Вкус корицы

— Что тебе нужно?! — закричала я на незваного гостя. Ярис поморщился и ответил спокойным голосом: — Не кричи. Я пришел поговорить. — Нам не о чем разговаривать, — я выпрямилась и всем своим видом показала, что готова к бою, если это понадобится. — Спрячь стрелу. Посмотрев на свою правую руку, я увидела в ней часовую стрелу. Надо же, а я и не заметила, как сдернула ее с запястья. — Я пришел мирно поговорить, а как меня встретили? — Ярис усмехнулся и посмотрел мне прямо в глаза. Впрочем, я тоже не могла оторвать от него взгляда, стояла и рассматривала моего "врага". За то время, пока мы не виделись, он стал еще выше и даже будто бы мускулистее, не изменились только глаза и взгляд, в нем была всё та же привычная надменность. Правда, было ощущение, что в этот раз к ней добавилось что-то еще. Но вот что? — Я пришел, чтобы рассказать всю историю твоего зачасования. — Хорошо, — все-таки у меня были противоречивые чувства: мне хотелось знать, почему Ярис так поступил со мной, и в то же время было страшно оставаться с ним наедине, мало ли, вдруг он опять попытается зачасовать меня? В итоге я решила дать ему шанс: — Рассказывай. Мы прошли в столовую, служившую мне и кухней, Ярис сел за стол, а я начала заваривать чай. Чай определенно должен был успокоить мои нервы. * * * — Значит так. Моих родителей звали… — начал я, но Диана тотчас перебила меня: — Звали? Она оторвалась от заварочного чайника и недоуменно посмотрела на меня. — Да. Если ты не будешь прерывать меня на полуслове, то сейчас узнаешь, почему я говорю о них в прошедшем времени. Задашь вопросы, когда я закончу рассказ, хорошо? — Хорошо, — сжав губы в тонкую полоску и сложив руки на груди, Диана нехотя согласилась, и я продолжил. — Так вот, их звали Алвин и Патриссия Чаклош. Когда-то они были знакомы и с твоими родителями, Ветальсом и Лесвет. И они были не просто знакомыми, они дружили, — я достал из часолиста альбом и протянул его Фрезер. — Этот альбом я нашел, когда перебирал старые вещи матери и отца. Еще я нашел там дневник отца, из которого я и узнал, что произошло. Диана села напротив меня и начала листать альбом. Судя по ее лицу, увиденное повергло ее если не в шок, то в недоумение. — Они очень хорошо общались, и даже присутствовали друг у друга на свадьбах. А потом появились мы с тобой. Знаешь, оказывается, мы виделись в детстве, — я забрал из рук девушки альбом и открыл на той самой странице, которая привела меня в оцепенение, когда я в первый раз увидел ее. С фотографии на нас смотрели светловолосый мальчик и черноволосая девочка. На вид девочке было года два, а мальчику чуть больше. Они держались за руки и улыбались. Диана подняла на меня широко распахнутые глаза. По ее лицу я понял, что она готова задать много вопросов, но она молчала. — Слушай дальше. Судя по дневнику отца, наши семьи общались и дружили. Там было несколько вырванных страниц, я так и не нашел их в вещах отца, и не знаю, что на них могло быть. Но дальнейшие записи сохранились, а в них... — я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Давно мне не было так тяжело говорить. — Потом в них шла запись о смерти мамы. Не смотря на все мои старания, голос подвел меня. Сглотнув подступивший к горлу ком, я открыл глаза. Брови Дианы жалостливо сошлись на переносице, и она подалась чуть вперед, словно собираясь утешить меня. Но, видимо, когда я открыл глаза, то спугнул минутное наваждение жалости, и Диана отпрянула назад, инстинктивно сморщив носик. Усмехнувшись, я посмотрел ей в глаза и продолжил: — Там написано, что ее убил твой отец. И тут Диана не выдержала: — Что?! — Не кричи, а дослушай, я же сказал — все вопросы потом! — Потом? Ты тут говоришь, что мой отец, которого я даже и не знала, убийца, а я должна молчать?! — Хватит! Дослушай до конца и потом уже говори все, что хочешь сказать! Я никогда раньше не кричал в ее присутствии, наверное поэтому она опешила и мгновенно замолчала. Но ее лицо было красноречивее слов. — Прости, — я поднял руки в примирительном жесте. — Так вот, там написано, что ее убил твой