Темнолесская «сага»

Яркий свет, ниспадавший на Юю с массивного золоченого канделябра над головой, обжигал юношу невыносимым жаром. Мужчины всё прибывали и прибывали, и Сакаки чувствовал, что задохнётся сейчас от нервов и первобытного страха, что кто-то окинет его тем самым взглядом, красноречиво говорящем о желании мужчины, когда он смотрит такими глазами на приглянувшуюся женщину. Сжавшись внешне и внутренне, Юя горько пожалел о невозможности стать невидимкой. Страх липкими струйками обжигал кожу Сакаки, и парень судорожно принялся слагать план дальнейших действий. Увы, дальше того, чтобы выбежать из здания и добежать до ворот идеи не доходили. Ведь окажись за пределами этой цветущей, на вид почти райской территории, он мигом бы угодил в те жуткие мрачные леса, а там либо в зубы к оборотням, либо на потеху разбойникам, либо под дубинки хоббов. Но останься здесь — угроза быть взятой на потеху кем-либо из этих оценивающе бросавших взгляды мужиков была вполне реальной. Сердце бешено колотилось в груди, и Юя принялся потихоньку, будто желая больше всего в этот момент стать бестелесным, отступать куда-нибудь в тень, подальше от полыхавших похотью глаз. Шаг за шагом, шаг за шагом… и Юя еле сдержался, дабы не завизжать изо всех сил, налетев спиной на кого-то сзади. — Ой, осторожней! Звук этого, также до боли знакомого Юе голоса, окатил разгорячённого от нервов парня ледяной водой. Пробирающей насквозь, но словно открывшей Сакаки второе дыхание. Едва сдержавшись, чтобы не завизжать, на сей раз от радости, Юя повернулся к обладателю этого голоса. — Юто! Но открывшийся вид вновь ударил, словно молотком, Юю по голове. Сакаки ничего не мог сказать, когда его глаза столкнулись с такими же, только аспидными, миндалевидными глазами. Стройная, как струна, девушка перед ней, почти её зеркальное отражение, не считая чёрных волос и лиловой чёлки, смотрела на неё непонимающе, держа в руках поднос с пивными кружками. Она сильно отличалась от остальных девиц этого заведения: обычное, какое носят крестьянки в деревнях, серо-белое длинное платье из мешковины, простая длинная коса до пояса, переброшенная вперёд — нет, в этом заведении она определённо была работницей несколько иного профиля. — Хм? Ты новенькая? Вообще-то меня зовут Офелия, — глядя на Юю, Юто-«Офелия» выставила кружки на нужный столик, оказавшийся совсем близко и, взяв под мишку поднос и утерев руки тряпкой, добытой из заплатанного кармана передника, подошла к девушке. — А? — часто-часто заморгал Юя, впопыхах пытаясь придумать вопрос получше чем «И ты тут с грудью?». — Аа… да. А как вы, — почему-то она не могла в этот момент обратиться к Юто на «ты», — узнали? Черноволосая тихо засмеялась, по-женски прикрыв рот кулачком. — Ну, начнём с того, что сегодня я только первый раз тебя тут увидела. Второе, за год с небольшим работы здесь, глаз на новичков наметался у меня как-то сам по себе. А ещё, — она посмотрела Юе в глаза и, увидев там своё отражение, улыбнулась: — взгляд твой всё ещё такой невинно-доверчивый. — Невинно-доверчивый… — повторила Юя и опустила глаза. Тень упала на её черты, когда перед внутренним взором вновь прокрутилась первая встреча с Акабой Рейджи и его предложение насчёт «работы и жилья». К горлу подступил комок слёз, но Юя мигом встрепенулась, словно от удара электричеством, когда ладонь Юто мягко дотронулась до её плеча. — Идём, — она приобняла девушку за плечи. Подведя её к диванчику в укромном уголке под лестницей, она усадила её на него и повернулась в сторону к бару. — Я принесу тебе выпить. Чего ты хочешь? — М? — чуточку помедлив, сказала она. — Ну… есть что-нибудь безалкогольное? — её пальцы рассеяно теребили положенную на колени диванную подушечку. Помолчав с секунду, Юто улыбнулась. — Хорошо. Принесу тебе томатный сок, — её ладонь потрепала зелёную макушку Юи, а в ответ на удивлённый взгляд Сакаки девушка уточнила: — Я здесь барменша, так что за счёт заведения. Юто удалилась на противоположный конец холла к стойке, оставив Юю наедине с её