Моё прекрасное несчастье

POV       Я не понимал, что происходит, что только что открылось мне.       Огромными глазами я смотрел на Эмму, которая тоже не знала что сказать. Она пыталась подобрать нужные слова, на ее лице отразилось нечто сродни муке.       Я не мог поверить в увиденное. Просто не хотел признавать и принимать это. Глядя в растерянные глаза принцессы, я чувствовал себя загнанным в угол. Но я ничего не мог с собой поделать. Руки сами собой пошли мелкой дрожью, в сердце будто воткнули сотню ножей, разом выпустив все хорошие и приятные чувства, оставив лишь злость, разочарование, ненависть, отчаянье. Эмма подступила ближе и быстро начала что-то тараторить, оправдываться. -Киллиан, ты должен выслушать, я действительно собиралась рассказать тебе. Я сама узнала обо всем не так давно и все не так плохо, как тебе кажется. Я… Но я не дал ей объяснить. В одну секунду я вдруг почувствовал себя униженным, преданным, обманутым, сломанным. -Хватит! Ты не просто солгала мне, Эмма, - севшим голосом произнес я. – Ты скрыла от меня самую скверную на свете вещь. -Нет, нет, почему ты так говоришь? Я же не… - в ее голосе слышалось отчаяние, но мой разум затмила боль предательства. -Я говорю так, потому что знаю, что такое магия! Я знаю, как много и дорого приходится платить за нее, знаю, сколько боли и страданий она причиняет, и те, кто ею обладают, отвратительные существа, чудовища! Господи, как только меня угораздило снова столкнуться с ней лицом к лицу! Я уже не говорил, а кричал. Громко и зло. Я на минуту закрыл глаза, пытаясь справиться с неистовой дрожью и злостью. А когда открыл, то вся моя ярость испарилась сама собой… От моего крика Эмма отшатнулась, как от сильной пощечины. Огромными, испуганными глазами, полными слез, она смотрела на меня, единственного монстра в этом коридоре. Только тогда до меня дошло, что же я натворил, как легко поддался ярости. Боже мой, ведь я никогда, никогда не кричал на неё. Я не позволял себе такого обращения с девушками. Никогда. А тем более с Эммой. Глядя на ее бледное испуганное лицо я готов был броситься прочь и растерзать себя, осознавая, что это я довел ее до такого состояния.       Я протянул к ней руку и сделал шаг на встречу, но она отскочила от меня. -Господи, Эмма, прости меня, я не хотел, я… Я хотел рассказать ей все, но счел что сейчас не подходящий момент. Я не просто так поддался злости и всем противоречивым чувствам. Меня терзала боль и чувство предательства. Всем своим существом, каждой клеточкой тела я ненавидел магию в любом ее обличие. Именно из-за нее я в свое время потерял все, что имел: семью, дом, любимую, честь…       Теперь же я просто не представлял, что мне делать. Я не мог принять тот факт, что Эмма не просто связана с магией, но и является ее носителем. Но ведь она не может быть чудовищем. Определенно нет. Только не она. Возможно, это действительно не то, что я увидел и все совсем не так, как мне кажется.… В любом случае, моих грубых, ужасных слов уже не вернуть. Единственным выходом оставалось только снискать ее прощения и понимания. -Ради бога, прости меня, родная! - я уверенно подошел к ней. Она отдалилась, но уперлась спиной в оконный проем, так что дальше отступать было некуда. -Ты прямым текстом назвал меня чудовищем, даже не выслушав, как все на самом деле… - еле слышным шепотом произнесла она, закрывая глаза. Видимо, она даже видеть меня не желала. -Нет, Эмма, я сказал это, не подумав, и вовсе не о тебе конкретно! – воскликнул я, понимая, как глупо и нелепо звучат мои оправдания. Господи, что может натворить всего одна нелепая вспышка ярости. – Прости, прости я… - Пусть так. Но ты даже не дал мне сказать. А я… я надеялась… верила… знала… что ты поймешь. Когда же я наконец перестану ошибаться в людях? Эмма не открывала глаз, а я боялся что-либо предпринять или хотя-бы дотронуться до нее. Но вот она все же посмотрела на меня, и тогда я сам чуть не отшатнулся и не выбросился