На её стороне Луны

      Освобождённый от кандалов Дерек просто съехал вниз по стене и отключился.       — О, мой бог. Как можно быть таким идиотом?       Стайлз похлопала его по щеке, пытаясь привести в чувство, а потом забила, и плеснула в лицо питьевой водой из бутылки.       — Задай тот же вопрос себе, Стилински, — невнятно из-за клыков отозвался Дерек и наконец открыл мутные покрасневшие глаза. — Ты больная на всю голову. Я своих ног вообще не чувствую…       Волосы у него слиплись в сосульки и смешно торчали надо лбом. По скулам текла вода, размазывая подсохшую кровь.       — Надо было подыграть мне нормально! Или просто сказать стоп-слово, но никак уж не оскорблять меня, мои умственные способности и личную жизнь моих родителей! Ты меня так взбесил, что реально захотелось тебя вырубить.       Стайлз отыскала свою одежду. Футболку надела сама, а широкую клетчатую рубашку набросила Дереку на плечи, садясь на пол рядом с ним и обнимая.       — Подыграть, блядь… — бессильно выдохнул Дерек, снова закрывая глаза и осторожно вытягивая перед собой ноги. — Ты хоть знаешь, насколько это было не похоже на игру?       Стайлз решила не отвечать, потому что… ну, а что тут скажешь?       Гудел дизельный генератор в углу, единственная лампочка у входа моргала как в дешёвых триллерах. Для полноты впечатления где-то заунывно капала вода в звонкую металлическую посудину. И вообще, весь этот хлам в ангаре смотрелся теперь ужасно тоскливо и многозначительно. Словно отлично подобранная артхаусная фотография — иллюстрация того, во что превратилась их нормальная жизнь.       — Эй, ты ведь не простудишься на бетонном полу, правда? — неловко позвала она, потому что молчать дальше было невыносимо. — Давай я тебе покажу одну тупую, но оптимистичную вещь.       Она взяла его за запястье и, развернув кисть ладонью вверх, положила сверху свою, переплетая их пальцы.       — Вот так. А теперь выпусти когти, пожалуйста. Только осторожно…       Дерек хмуро посмотрел, но когти все-таки выпустил.       Желтые, чуть загнутые и полупрозрачные — сейчас они выглядели почему-то уже не так отвратительно. Наверное, она просто привыкла.       Не удержавшись, Стайлз потрогала пальцем свободной руки самый кончик одного из когтей и тут же сунула палец в рот, облизывая свежую царапину.       — Вот смотри, — сказала она, — если ты сейчас сожмешь кулак — я останусь без пальцев. И ни один хирург мне их обратно не пришьет. Но я же тебе доверяю. И вообще… доверяю, хотя ты, мужик, однозначно стрёмный. Причем, совсем даже не немного. У тебя стрёмная привычка жить в лесу и закапывать мертвых родственников возле дома, а ещё… не обижайся, но учитывая всю эту херню, с тобой приключившуюся, не удивлюсь, если окажется, что ты ненавидишь женщин.       Дерек отрицательно покачал головой:       — Стайлз, сворачивай психотерапию, — проворчал он. — И сразу говорю: не жди, что я буду тебе доверять, это вряд ли возможно.       — Да я уже ничего не жду, — Стайлз с досадой отвернулась. — Вот скажи, ты когда подумал, что я поехала крышей и реально допрашиваю тебя? Хотя бы не сразу?       Дерек не ответил. Зато зубы сжал так, что стало совершенно ясно — сразу. Даже не сомневался в том, что ей есть дело до его стайных замутов.       — Мда… Понятно. Но ведь это и впрямь не мое дело! Мне абсолютно плевать, кого ты там присмотрел себе в стаю, волчара. Насрать, что случится с чужими, совершенно не знакомыми мне людьми. Ты ошибся тогда, я ни капли не Бэтмен, и, знаешь, я даже не Робин. Потому что меня не колышет ничья судьба в этом городе и за его пределами, кроме троих самых близких людей. Мой отец, Скотт и Лидия Мартин — вот весь мой бэтменский список, ты понял?       — Угу, — кивнул Дерек, и вдруг рассмеялся, сухо и безрадостно: — Чувствую себя выебанным в мозг.             — И как ощущения? Сильно на меня сердишься? — поинтересовалась Стайлз осторожно.       Он неопределенно пожал плечами, отодвинулся от неё и, поднявшись на ноги, стал одеваться.       — Мне лень злится сейчас, но потом я обязательно отомщу тебе за самодеятельность. Я же понятным человеческим языком просил не кусать меня.       — Ой. Я не думала, что ты почувствуешь…       — Вообще-то, — прищурился Дерек, — до сих пор чувствую.       Он многозначительно тронул пальцами шею. То самое место, пониже левого уха, на котором Стайлз отрабатывала навыки оголодавшего вампира.       — Я больше не буду, обещаю! Но всё-таки, — не унималась она, — это что правда было так похоже на допрос? Ты решил, что меня завербовали Ардженты?       — Да, очень похоже, — он кисло усмехнулся и, обернувшись, поймал её виноватый взгляд. – И, честно говоря, Ардженты у тебя дружно отсосали.       — Даже Кейт?       — А Кейт сейчас жрут могильные черви, — Дерек наконец улыбнулся, спокойно и расслабленно. Первый раз за сегодняшний вечер. — Поехали, Стайлз. Уже много времени.