тяжёлыми мыслями. Набрав в грудь побольше воздуха, насквозь пропахшего чем-то крепко сладким, Сакаки выдохнула и принялась осматриваться вокруг. Стоявший гул давил барабанные перепонки, пусть Юя вроде бы и привык к шуму на стадионах во время игры. Среди какофонии звуков, женских смешков, разговоров мужчин, и негромких переговоров Химики с кем-нибудь из подчинённых, особенно выделялся визгливый голосок «господина Перещупа», по метрике папаши Саватари. — Так, соблазнений не наблюдается! — Что вы такие никакие? Улыбаемся, улыбаемся! Вы на работе, дамочки! — Лифчики отдёрнули! — эта ремарка нагнала густую краску на изрядно побледневшие щёки Юи. — Не прячьте своё хозяйство! Особенно чёткое сейчас осознание того, что он вообще-то парень, заставило Сакаки морально сжаться и вызвало непреодолимое желание забиться подальше в диван, чтобы обивка поглотила его, как это делают с персонажами детских мультиков матрасы. «Господин Перещуп» же и не думал униматься, обрушив визгливый поток бесконечных замечаний в сторону своих работниц: — Полли! Я, кажись, велел тебе не пугать клиентов. Стоявшая в сторонке Хокуто-«Полли» бросила на «хозяина» уничтожающий взгляд, но промолчала, громко фыркнув и отвернувшись в сторону. — Амелия! — «Перещуп» уже кричал Яйбе. — Губки-губки! Девушка в розовом лифчике и коротенькой юбочке, послав воздушный поцелуй, подарила ему обворожительную улыбку, но Юя заметил, как отвернувшись, она оскалилась, обнажив остренькие клыки. — Ядвига! — «Хозяин» повернулся в сторону Юзу, но, когда его взгляд столкнулся с тяжёлыми синими глазами «госпожи», демонстративно хлестнувшей плетью по ладони, опешил: — Эээ… Нет-нет, ничего. Всё хорошо. Тяжко вздохнув, Юя опустила взгляд в пол, но уже спустя мгновения почти принялась лихорадочно искать глазами Юто. И, о счастье, чернявая девушка как раз направлялась к ней, держа в руках поднос с двумя кружками. Душа Сакаки почти запела, но тут же упала в пропасть, когда её новообретённую подругу кто-то поймал за локоть. — Ну здравствуй, моя красавица, — жаркий шёпот ей на ушко. — Опять ты, — закатила глаза Юто, не удостаивая взглядом парня рядом, как будто бы прекрасно зная его. Но всё же она решилась снизойти к нему и посмотрела на него, встретившись равнодушными миндалевидными аспидными глазами с идентичными смеющимися бирюзовыми. — Юго. — Да, милая, — усмехнулся он, — это я. Как всегда. Вздохнув, девушка положила поднос с кружками на ближайший столик, а парень лёгким танцующим шагом приблизился к ней, взяв её за руку и переплетя их пальцы. — Я скучал по тебе… — опять шепнул он, обняв её за талию и сцепив руки в замок на её животике. Улыбнувшись, он зарылся носом в её волосы, вдыхая их отдающий пряностями аромат. Юто дёрнулась вперёд всем телом, разбив кольцо объятий, когда на её собственной руке, на безымянном пальце, блеснул золотой ободок. — Прекращай уже это, Юго, — вздохнула она и, скрестив руки, посмотрела на парня. — Ты же знаешь, что это бесполезно: первое, я здесь не по этому профилю, второе — тебя не смущает, что здесь работает и мой муж тоже? Юто бросила быстрый взгляд в сторону барной стойки: к счастью, её супруг был сейчас не там и не видел этого. Не видел, как Юго, полностью проигнорировав недовольный взгляд девушки, схватил её за талию и притянул к себе. — На хрен его. Я хочу тебя, — низы их животов соприкоснулись, и сладостное чувство разлилось по всему телу парня. В голове же Юто произошёл мини-взрыв, сопоставимый при этом по мощности со взрывом звезды. Оттолкнув его от себя обеими ладонями, девушка демонстративно отряхнула своё платье. — А метлы в одном месте ты не хочешь? Шёл бы лучше домой. — Уф, — надулся Юго, сев за столик и подперев рукой щеку. — Ты же сама прекрасно знаешь, какой здесь рай, — он усмехнулся своим словам и оглянулся вокруг. — Так не хочется покидать его и возвращаться в реальный мир. Это ведь как пробуждаться от прекрасного сна и… — его лицо перекосило так, словно он съел что-то на редкость противное, — …и вспоминать на какой уродине