с окна, рядом с которым она стояла. Глаза принцессы не были сочно-зелеными, полными того детского озорства и беспечности. Они были темными. В них плескалась боль, отчаяние и… разочарование. Огромное разочарование во мне. Стоило ей распахнуть глаза, как две крупные слезы скатились по ее щекам. Я потянулся к ее лицу и хотел стереть их, но она резко повернула голову в сторону и сама смахнула слезы. Она не желала, чтобы я дотрагивался до нее. -Эмма, прошу, я просто не знаю, что сделать, чтобы ты поверила мне. Прости меня. Я готов пасть на колени или спрыгнуть из этого окна, если ты опросишь! Я просто… меня ослепила злость.… Я ведь рассказывал тебе, что уже встречался с магией и как много потерял из-за нее. Я верю, что ты не имеешь никакого отношения к тьме, что так много отняла у меня. Прости меня! Я наконец подошел в плотную с твердым намерением обнять ее и просить прощения до тех пор, пока она не поймет, что мои слова искренни. Но Эмма оттолкнула мои руки и всем телом вжалась в холодный шершавый камень. -Не трогай меня!- вскричала она, раня так же, как и я ее. – Я… я не хочу видеть тебя! Она снова закрыла глаза, но слезы все продолжали течь по ее щекам. Без лишних слов я обнял ее, крепко-крепко, не обращая внимания на крики и ее несильные удары по моим плечам и спине. Я не собирался отпускать ее, тем более теперь, когда она так яростно отталкивала меня. -Ты считаешь меня монстром! Что ж, может хоть раз в жизни ты сказал мне правду?! -Ты не монстр, - спокойно возразил я. – Эмма, прошу, успокойся и прими мои извинения. Ты можешь бить и пинать меня сколько угодно, но я не отпущу тебя. Я люблю тебя. -Если бы ты любил, - сказала она уже без крика и даже перестала сопротивляться. – Ты бы не сказал всего этого. Наплевав на все, ты сразу бы принял меня такой, какая я есть. Возможно, она была права, и мне действительно должно было быть наплевать, так как сейчас. Но мое прошлое всегда ждало удобного случая, чтобы причинить боль и напомнить о себе. -Просто… это было так неожиданно. Эмма, прошу, поверь мне! – сказал я твердо, когда она снова попыталась оттолкнуть меня. Схватив ее за плечи, я заставил ее посмотреть мне в глаза. Когда же она это сделала, я сказал единственную правду, о которую рушились все остальные препятствия и ненужные слова. -Я люблю тебя. Люблю тебя любую. Со всеми твоими недостатками, причудами и острыми гранями. Я люблю тебя и не позволю одной глупой ссоре сломать все отношения между мной и самым дорогим человеком во всем мире, моей девушкой, моей будущей женой и будущей матерью моих детей. От удивления Эмма перестала плакать и лишь пораженно смотрела на меня. С облегчением я отметил про себя, что мои слова произвели желаемый результат. По крайней мере, она больше не пытается оттолкнуть меня. -Ты серьезно?- тихо спросила она. -Конечно. Прости меня, милая. Прости, прости, прости! Эмма ничего не сказала, лишь глазами давая понять, что все в порядке. Я поцеловал ее в лоб, вкладывая в поцелуй все свои извинения и любовь. Вытерев ее слезы, я крепко прижал ее к себе, понимая, что мне действительно плевать на все. Обладай она каким угодно даром или проклятием, мне было бы все равно. Я не собирался позволять чему-то встать между нами. Я бы никогда не оттолкнул ее. Никогда.       Эмма спрятала лицо в моей рубашке и тоже наконец обняла меня. Не знаю, сколько времени мы простояли так. Я мог вечно обнимать ее и успокаивающе гладить по голове. К тому времени, как она подняла голову, ее глаза и лицо высохли, а на губах появлялось подобие улыбки. -Думаю, нам необходимо спокойно поговорить, - сказал я, убирая с ее лица волосы. -Конечно. Только не здесь. В замке у всего есть уши, и сегодня они и так уже услышали достаточно. Эмма с минуту подумала, вероятно, о том, где мы могли бы спокойно поговорить. -Идем, - сказала она наконец и, взяв меня за руку, потащила за собой. Не удержавшись, я легко поцеловал ее в щеку, заставляя улыбнуться самым уголком губ.