***

      Подъехав к своему дому, Дерек припарковал Камаро возле джипа, заглушил двигатель, но вместо того, чтобы выйти, зачем-то включил магнитолу.       Стайлз и самой не хотелось вылезать из его машины и ехать домой, хотя, наверное, ещё полчаса и папа начнет обрывать телефон и ругаться. Не хотелось расставаться, потому что у Стайлз было чёткое ощущение, что когда они в следующий раз увидятся, им опять придется начинать с самого начала. А чем дольше они находятся вместе, тем легче и, надо признать, адекватнее делается их общение.       И, словно в подтверждение её мыслей, Дерек повернулся и вопросительно поднял брови. Просто посмотрел — не предложил убираться из его машины, не нахамил как раньше. И, вообще, ни слова не сказал. Как будто сам не мог решить, как им теперь вести себя друг с другом.       — Слушай, мне капец как не хочется лезть в промерзший джип, — пожаловалась ему Стайлз. — Он когда постоит на холоде потом целую вечность не заводится. И внутри как в грёбаном холодильнике. Может, ты сходишь, заведешь его пока, чтобы прогрелся?       Хейл кивнул:       — Давай ключи.       Стайлз мысленно ударила себя по лбу и скривилась от отвращения.       Уезжать не хотелось, но и эта стрёмная атмосфера между ними жутко напрягала. Они с Дереком словно попали в сопливое романтическое кино для домохозяек и пожилых парочек. Не хватало лишь пафосно заходящего солнца на фоне моря и пальм вдалеке. И предложения проводить её до дома и поцеловать в щечку на прощание.       — Охренеть, какой ты послушный стал, волчара, — выпалила она в отчаянии, чтоб хоть как-то спастись от залепившего всё вокруг невидимого розового сиропа. — Давно пора было заняться твоей дрессировкой.       Уже успевший открыть дверь, Хейл на мгновение застыл, а затем медленно закрыл её обратно и, развернувшись к Стайлз, тихо предупреждающе зарычал.       — Ты нарываешься?       — Нет, правда, мужик, я точно куплю тебе собачий ошейник. Возможно даже с шипами. Будет клёво.       Последнюю фразу Стайлз мужественно договаривала уже дрожащим голосом. В машине была почти полная темнота, за исключением слабой подсветки на приборной панели, и от зрелища горящих красным глаз на абсолютно серьезном и злом лице Дерека у неё все внутренности слипались в трясущееся нервное желе.       А уже через секунду она задыхалась, прижатая к спинке сидения тяжелым телом. Сердце колотилось — такое впечатление что где-то в правом боку. А давно обещанные клыки на шее оказались по-настоящему острыми, как лезвия.       Дерек снова зарычал, сжимая челюсти сильнее, и от ощущения горячего и влажного дыхания на коже её спину выгнуло, словно в судороге.       — Ч-чёрт… Дерек! О, мой бог, убери их… Пожалуйста, я же…       Он вдруг отпрянул от неё и расхохотался.       — Да что с тобой не так, Стилински? Признайся, ты ненормальная? Ты хоть осознаешь, что я вообще-то хотел тебя напугать?       Умирая от стыда, Стайлз закрыла лицо руками и отвернулась к окну.       Ну, да. Возможно, он был прав, и возбуждаться от того, что тебя держат оскаленной пастью за горло — не самая нормальная реакция, но, вашу мать, она же не специально!       — Ну, попробуй ещё раз, — севшим от смущения голосом предложила Стайлз, не отнимая от лица ладоней. — Я постараюсь бояться.       — Попробую, обязательно, — пообещал Хейл и потянул её за руку, заставляя слезть с пассажирского сидения и затаскивая на себя верхом.       Перед тем как добраться до её приоткрывшегося от удивления рта, губы Дерека проехались по всей шее от самых ключиц, оставляя зудящий, словно обожженный след из будоражаще-незнакомых ощущений на коже. А потом Стайлз даже не сразу врубилась, что они давно уже целуются — глубоко, мокро, с языками и по-взрослому, — потому что так и застряла на том, самом первом ощущении, пытаясь сообразить, кажется ли ей покалывающее раздражение от щетины приятным или все же болезненным.       