеально. Слишком идеально, чтобы быть правдой. Жизнь любит не только белые полосы. У нас черная наступила внезапно, в мае, когда я уже заканчивал школу. Придя к ней, сразу после школы, я не застал девушку дома и уснул в ожиданий. Бони пришла только под утро. У нее была разбитая губа и расплывчатый синяк под глазом, все тело было в ссадинах, а сама девушка — в слезах. Прижавшись ко мне, она молчала и тихо лила слезы. Оставив расспросы, я сбегал в ванную за аптечкой и замазывал все болячки. — Ты ведь не скажешь да? Кто это? Тот мужик, который в сговоре с твоей матерью? — она упрямо молчала, чем доводила до белого каления. — Это уже не в первый раз, Бон, скажи мне, — я положил руку на ее колено, — я не буду ничего делать, не бойся. Я оставил эту идею. — Забудь. — стирая слезы с глаз, она убрала ногу, которой я касался. — Бони, пожалуйста, я должен знать! — не мог смотреть в ее лицо. Не могу этого терпеть. Чувствую себя ничтожеством. Почему я не могу защитить свою единственную любимую? Почему я такой слабак? — Что? Страшно? Бросишь меня? — ну все, это было последней каплей. Поднявшись, я прошел на кухню. Она шла за мной и продолжала выплескивать свой яд. — Не ответишь? Бросишь же да? Шлюху и стриптизершу. Верно, зачем тебе такая? Найдешь себе в школе нормальную, невинную, зачем тебе такая как я? — тут уже я упрямо молчал, игнорируя ее выпады. — Уходи, брось меня, Чонгук, я.. — она перешла на шепот, — ты не нужен мне больше. — Что? Повтори! — подойдя к ней, схватил за плечи и начал дергать взад-вперед, — очнись, Бони. Посмотри на себя. — Я не собираюсь тебя бросать, слышишь? — она снова плакала, и я, тут же успокоившись, крепко обнял девушку, — никогда не брошу. Никогда. Заруби себе это уже на носу. — Люблю тебя, Гук. — она поцеловала мою шею. Подняв ее за ягодицы, я посадил Бони за стол, скинув все лишнее. Обхватив меня ногами, она впилась в меня поцелуем и пыталась стянуть футболку. Я завел ее руки за спину, беря все на себя. Сегодня я побуду взрослым. — Сиди смирно и получай удовольствие, — начиная со лба, я покрыл все ее лицо поцелуями, сосредоточившись на несколько секунд на синяке и разбитой губе. Как же хотелось забрать себе всю ту боль, что она испытала. Потихоньку спускался к шее, которую тоже покрыл тысячей поцелуев. Не снимая с девушки одежду, я коснулся груди. Она тут же принялась опускать лямки бюстгалтера, но я снова завел ее руки. — Чонгуки, пожалуйста, — в ней горело желание, но я хочу поиграть. Лаская ее мягкие полушарии, я одну за другой снимал с нее вещи и положил, уже без верха, на прохладный стол, вызывая новые томные вдохи-выдохи. — Ты безумно красивая, — погладил ее впалый живот, чуть щекоча, — моя единственная. Моя любимая. Скинув с себя футболку, я вернулся к ласками, опустившись еще ниже. Лишив ее шорт, и гладил ее через трусики, которые вмиг намокли. Присев на колени, я поцеловал ее там. Впервые, я касался ее губами там. Ее бесконечные стоны были для меня вдохновляющей музыкой. Доведя ее до первого оргазма языком, я не теряя ни секунды расстегнул ширинку и, спустив штаны, вошел. Она, поднявшись, обняла меня за шею и шептала разные пошлые слова, распаляя еще больше. Кончив на бедро, я поднял Бони и отвел в ванную, чтобы сразу искупать. Намыливая разгоряченное тело, я уже пальцами вновь вернул ее на вершину удовольствия. Заботливо смывая всю пену теплой водой, я обмотал охладевшее тело махровым полотенцем и на руках отнес на кровать. Переодев в домашнюю одежду, присел на пол у ее края. — Ты же не уйдешь? — спросила она меня перед тем, как закрыть глаза. — Никогда! — повторил я снова, поглаживая мокрые волосы, — я говорил это тысячу раз и повторю в тысяча первый: Я всегда буду рядом, Бони, ВСЕГДА. — Люблю тебя. — закончила она разговор и уснула. Как это в ее стиле. Скинув джинсы, лег по другую сторону и уснул, следом отправляясь в мир Морфея. Мне снилась та поляна в парке, где мы проводили бесконечные часы на выходных. Снилось, будто она расцвела ромашками и обнимала нас своими лепестками. Солнце пригревало, но не жарило, облаков не было совсем — в общем, идеальный день. — Чонгук-а, а я ведь так и не сказала тебе как меня зовут, — девушка, сорвав одну ромашку, играла в «любит не любит». — И как же? — цепляю цветочек к ее уху и не могу налюбоваться. — До Кёнми, — последним лепестком оказалось любит, — приятно познакомится, Чон Чонгук. — И мне, До Кёнми! — пожал протянутую ей руку, в которой лежал этот самый последний лепесток. — Помни, что я люблю тебя, — сказала мне девушка и исчезла в этих цветах. Солнце вдруг исчезло, небо покрылось тучами, а зеленая поляна оказалась просто жухлой землей. Тут я резко распахнул глаза, - нет, Бони, НЕТ. Кровать была пуста и заправлена с одной стороны. На зеленом покрывале лежала последняя, сделанная сегодня ночью на полароиде, фотография меня во сне, а на обороте маленьким почерком было выведено заветное и страшное «ПРОЩАЙ».