женат. — Тебя никто на заставлял жениться на Юри, — скрестила руки Юто. — О? Неужели? — вздёрнув бровь и заправив синюю прядь волос за ухо, Юго посмотрел на девушку. — Откуда тебе знать? Знала бы ты её поближе, то тоже наверняка бы заметила, что эта баба сущий Скорм. Кто знает? Может, она специально околдовала меня тогда? — Ты… — тень проскользнула по нахмурившемуся лицу Юто, — …ты только что назвал свою жену ведьмой, — кулаки девушки сжались, и в следующий миг рука взметнулась за спину к доселе не замечавшейся Юей огромной сковороде там, висевшей на манер меча. — Ты Скормово отродье… Я не права была насчёт метлы — тебя стоит угостить фирменным блюдом моих навыков обращения с холодным оружием! Замах выхваченной из-за спины сковороды занял не более секунды, но парню с жёлтой чёлкой этого вполне хватило, дабы ретироваться прочь из заведения. Удовлетворённо хмыкнув, Юто опять нацепила сковороду за спину, перебросив косу вперёд, и с совершенно спокойным лицом вновь взяла поднос с кружками и направилась к Юе. — Кто это был? — спросил Сакаки, приняв чашку с рук севшей рядом подруги. — Да так, — махнула рукой Юто, сделав первый глоток. — Односельчанин из Оуквэйла. Не подумай дурного, он славный парень… хотя бы потому, что не болтает, куда нас завели поиски лучшего дохода для семейного бюджета. Понимаешь, — на её губы легла нежная улыбка, — детей мы с мужем пока не нажили, а у него есть младшая сестра, умная девочка, которой удалось поступить в престижную Бауэрстоунскую академию. Ты должно быть слышала о ней. Обучение там недёшево, но муж мой решил, что изо всех сил будет стараться зарабатывать как можно больше, только бы сестра его, не оказалась в заведении на подобие этому. Ирония, да? А сами мы здесь и работаем поваром с официанткой, — она усмехнулась и покачала головой. — Но тут хотя бы платят куда лучше, чем в нашей глухой деревне. — А вы… — Пожалуйста, можно на «ты». — Ты не волнуешься, что тот парень может рассказать односельчанам о вашем месте работы? — Ну, — рассмеялась Юто. — Как-никак, если он проболтается, то следующим логичным явлением будут расспросы, откуда он об этом узнал. И в первую очередь вопросы будут, естественно, от его супруги, которая действительно является деревенской знахаркой и, по секрету, напустить сыпь-чесотку, хромоту или что ещё похуже, по мужской части, она вполне может. К тому же, — она достала из-за спины сковородку и посмотрела на неё, словно глядя в зеркало, — у меня всегда с собой есть эта красавица, если что. — Ооо, — удивился Юя, спрятав лицо в чашке, делая новый глоток. — Кстати, тебя ведь привёл сюда гильдеец? — спросила Юто, внимательно посмотрев на Юю. Парень, при упоминании человека, приведшего его сюда, вмиг поблек, но официантка тепло улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Просто забавно: я ведь тоже некогда обучалась в Гильдии Героев. — Э?! Правда? — округлил глаза Юя. — Ага. И после выпуска, буквально сразу, я наткнулась на первое упоминание некого легендарного альбионского клада, зарытого где-то на материке. Представь себе, я потратила целый год, ища те окаянные записки-ключи с подсказками его местонахождения. И что? — Что? — Ничего. Я нашла его. Вот, — тяжело вздохнула Юто и приподняла сковородку. — Вся эта муть с кладом оказалась просто банальной уткой, пущенной неким Питером Мулинье. После этого, я на некоторое время ушла из гильдии, поскольку поиски были слишком тяжёлыми, а затем судьба занесла меня в Оуквэйл, где я встретила своего будущего мужа. Туда-сюда, как ты понимаешь, и, в общем, Гильдию я оставила с концами. — А, — хлопнула глазами Юя, и вдруг её глаза зацепились за нечто на внутренней стороне «легендарного клада». — Хм? Что это? — Хм? — Юто проследила, куда падал взгляд Сакаки, и тихо засмеялась, скребя пальцем сковородку. — Ничего особенного. Просто «мистически» запёкшиеся остатки завтраков. Или ты имеешь в виду это? — спросила она, глядя на задумчивое лицо собеседницы, пытавшейся сообразить, на чьё лицо похожа эта неслабая вмятина. — О. Ну