отец. Потом идут записи, что отец хочет отомстить и умереть, потому что не может жить без своей любимой, но он не может оставить меня одного. Потом еще год идут записи страданий. И вот отец не выдержал... И эти события я помню даже без дневника. Вздохнув, я закрыл глаза рукой, потом провел ею по волосам, выдохнул и продолжил: — Я как сейчас помню тот день: отец пришел пьяный, и твердил что-то о том, что отомстил, что теперь его давний друг тоже будет страдать. Слуги быстро увели меня к себе в комнату и уложили спать. Только годы спустя, да и то с помощью дневника, я понял, что в тот день мой отец убил твою маму. А потом настал «час икс»... В тот день я долго не мог уснуть и решил прогуляться по замку, думал, может, зайду в библиотеку, почитаю, а потом смогу уснуть. Как бы не так! Подойдя к библиотеке, я услышал два голоса: отца и другого человека. Как я потом узнал, это был твой отец. Я тихо прошел в помещение, спрятался за одним из стендов с книгами и стал слушать их разговор... — плотно сомкнув веки, я просматривал воспоминание заново. — Ну, чего же ты медлишь? Сделай то, зачем пришел, и убирайся отсюда! Только Ярису не говори ничего про нашу вражду и про виновного в смерти его матери, пусть парень живет, как и раньше, пусть хоть он будет счастлив. — У меня дочь, а у тебя сын, — задумчиво произнес незнакомый мужчина, будто не услышав слова отца. — А помнишь, как мы вместе с детьми гуляли, они веселились, а мы думали, что когда они вырастут, мы сыграем их свадьбу? — Я помню это, только не понимаю, зачем ты все это сейчас вспоминаешь, если ты пришел убить меня? — горько усмехнулся отец. — Ты думаешь, что я за этим пришел? — яростно воскликнул его собеседник. — Ярис уже потерял мать, а теперь ты хочешь, чтобы он потерял еще и отца?! Вообще-то, я хотел поговорить с тобой… — О чем поговорить, Вет? Лучше просто убей меня! Я не могу больше жить с этой болью! — Думаешь, я могу? — тихо сказал незнакомец. — Я пришел, чтобы попросить прощения. Я знаю, что ты мне так и не поверил, что на меня наложили эфер. Но я ни за что не убил бы Трисс! Ты же знаешь, что она была мне как сестра. Ненавижу Мортинову и Огнева! Они разрушили нашу дружбу! И из-за них я совершил огромную ошибку. Прости меня, Алвин! Прости, если сможешь! Но я тоже больше не могу жить с той болью, которую причинила мне смерть Лесвет. — Эта боль надоела мне, — горько произнес отец. — Я понимаю, что ты никогда не убил бы мою жену по своему желанию, но боль от ее потери затмила мне разум, — раздался тяжелый вздох. — Я прощаю тебя, Вет, прощаю. И ты прости меня за смерть Лес. В отличие от тебя, на мне не было эфера. Я просто настолько хотел, чтобы ты тоже страдал, что… Прости меня! — Я прощаю тебя, Ал. Эта боль… я прекрасно понимаю, что у меня есть дочь, но я так скучаю по Лесвет… — Я тоже очень скучаю по Патриссии... — в помещении ненадолго повисла тишина. Затем отец вновь заговорил: — А может убьем друг друга? — Зачем?! — изумленно спросил Вет. — Ну, мы снова будем с любимыми, — пробормотал отец. — А Ярис? А Диана? Кто позаботится о наших детях? — Лисса не оставит их. В библиотеке опять стало тихо. Наверное, этот самый Вет обдумывал слова отца. Затем послышался тяжелый вздох, неожиданный короткий смешок, а потом Вет сказал: — Ну что, на счет три, друг? Вместе? — Как в старые добрые времена? — усмехнулся отец. — Раз? — Два? — Три! — мужчины произнесли это одновременно и... Я тяжело вздохнул. — Я не смог заставить себя выглянуть и посмотреть на них и на то, что случилось, поэтому сразу убежал из библиотеки в комнату и там закрылся ото всех. Когда утром обнаружили тела, было уже поздно. Я никому никогда не рассказывал, что слышал их разговор. Но зато я знаю, кто виновен в смерти наших родителей. В тот день я много плакал, а потом решил, что больше никогда не заплачу. И я занимал все свое свободное время делами, читал, учился, старался ни о чем не думать. Я замолчал и на несколько минут в комнате повисла тишина. — Я рассказал тебе почти все. Осталась последняя часть, — я посмотрел на Диану, она была