***

      Не размыкая рук, мы долго шли по каменистому и местами крутому берегу моря. Я не знал, что задумала Эмма и куда она вела меня, но я не волновался по этому поводу. Меня куда больше тревожил предстоящий разговор. Пока, ни она, ни я не решались заговорить первыми, так что мы шли в тишине.       Хотя, трудно было назвать тишиной окружающую нас природу. Солнце близилось к заходу, было уже не так невыносимо жарко, как днем, к тому же прохладный морской ветер дул нам в лицо, приятно освежая. Небольшие волны плескались о каменистый берег пляжа, повсюду в листве деревьев, купаясь в золотых лучах заходящего солнца, заливаясь, пели птицы.       Мы вышли на невысокий холм, и Эмма приостановилась, глядя вдаль. Проследив за ее взглядом, мне стало ясно, куда лежи наш путь. -Береговой маяк? – спросил я удивленно и вместе с тем, восторженно. -Ага. Я давно хотела побывать там. Но все никак не решалась сама. Он давно заброшен и там никого нет, так что мы без проблем сможем провести там некоторое время.       Будучи пиратом, я был совсем не против ее идеи. Я хотел поддержать Эмму за талию и тем самым облегчить ей долгую дорогу, но она отказалась от предложенной помощи, упрямо продолжая идти вверх по склону. Еще утром Эмма жаловалась на боль. Но в силу своего упрямства теперь не желала сдаваться и принимать какую-либо помощь.       У самого маяка мы остановились и взглянули вверх. Эмма, казалось, содрогнулась, понимая, сколько лестничных пролетов придется ей преодолеть.       Старый береговой маяк был облицован потрескавшимся кирпичом и выкрашен в белый цвет. Маячная башня представляла собой тридцати шести метровый каменный конус с двухметровыми стенами у основания Я сжал ладонь Эммы, и мы переглянулись. -Уверена? – спросил я, намекая на немалую высоту маяка. -Уверена, - твердо заключила она и потянула меня за собой.       К счастью, входная дверь оказалась не запертой. Точнее, замок проржавел до такой степени, что рассыпался в пыль у меня в руках. Нижняя часть маяка представляла собой пустотелый конус с винтовой, поржавевшей от времени лестницей и четырьмя ярусами световых окон для освещения лестницы. Когда мы вошли, Эмма со вздохом взглянула наверх, на круги старой винтовой лестницы, казавшейся отсюда бесконечной. -Тебе помочь, милая? – спросил я, взяв ее за локоть. -Я справлюсь, - не допускающим возражений тоном ответила она и, не дожидаясь меня, уверенно начала подниматься по лестнице. Эмма Свон действительно не любила казаться слабой.       Мы взбирались по заржавевшим ступеням, когда солнце самым краем коснулось воды. Когда же до цели оставалось два витка ступеней я, не спрашивая подхватил Свон за талию, помогая подниматься. Она взглянула на меня так, будто собиралась возразить, но, видимо, передумала и лишь кивнула.       Наконец, длиннющая лестница была позади, и Эмма толкнула небольшую дверцу, сквозь трещины которой пробивался свет.       В верхней части башни располагалась маячная комната c рядом окон и оградой по кругу. -Ого! – только и произнесла Эмма, ступая на старый деревянный пол.       Признаться, я и сам был впечатлен представшим нам зрелищем. Все за окном казалось сотканным из золота, даже бескрайнее море. Небо же переливалось невероятно яркими и насыщенными цветами, начиная с кроваво-красного и заканчивая желтым и бледно-голубым. Окошко в округлом куполе башни было выбито, и ветер, залетавший сквозь него, доносил такой знакомый соленый запах моря, играл с длинными волосами Эммы, тоже казавшимися сотканными из чистого золота. -Красиво, - тихо сказал я, подходя сзади и обнимая принцессу за талию. Мне вдруг нестерпимо захотелось ощутить ее сладковатый дурманящий запах, мягкое золото волос, щекочущих мое лицо. -Мы вроде собирались поговорить? - напомнила Эмма. -Прости меня, солнышко. Прости за все, что я наговорил сгоряча. Вымаливая прощение, я убрал длинные волосы с ее плеча, нежно и одновременно жадно расцеловал ее шею и плечо. -Ладно, - произнесла она, наконец, оттаивая от поцелуев. – Только в иной раз, постарайся сначала выслушать. Я закрыл глаза, понимая, что она права, и все еще ругая себя. Как я мог обойтись с ней так, еще и тогда, когда ей так нужна была моя помощь и поддержка.       