И какое-то время Дерек просто целовал её, почти безобидно проводя ладонями по спине и пересчитывая кончиками пальцев позвонки и ребра, а потом вдруг зажмурился и совсем по-звериному провел носом по её виску, жадно вдыхая запах. После чего стремительно, в одну секунду, подцепил рычаг под сиденьем и оттолкнулся ногами, заставляя сиденье под ними отъехать назад и наклониться, и сразу же потянул вверх её рубашку, задирая вместе с футболкой. Так что очнулась Стайлз уже от одуряюще нежных и совершенно бесстыдных касаний к низу живота и груди.       Она попыталась отодвинуться, но вместо этого только сильнее заерзала на нём, чувствуя как его член, стиснутый плотной тканью джинсов, окончательно встает и твердеет.       Дерек глухо застонал и прихватил губами её сосок прямо через футболку, и лежать на нём тут же сделалось жарко, как в грёбаной сауне. Стайлз моментально вспотела. Нетерпеливо надавив на затылок и удерживая, Дерек вылизывал и вылизывал ей рот, пока она не начала задыхаться от непривычного чувства горячей слабости, растекающейся по телу.       Ощущений было разом так много, что Стайлз буквально представляла себе, как где-то внутри её головы мигают красные лампочки, воют пожарные сирены и вылетают предохранители.       — Стой… Отпусти! — она уперлась ладонями ему в плечи.       Эффект был такой же как если бы она попыталась сдвинуть с места собственный дом.       — Стайлз, да в чем дело? — голос Дерека охрип, но раздражение в нем слышалось вполне узнаваемо. Его тяжелая ладонь застыла у Стайлз между лопатками, все еще настойчиво поглаживая. — Я же тебе нравлюсь, хватит ломаться. У твоего Скотта новая девушка, вы больше не вместе. Что тебе мешает заняться сексом со мной?       Стайлз недоверчиво раскрыла рот, продолжая выворачиваться из медвежьей хватки его рук. Игнорировать волны тепла, всё ещё расходящиеся от них по всему телу, было ужасно трудно.       — Чувак, ты в своем уме? Мы со Скотти друзья с детства, причем тут Эллисон? Стоп, ты что, реально считал, что мы встречались? Или… о, нет! — застонала она. — Ты ведь не думал, что мы трахались? Потому что мы с ним не трахались.       Дерек застыл под ней и посмотрел так растерянно, что Стайлз просто обалдела. Как он мог так думать? Всем же очевидно: они со Скоттом словно брат с сестрой.       — Я не спала со Скоттом, — повторила она. — И вообще, чтоб ты знал, я ещё ни с кем не спала. Впрочем, ладно. Эту глупость я тебе прощаю, — нервно усмехнувшись, она похлопала его по плечу. — Но только потому что, что ты единственный человек, в принципе допустивший возможность моего секса с парнем.       — Почему? — теперь уже Дерек обескураженно сдвинул брови. Он все ещё тяжело дышал и машинально съезжал взглядом на губы Стайлз, но уже не притискивал её к себе так настойчиво и однозначно.       — Ты меня об этом спрашиваешь? Я без понятия! Но все вокруг твёрдо уверены, что я лесбиянка, у них и спрашивай. Даже мой отец пытался заводить со мной неловкие родительские беседы на тему «я приму тебя любой».       — Ты не похожа на лесбиянку, — заявил Дерек. — На целку, кстати, тоже не похожа, — добавил он с заметным укором в голосе.       — О, да пошел ты! — огрызнулась Стайлз. — Можно подумать, ты такой специалист по целкам. И отпусти уже, я не собираюсь перед тобой раздвигать, понятно?       — Но ты хотела бы, — мстительно ухмыльнулся он, убирая демонстративно руки. — Может, это у тебя какие-то проблемы с нормальным сексом?       Стайлз поморщилась, наконец-то перелезая обратно на пассажирское сиденье.       — Нет. Абсолютно никаких проблем. Какого хера я вообще должна перед тобой оправдываться?       Дерек выразительно поднял брови, и Стайлз тут же ощутила непреодолимое желание оправдываться. Вот дерьмо.       — Окей, я объясню, если тебе так интересно. У меня перфекционизм, ясно? Я не могу позволить кому-то впихнуть в себя член, потому что предположительные ощущения будут ужасны. А ведь потом еще придется ждать, пока это всё закончится, изображать неземное удовольствие, врать, что мне понравилось и я в полном восторге. Это уныло. Тупо. Да и неловко — как потом смотреть в глаза друг другу? В идеале, я бы хотела провести весь свой первый секс без сознания.       — Какие интересные у тебя представления, — хмыкнул Дерек. — И это при такой-то коллекции порно-видео.       — А хотя, знаешь, — глаза у Стайлз вдруг загорелись азартом, — давай сделаем это! Да, точно. Прямо сейчас, это же не займет много времени. Зато прикинь, потом я смогу хвастаться детям и внукам, что потеряла девственность в обалденной мажорной тачке!       — Твои дети уже не сочтут камаро крутой. И тем более внуки.       — Ты мне поможешь или нет? К слову, ты мне должен, мужик, так что отказывать будет непорядочно.       — Я не успеваю за перетасовкой бреда в твоей голове, — честно признался Дерек, наблюдая, как она возится с застёжкой своих джинсов и стаскивает их на бёдра. — И что значит, не займет много времени?       — Сейчас... Дай сюда руку. Давай, я уверена, что и так тоже можно. Пальцами даже интереснее, я думаю — там ведь в сто раз больше нервных окончаний, чем на члене.       — Стайлз… — простонал Дерек, с обречённой покорностью наблюдая, как она тянет его руку себе в трусики. — Насчет нервных окончаний я бы с тобой поспорил, но дело даже не в этом… Что за идиотизм? Никто так не делает. Ни один нормальный человек до такого бы не додумался.       — Пф, у людей просто нет фантазии. Зато ты тоже почувствуешь себя неловко и по-идиотски. Мы будем в равном положении, — довольно улыбнулась она. — И не надо меня гладить, — нетерпеливо дернулась она, — просто засовывай уже.       — Вот тут ты права, я себя чувствую полным дебилом.       Он сдался и, развернувшись к ней удобнее, сложил вместе средний и указательный пальцы и втолкнул их в узкое, но хотя бы влажное влагалище. Чувствуя, как против всякого здравого смысла краснеют от неловкости лицо и уши, будто у нервного неопытного подростка. Будто идея принадлежала ему, а не сумасшедшей девчонке, у которой все мозги похоже были необратимо вывернуты наизнанку.       К слову, с нервными окончаниями на подушечках пальцев был и впрямь порядок, потому что ощущения зашкаливали.       — Всё? — морщась, спросила Стайлз.       Боль оказалась противной и режущей, и вообще до одурения напоминала обычные спазмы в критические дни. В общем, как она и думала — ни капли романтичного.       С нечитаемым выражением на лице и всё ещё смешно полыхая ушами Дерек ещё раз провернул в ней пальцы, отчего поясницу вновь прострелило болезненной судорогой, и медленно вытащил. Крови на пальцах практически не было — может, пара небольших пятен.       — Теперь всё. Ну, и как тебе? Так, как ты и думала?       Стайлз с мученической гримасой ёрзала на сиденье, откинувшись на спинку.       — Знаешь, на что похоже? — поделилась она, выгибаясь, чтобы застегнуть узковатые джинсы. — Как будто со всей дури заехали ногой в живот. Тяжелым таким ботинком, как у неформалов.       Она одёрнула рубашку, поймала взгляд Дерека и скривилась ещё больше:       — О, мой бог, даже не вздумай спрашивать! У меня не было тяжёлого детства, и мой папа-шериф меня тоже не бьёт. Обычная детская драка. Нам было по тринадцать, меня вообще приняли за мальчика, так что я нехило отхватила… Зато после этого случая Скотт перестал страдать над своей астмой и наконец начал качаться.       — Ладно, — послушно развел руками Дерек. — Едь уже домой, Стайлз, а то завтра в школу опоздаешь.       — Завтра воскресенье, придурок, — ухмыльнулась ему Стайлз и вылезла из машины.       Джип, естественно, был заледеневшим ведром болтов, как она и ожидала. По давно отработанной привычке Стайлз вначале включила фары и дворники, чтобы расшевелить аккумулятор, а затем, — на удивление, всего лишь со второй попытки, — сумела завести движок.       И только на шоссе, она заметила, что метрах в трехстах за ней едет черная камаро.       Когда впереди показался первый светофор, и по обеим сторонам шоссе потянулись серые бетонные здания складов и завода, камаро отстала. А затем развернулась через сплошную.