бледна, как мел: — Ди? Все нормально? — Просто… просто мне с самого детства твердили, что мама умерла при родах, а отец бросил нас, когда узнал, что мама беременна. Но я никогда в это не верила. У меня были какие-то воспоминания, но я всегда думала, что мне это снилось… — Получается, что не снилось. Слушай дальше. Когда объявили о конкурсе в школе Темночасов, я записался туда. И выиграл соревнования, получив в награду Бронзовый Ключ и место в Часовом круге. Я знал, что там будешь ты, и я смогу отомстить. — Но ведь ты сам сказал, что виновны Огнев и Мортинова? Причем тут я? — Понимаешь, когда я впервые услышал про них, я был еще маленький и как-то... я просто забыл о них. Я тогда думал, что это твоя семья виновата в том, что я живу без родителей, ведь твой отец убил мою маму, а потом практически у меня на глазах наши отцы убили друг друга. Я так долго считал твою семью виноватой, я так свыкся с этой мыслью, что когда я увидел тебя, то захотел, чтобы ты тоже испытала ту же боль, что все эти годы испытывал я, — я замолчал. Признаваться в собственной глупости было мучительно. — После того, как я зачасовал тебя, я решил перебрать вещи мамы и отца. Там я нашел дневник отца и вот этот альбом, — я кивнул на фотоальбом, до сих пор лежащий на столе и открытый на той странице, где была наша с Фрезер фотография. — И лишь прочитав дневник, я понял, что я натворил... Я был очень рад, когда Огнева вытащила тебя практически с того света. И я очень давно хочу извиниться перед тобой за твое зачасование. Не знаю, простишь ты меня или нет, но в любом случае просто знай, что я очень раскаиваюсь, — закрыв глаза, я сделал глубокий вдох. — Я пойму, если ты меня не простишь. После недолгого молчания Диана подняла на меня взгляд: — Спасибо, что рассказал мне все это. Теперь я знаю, что все, что я помню о детстве — правда. И, знаешь, когда я проснулась, то я очень долгое время не могла понять, почему я не хочу тебе мстить, — она усмехнулась. — Как будто я подсознательно знала, что в итоге все будет хорошо. А сейчас, слушая тебя, меня обуревают противоречивые чувства: с одной стороны, я хочу тебе верить, тем более, что такое подделать невозможно, — фея мотнула головой в сторону альбома. — Но, с другой стороны, а вдруг это обман? — Нет, — твердо сказал я, уверенно глядя на девушку, — не обман. Не верить мне — твое право. Но я не вру. Я замолчал. Фрезер некоторое время изучающе смотрела на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, а потом вздохнула и мягко произнесла: — Я верю тебе. — Я рад, — улыбнулся я ей в ответ и перевел взгляд на окно. — Темнеет… В какой стороне у вас гостиницы? Или, может, ты знаешь кого-то, кто сдает домик? Некоторое время девушка молчала, смотря будто сквозь меня, а затем огорошила меня своим предложением: — Оставайся у меня. Сегодня поспишь в гостиной, а завтра посмотрим: либо найдем тебе домик, либо расширим мой на еще одну комнату. Я пристально смотрел на фею: — Почему? — Не знаю. Просто чувствую, что тебе стоит остаться. — Хорошо. Пока Диана мыла чашки и стелила мне на диване, я наблюдал за ней и видел, что она что-то порывается спросить, но никак не решается. — Что ты хочешь узнать? Фея вздрогнула, посмотрела на меня и неожиданно смутилась: — Можно… можно я возьму альбом? — Конечно, — я улыбнулся. Она обрадованно кивнула, быстро взяла альбом и пошла к выходу из гостиной. Уже у самых дверей фея вдруг обернулась и снова вздрогнула, встретившись со мной глазами. — Спокойной ночи. Ярис. — Спокойной ночи, Ди, — кивнул я ей в ответ. Фрезер вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. * * * Маленькие мальчик и девочка бегали вокруг небольшого фонтана, а неподалеку от них на скамейке сидели две пары: родители мальчика и родители девочки. — Диана, смотри! — крикнул мальчик, набрал в руки воды из фонтана и подбросил ее вверх. Капли взлетели в небо и пролились на землю мелким дождем, который в лучах солнечного света засверкал всеми цветами радуги. — Ух, ты, как красиво! — воскликнула девочка. — Я тоже так хочу! И радуга засияла снова.