На её стороне Луны

      Лучшего приглашения и не требовалось.       Стайлз придвинулась ближе и надавила ладонями на его колени, вынуждая развести ноги шире, а затем устроилась между ними. Оторвав на пробу один лепесток от цветка, она положила его на середину правого предплечья и прижала пальцем.       Несколько секунд Дерек молчал и даже не шевелился, словно прислушиваясь к себе, а потом вдруг резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и удивленно уставился на неё:       — Это действительно больно.       — Ну, мы именно такого эффекта и добивались, правда? — Стайлз очень надеялась, что её голос звучит не слишком хищно и восторженно.       Хотя… и черт с ним, с голосом!       То, что происходило сейчас, казалось сном или, по меньшей мере, странной фантазией. Потому что в этом молодом, растерянно моргавшем парне ничто не напоминало привычного хамоватого и тертого жизнью оборотня. Дерек стальные-яйца-хмурые-брови Хейл в один момент изменился до неузнаваемости. И это… это было просто охренительно!       Наклонившись, Стайлз осторожно сдула лепесток и осмотрела результат. Свежий ожог на тыльной стороне запястья медленно светлел и заживал — гораздо медленнее, чем обычные раны.       При этом Хейл выдохнул с таким нескрываемым облегчением, что она едва успела сжать губы, не позволяя им разъехаться в довольной ухмылке.       — Вот видишь, всё в порядке, — Стайлз улыбнулась ободряюще. — Ожоги затягиваются. Главное, не держать слишком долго.       Несколько долгих мгновений Дерек потрясенно молчал, а затем она, наконец, дождалась осознанного кивка.       И сама испугалась того, как сильно это её обрадовало.       — Что ж, большой серый волк. Тогда веди себя смирно и постарайся не укусить меня. Ну, хотя бы не до смерти…       Стайлз выгребла из кармана целую горсть аконита.       И всё то время, пока она выбирала маленькие помятые цветки из спутавшихся в комок стеблей, корней и листьев, Дерек следил за ней широко распахнутыми посветлевшими глазами, словно всё ещё сомневался, что она и в самом деле это сделает.       «Нет ничего невозможного, если ты охренел до нужной степени», — усмехнулась она про себя. И принялась спокойно и аккуратно выкладывать на подставленные руки лепестки аконита — от локтей до запястий. Стараясь соблюдать шахматный порядок и одинаковые промежутки.       И почти что сразу Дерек содрогнулся всем телом и едва не застонал:       — Стайлз… убери… это. Я передумал.       Скулы у него покраснели, на лбу выступила испарина.       — Да всё нормально, — заверила его Стайлз. — Не волнуйся, тебе будет достаточно просто сказать «стоп», и я сразу сниму цветы. Но, мне кажется, что ты вполне смог бы потерпеть ещё.       Она перевела взгляд на ширинку, которую он так и не застегнул: лежавший совершенно расслабленно до этого член — сейчас стоял крепко и уверенно, чуть ли ни прилипая головкой к животу.       — Да, думаю, ты определенно смог бы.       Дерек не ответил. Его затягивало в ощущения.       Глаза у него закатились, а лихорадочный румянец успел залить всю шею, спускаясь до самого выреза серой, заляпанной кровью майки. Под тонкой, выношенной тканью вздувались мышцы. На обеих руках вылезли твердые как камень когти.       Стайлз облизнулась и завороженно погладила раскрытые дрожащие ладони:       — Что, не получается убрать?       Дерек отрицательно мотнул головой.       — Аконит… — хрипло, сквозь зубы выдавил он. — Не даёт…       — Ай-ай-ай. Плохой, не контролирующий себя волк, — притворно покачала головой Стайлз и добавила ещё по лепестку на локтевые сгибы, жадно следя за тем, как тёмные брови сходятся в очередной мучительной гримасе.       Дерек беззвучно хватал оскаленным ртом воздух и жмурился — теперь и клыки у него не втягивались.       — …ты маньячка.       — Нет, — отозвалась Стайлз, задыхаясь от не пойми откуда взявшейся нежности. — Ни в коем случае, я — Бэтмен.       