Какое-то время мы, замерев, стояли на месте. Эмма любовалась красивым закатом, а я с жадностью и тоской зарывался лицом в ее волосы, шею, мои руки разглаживали мелкие складки на ее свободном лавандовом платье. Я с грустью и беспокойством ощутил, что за эти дни она еще больше исхудала.       Наконец, Эмма повернула голову в мою сторону, подставляя лицо поцелуям. Затем она отстранилась и потянула меня на пол у самого стекла. Отсюда открывался невероятный вид. В окне позади нас уже зажигались первые звезды. Впереди же икрилось заходящее солнце. -Здесь все выглядит даже куда круче, чем из окна твоей башни, - в шутку подметил я. -Ага. Если мама с папой нас с тобой выгонят, нам будет, где жить. Я усмехнулся. -Хотя…нет. Лестница меня доконает. К Эмме возвращалось чувство юмора, а это уже было хорошим знаком. -Ладно, я не могу делать вид, что все отлично и как всегда. – Эмма решительно взглянула на меня и подтянула колени к груди. -Конечно, давай поговорим, - я предоставил ей слово, но, похоже, она не знала с чего начать. -Я расскажу все по порядку, а потом вопросы, хорошо? Я кивнул. Свон вздохнула, собираясь с мыслями, и начала немного сбивчивый рассказ. Не веря своим ушам, я слушал то, чего не понял с первого раза. Эмма рассказала мне обо всем. О том, как впервые обнаружила у себя способность к колдовству, о страхе, терзавшем ее первое время. О том, как понемногу, шаг за шагом, она училась управлять собой и своим даром. -Так значит, твоя магия…она…светлая? – спросил я, складывая воедино кусочки ее рассказа. -Да. По крайней мере, так утверждает Реджина. Мы с ней даже вывели небольшую теорию. -Что за теория? – заинтересованно спросил я. Пока Эмма рассказывала, я подсел ближе и взял ее руки в свои. Такие маленькие и хрупкие. Даже не верится, что они способны на колдовство. -Реджина говорит, что это пошло от моих родителей. Я – дитя истинной любви, а по легендам, такие как я, обладают сильнейшей магией света.       Наверное, на моем лице отразилось невероятное облегчение и радость, потому что Эмма улыбнулась, взглянув на меня. Я был рад тому, что мы наконец-то все прояснили, и теперь между нами уж точно нет никаких стен. Но еще большую радость мне доставляло знание того, что Эмма не имеет никакого отношения к гнусной, всепоглощающей тьме. Она никогда не станет похожей на ненавидимого мной Румпельштильцхена, и не сотворит ничего злого и чудовищного. -Теперь ты понимаешь? Я не ведьма и никогда не причиню тебе зла. Я улыбнулся, но в следующую секунду ко мне вернулась серьезность. -Эмма, ты возможно уже устала слушать это сегодня, но прости меня, ладно? Просто… - пауза. – Я отреагировал так, потому что испугался. У меня на то были причины, корень которых исходит еще из моего прошлого. Я испугался, потому что когда-то темная магия отняла у меня все, чем я дорожил. Все, включая семью и дом. И я… Глядя в пустоту, я изливал душу и пытался сделать так, чтобы она поняла меня.       