Ты невыносим...

— Келлин, ты меня вообще слушаешь? — буркнул Джесси, толкая друга. — Да, да… А что? — опомнился брюнет, непонимающе смотря на рыжего. — Прости, я всю ночь не спал. — Опять? — Джесси осуждающе посмотрел на Келлина, качая головой. — Не опять, а снова, — улыбнулся Келлин и потащил рыжего в класс, сбивая идущих в противоположную сторону людей.        С момента ссоры прошло ровно два года. Келлин так и не простил Вика… Хотя ему очень хотелось. С того дня парни даже словом не перекинулись. Вик стал более популярным, успел создать свою рок-группу и набрать симпатию половины девчонок из школы… Если не всех. Но, несмотря на это, в семье у парня все хуже и хуже, теперь никто ему даже помочь не сможет, он лишился этого по своей вине, и, конечно, понимал это.        Келлин же наоборот: стал более тихим и незаметным для учеников своей школы. У парня появились новые друзья, что дали забыть Вика и больше не вспоминать о шатене.        Как обычно зайдя в класс, Келлин сел на последнюю парту и включил музыку в наушниках. Биология не его предмет, он даже не пытался что-то понять… Да что уж тут, он на любом уроке не пытался ничего понять. Обычно, все уроки он проводит в мыслях. Парень много думает, от чего и рушится его сон. Мысли всегда разные, по большей части это просто фантазии. Фантазии о будущем, о том, что не произошло, о том, что могло бы произойти, если бы что-то пошло по-другому. Это было намного интересней для Келлина, чем думать об уроках и хороших оценках. Мысли мешают многому.        Просидев так до конца последнего урока, Келлин, попрощавшись с другом, выбежал и класса и помчался к выходу, но по закону подлости, сбил одного из учеников, при этом сам повалился на пол. Убрав с глаз челку, которую он успел отрастить за два года, Келлину удалось рассмотреть предмет, что преградил ему путь… И тут мысли снова начали наступать на брюнета.        Это еще одна его проблема: мысли наступают не вовремя, стоит найти малую зацепку, и они лезут огромной волной, заставляя парня выпасть из реальности. — Келлин? — парень быстро заморгал, отбиваясь от мыслей о прошлом… О парне, что сидел на полу перед ним. — Ты жив? — Вик, — прошептал Келлин, быстро вставая с пола и помогая подняться шатену. — Прости, я тебя не заметил, — брюнет быстро обошел Вика и быстрым шагом вышел из здания школы, направляясь к машине, где его ждала мать. *** — И что это сейчас было? — спросил сам себя шатен, подбирая барабанные палочки, что когда-то держал в руках.       Он был удивлен… хотя это слабо сказано. Он был удивлен даже не тем, что его буквально сшибли с ног, а тем, что Келлин заговорил с ним, хоть это и было всего пару слов извинений. Ни одного слова за эти два года, даже когда Вик вновь пытался заговорить, начиная с дальних уголков: был ли сегодня Майк на уроках, так как Вик начинает темы именно с него. Келлин всегда отрекался от разговоров, тыкая в Майка или просто пожимая плечами и уходя.       Конечно, Вик забыл об этом уже спустя год неудачных попыток, но по сути обычные слова заставили все вернуться.       Решив не зацикливаться, Вик поплелся домой. Ему сейчас было все равно, что у него еще один урок, он просто хотел уйти домой, подальше от толпы, что так и норовятся дотронуться, специально или случайно. Вик знал, что родители не узнают, и проблем не будет, так как они уехали в другой город, поэтому, сев на мотоцикл, отправился домой. *** — Есть кто дома? — решив проверить наверняка, Вик зашел в дом и крикнул это. Поняв, что никто ему уже не ответит, парень скинул с себя кожаную куртку и поплелся в комнату, попутно напевая песенку из рекламы печенья. Оставалось семь добрых часов до приезда родителей, что Вику определенно нравилось. Через пару минут Вик же стоял в одних боксерах и подпевал Rise Against. Подойдя к зеркалу, по телу парня тут же прошлась дрожь. Отвращение? Может и так. Нахмурив брови, Вик поправил волосы и провел рукой по одному из шрамов, что красовались на загорелой коже.       Шрамы покрывали торс, ребра, спину и шею. В некоторых местах красовались синяки и ссадины. Многие уже зажили, но некоторые были свежими. Было сложно скрывать их от людей в школе и за ее пределами, но Вику это отлично удавалось, уж больно не хотелось иметь проблем с полицией и психологами. Вик не хотел показывать людям последствия семейных посиделок вечером.       Вы скажете, что нужно бороться, но Вик пытался много раз, в результате чего получал еще больше. Он ненавидит себя за это, ненавидит себя за слабость… Как физическую, так и моральную. Вик считает себя неудачником только потому, что так сказал отец, он ненавидит себя только потому, что ненавидит его отец, он ненавидит себя за то, что не может найти помощь… Мысли об этом иногда угнетают, но Вик держит все в себе. Мысли мешают многому. — Урод! — бросил тот, отворачиваясь от своего отражения и ложась на кровать, закрывая лицо ладонями. Вику понадобилось буквально пятнадцать минут, чтобы забыть о проблемах и просто насладиться музыкой и одиночеством.