Она передвинула лепесток, лежавший возле правого запястья. Оставшийся после него ожог не успел посветлеть — вплотную к нему из-под тонкой лиловой кромки уже расплывалось новое красное пятно.       — Веришь или нет, но это самая шизанутая вещь, которая со мной случалась, — поделилась она пьяным от странных новых ощущений голосом. — Бдсм по-оборотничьи... Твою мать, да это же круче, чем в японском порно! Ну, знаешь, они там любят контрасты: чтобы кровь, кишки и прочее гуро, а рядом благоухает сакура. Я не фанатка гуро, если что… И… ты можешь постонать, если захочешь. Думаю, мы уже проскочили момент, когда стоит стесняться друг друга, — с нервным смешком закончила она.       И тут же сообразила — если она и услышит стоны, то не скоро.       Потому что пока она говорила, Дерек успел притерпеться к новым ощущениям и словно установил некое подобие баланса со своей болью.       Он больше не спорил, да и вообще не собирался комментировать происходящее. И если взгляд у него всё ещё оставался мутным и болезненным, то черты лица уже расслабились, и в целом, он выглядел непривычно открытым и беззащитным.       Когда вся эта заварушка с нападениями и трупами в Бикон Хиллс только начиналась, Стайлз постаралась узнать о Дереке Хейле всё, что было возможно. Собрать информацию. Разумеется, тогда она не вдумывалась, просто хладнокровно выясняла факты. А сейчас все эти факты разом обрушились на неё, словно сошедшая с горы лавина: полицейский отчет о пожаре Хейлов, скупой рассказ тренера Финстока о самом успешном капитане команды по лакроссу, совместные фотографии школьной команды в архиве… Симпатичный, умный, уверенный в себе хороший мальчик из хорошей семьи. С компанией друзей, поклонницами и отличными перспективами. В свои шестнадцать Дерек казался довольным жизнью, обычным заводилой и распиздяем. И каким же пустым, фактически выпотрошенным изнутри он был сейчас…       Огрести столько дерьма — ни за что! — чтобы в итоге потерять и последних близких людей, оставшись в полном одиночестве? Нет, Стайлз давно смирилась с тем, что жизнь не знакома с понятием «справедливость», но то, что она сотворила с Хейлом, было просто за гранью добра и зла…       Дыхание перекрыл комок в горле, и она быстро заморгала, прогоняя от себя горькие мысли. И плывущий, расфокусированный и абсолютно беспомощный взгляд Дерека совершенно в этом не помогал.       — Эй, не смотри на меня… Так всю душу вынешь.       — Мне отвернуться? — Хейл сглотнул.       Его шея и плечи блестели от выступившего пота, волосы на висках намокли и прилипли к лицу. Широкая грудь тяжело вздымалась от дыхания.       — Лучше вообще закрой глаза, — окончательно обнаглела Стайлз.       В конце концов, она тоже имела право получить удовольствие.       Конечно, она и раньше знала, что Хейл очень даже привлекательный парень, но мысли об этом были каким-то абстрактными. Теоретическими. В её системе оценки мужской внешности Дерек четко попадал в категорию «красивый, но мудак» (как, например, Джексон Уитмор), но сейчас… Это была абсолютная, запредельная красота. Непереносимый её уровень, за которым начиналось сперва разрушение воли, а затем и мозгов.       Стайлз бросило в жар.       Внезапно захотелось сразу и много — отрастить когти как у оборотня, и до самых подушечек вонзить их в эти умопомрачительные плечи. Стиснуть ладонью челюсть и грязно лизать распахнутый, клыкастый рот. Опрокинуть Дерека на спину и, сбросив с себя одежду, просто ползать по напряженному жаркому телу, потираясь об него как кошка.       Между ног стало горячо и влажно.       И Стайлз была почему-то уверена, что Хейл даже не заметит. Что ему сейчас просто не до того, но… он заметил.       Дернулся всем телом и смешно, по-звериному, повел носом:       — Не знал, что ты садистка.       — Вообще-то у меня перед лицом твой член, придурок, — огрызнулась она. — Естественно, я завожусь.       Смущения она почему-то совсем не чувствовала. Да и какого, собственно, хера ей тут стесняться?       Стайлз глубоко вдохнула и решительно повела руками по его ногам, от коленей вверх.       — Не открывай глаза, — предупредила она Дерека на всякий случай. — И даже не вздумай спорить. Сам всё равно не сможешь это сделать - у тебя когти. Да и вообще…       «И вообще, — договорила она мысленно, — было бы идиотизмом увидеть наконец живой настоящий член — и не потрогать».       Приподнявшись на коленях, она качнулась ближе и с удовольствием проехалась ладонями по напряженному животу, задирая тонкую майку — кожа под её руками была горячей и влажной, мышцы судорожно сжимались и вздрагивали. А затем обхватила вздрогнувший от её прикосновения толстый ствол и медленно провела вверх, а затем вниз, и снова - ещё, и ещё раз. Сжимая и покручивая запястьем из стороны в сторону.       Левой рукой делать это было жутко неудобно, но правой она брала цветы, так что выбора тут не было. И, к счастью, в сети не было недостатка в откровенных обучающих видео, вроде «как правильно дрочить парню», «как первый раз сделать минет» и «где находится простата», а Стайлз с детства отличалась не только любознательностью, но и прекрасной памятью.       Невыносимо хотелось наклониться еще ближе. Послав к херам приличия и разногласия между ними, уткнуться носом в полосу черных волос на животе или хотя бы облизать влажную блестящую головку, но от реализации своих желаний пришлось отказаться. Потому что Дерека уже всерьез трясло. Окаменевшие от напряжения плечи сводило, будто в судорогах. Он всё сильнее выгибал спину и низко, обреченно стонал на каждый выдох.       И Стайлз совсем не улыбалось перегнуть палку и пропустить момент, когда острое и болезненное удовольствие перегорает в обыкновенную глухую боль.       Она чуть сильнее сжала пальцы и задвигала рукой быстрее. И успела только обвести по кругу головку и потереть подушечкой большого пальца под уздечкой, как Дерек застыл всем телом и часто беззвучно задышал открытым ртом, вонзая когти в собственные ладони.       Кровь брызнула ей на джинсы.       Член в руке пульсировал, заливая пальцы.       Глаза он так и не открыл. Но она была уверена, что разглядела алую вспышку даже сквозь плотно сомкнутые веки.       «Святое дерьмо, как я вообще докатилась до этого?»       На какое-то мгновение её всю затопило жаром, будто она неосторожно встала рядом с доменной печью, и кто-то в этот момент приоткрыл заслонку. В голове сделалось пусто. Вместо связных мыслей по мозгам гулял сквозняк.       Дерек уронил подбородок на грудь и горячо, шумно выдыхал, словно собака.       Стайлз машинально оттерла ладонь об его же собственную майку и попыталась восстановить собственное напрочь сбитое дыхание. Безуспешно. Её вдруг придавило такой усталостью, будто она пробежала марафон по лесу.       Будто чужой оргазм опустошил её.       Вытащил из тела все кости.       Опомнившись, Стайлз принялась снимать с бессильно повисших рук насквозь промокшие от крови лепестки. Некоторые из них настолько вплавились в кожу, что их пришлось буквально отдирать.       А затем, почему-то вновь занервничав, подняла на него взгляд и — наткнулась на прежний наглый и циничный прищур.       Дерек застегнул джинсы, легко отодвинул её в сторону и поднялся с кресла.       — Не знаю, что тебе и сказать, Стилински, — он беззастенчиво потянулся, как большой кот, выспавшийся на солнышке. — В смысле, что полагается говорить в таких случаях… но на всякий случай скажу - спасибо.       Стайлз едва не потеряла дар речи по новой. Второй раз за один и тот же вечер.       — У тебя не все ожоги затянулись, должно быть, лепестки пустили сок, — зло сказала она.       На что Хейл, совершенно предсказуемо, отмахнулся:       — Брось. Я же теперь альфа. Скоро заживет.       Он смерил её веселым взглядом и, не дождавшись других возражений, пожал плечами и вышел из комнаты.       «Я же теперь альфа, — передразнила его Стайлз беззвучно, скорчив ему вслед страшную рожу. — Мудак».       — Впрочем, ты права, надо промыть водой! — крикнул он уже откуда-то из коридора. — И встань, наконец, Стилински. Не сиди на грязном полу!