И она действительно поняла. Резко подавшись вперед, Эмма крепко обняла меня. Но я все же продолжал говорить. -Я растерялся и не знал, что и думать. Мне так жаль и я никогда, никогда не прощу себе того, что повысил на тебя голос. Я... Эмма заглянула мне в глаза и приложила тонкий палец к моим губам. -Хватит оправдываться, - прошептала она, и тут же с жадностью приникла к моим губам. Отбросив все тяжелые мысли и сомнения, я поддался на поцелуй, крепко прижимая ее к себе. Она давно не целовала меня так. Будто давно не видела меня и ужасно скучала, будто собиралась съесть меня. Хотя, наверное, это я готов был съесть ее. Мои руки скользили по ее тонкому телу, еще теснее прижимая. Между тем ее язык то и дело встречался и сталкивался с моим, ласкал мое нёбо. Ее хрупкие ладони скользнули под воротник моей рубашки, гладили по плечам. Я хотел ее прямо здесь и сейчас и чувствовал то же самое желание с ее стороны. Однако старый маяк и ее все еще отдающее болью тело создавали не самую подходящую обстановку.       Я даже не заметил, как Эмма оказалась у меня на коленях. -Что ты там говорил насчет будущей жены и матери твоих детей? – хитро улыбаясь, спросила Свон. Она отстранилась и обняла меня за шею. -А ты внимательная, - подметил я, улыбаясь в ответ. Мы соприкоснулись лбами. Видимо, она и сама пока была не готова к физической близости. И учитывая все то, что она пережила, это не удивительно. -Тебе все еще больно? – спросил я, убирая назад ее волосы. -Почти нет, - соврала Эмма, опуская глаза. – Только спина немного ноет. Я осторожно коснулся пальцами ее спины сквозь тонкую лавандовую ткань и провел рукой до самых ямочек на пояснице. -Бедная моя девочка, - прошептал я, прижимаясь губами к ее лбу.       Солнце уже почти скрылось под водой, отбрасывая последние красно-оранжевые лучи. Мы все так же сидели на деревянном полу, на самой вершине берегового маяка, глядя то на бескрайнее море за окном, то друг на друга. -Да, день сегодня тот еще, - устало произнесла Эмма, укладывая голову у меня на груди. – Точнее, он войдет в историю если не самых худших дней, то самых странных точно. Я чувствовал облегчение от состоявшегося разговора и того, что мы разъяснили все недомолвки между нами, оттого что Эмма простила меня. Перебирая длинные шелковистые пряди ее волос, я любовался каждой черточкой ее лица. Глядя на нее, я словно впитывал солнечный свет. -Киллиан, - тихо и устало сказала Эмма, поднимая на меня взгляд. – На счет моего предложения, чтобы ты переехал в замок… Я действительно был только за. -Я ни в коем случае не отказываюсь от своих слов. Более того, сейчас это просто необходимо мне. Больше всего я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Чтобы нам не нужно было прятаться и сбегать. Ее пальцы перебегали с моей щеки на шею и обратно. -Просто, я думаю, что для начала необходимо объясниться с мамой. Она тяжело вздохнула, а я кивнул. Эмма была права. Ей нужно было уладить отношения с родителями и объяснить все в разговоре, а не криком. -Конечно. Поговори с мамой. Она обязательно поймет тебя. Она очень тебя любит, просто ей нужно время все переварить. Эмма согласно кивнула. -Завтра же я поговорю с ней. Думаю, им обоим, и отцу в том числе, понадобится пару дней, чтобы смириться с моим решением. А потом мы, наконец, будем жить совсем рядом. -Надеюсь, это произойдет как можно скорее, - улыбнулся я. Эмма улыбнулась в ответ, обнажая ямочки на щеках, которые я тут же расцеловал. Я так любил ее улыбку.       Неважно, сколько времени должно было пройти, прежде чем мы сможем жить под одной крышей, неважно то, что я, скорее всего не нравлюсь ее родителям, то, что нас не видят парой и то, что сегодня мы оба претерпели столько боли. В мире не было ничего важного, кроме ее чистой искренней улыбки и глаз, в которых снова сияли лучики солнца, которые освящали весь мой мир и делали его невероятно ярким и красивым. В целом свете для меня не было ничего важнее ее счастья.