видишь ли, от «сокровища» всё-таки есть определённая польза. Например… — Офелия! — послышался голос откуда-то сверху. Девушки подняли глаза к лестнице на второй этаж. И к Юе дошло, что отпечаток лица на сковороде был идентичен Куросаки Шуну. — Доброе утро, — нахмурилась Юто. — Ты где был? Хозяин уже с самого утра доставал, почему ты не за стойкой. — А? — зевнул спустившийся парень, приглаживая растрепавшиеся тёмно-зелёные волосы. — О, ну мы с Накаджимой вчера это… того… — Ясно, — вздохнула девушка, прочитав ответ во всё ещё поддёрнутых мутной поволокой золотых глазах мужа. — Здесь-то сидр за счёт заведения, в отличие от таверны в деревне. Ну? — она пронзила его таким взглядом, от коего обычно можно протрезветь сразу. Что сработало и в этот раз. — И где же вы ночевали с Накаджимой? — Ну, — Шун опустил глаза, на бледных щеках наметилась розовая краска, — Ядвига, добрая душа, позволила нам отдохнуть в её «рабочем кабинете». — Вот как, — вздёрнула бровь Юто. — Ну и как вам понравилось в спальне с кроватью без матраса и белья, в окружении наручников, намордников и кандалов? — Ничего так, — глаза Куросаки всё ещё бегали. — Тесновато, конечно, было на кровати нам вдвоём… — То есть, пока к твоей жене приставал кто-то левый, — ни к кому конкретно и не обращаясь, тихо пробормотала Юто, — ты, в стельку пьяный, валялся с другим мужиком… — Чего? — Ничего, — «милая» улыбка в ответ. — Но, — Шун посмотрел на жену. — Ты ведь знаешь, что перебрали мы не нарочно, а Накаджима вообще неплохой мужик. — Ну да, — смешок. — Не представляю стражника более благонадёжного, которому можно доверить охрану второго этажа, где наши работницы обслуживают клиентов, и охранник этот будет с невозмутимым лицом слушать «музыкальное» сопровождение работы и после, с таким же спокойным видом, учтиво говорить клиентам «Вид у вас после этого уставший, сэр». — Наверное, — кашлянул в кулак Шун. — Кстати, не поможешь найти Амелию? Хозяин её ищет, а мне надо возвращаться на кухню. — Амелия? – вздохнула Юто. — О, всё верно. Почему-то я уверена, что она сейчас на улице охмуряет ещё одного нашего стражника, Гона. «Хм? Не Гонгензака ли это часом?» — проскользнула у Юи мысль. — Понятно, почему хозяин недоволен ею: он категорически против отношений этого плана между работниками своего заведения. Ладно, — официантка нацепила сковороду обратно за спину и, хлопнув ладонями по коленям, поднялась с дивана. — Пойду, скажу им пару слов… если они там не сильно заняты за зданием. Извини, — она повернулась к Юе. — Мы ещё позже поговорим, — Сакаки погрустнела, но Юто опять положила ладонь на её плечо. — Всё нормально. Увидимся. Они ушли: Шун в сторону своей барной стойки, Юто — к выходу из помещения, и Юя успела мельком заметить, как улыбка, для неё светившаяся на губах девушки, сменилась искренне сочувствующим выражением. Закусив губу, Юя опустила голову, занавесившись волосами, и вцепилась ногтями в юбку платья. — Эй ты, девочка, — Сакаки даже не сразу понял, что это окликнули его, пока тень не упала на него, а звавшая его не оказалась прямо перед ним, буквально ущипнув глаза яркостью шафранового платья с широким бантом. — Новенькая! Я к тебе обращаюсь. — А? — Юя поднял голову, длинные пряди упали ему на глаза. — Бэ, — хихикнула девушка, оказавшаяся Сорой-«Лукрецией», и убрала волосы со лба той. — Слушай, метнись-ка ты к господину Перещупу, а то он уже всех достал, «Где новенькая, где новенькая? Хочу её посмотреть», — Юя сглотнула, и «Лукреция», почесав затылок, уже без улыбки, сказала: — Да… наверняка он хочет тебя «попробовать». Ничего не поделаешь. Все мы через это проходили, — она вздохнула и повернулась к Юе спиной. — Лучше бы тебе поторопиться, детка. Он не любит слишком долго ждать, — девушка как бы невзначай поправила заплетённые в хвост волосы, мельком показав несколько крупных жёлтых, чёрных и коричневых пятен на открытой спине, и удалилась предлагать «экзотику» очередному клиенту. Глотнув, Юя почувствовал, как неистово разбухшее, трепетавшее, как птичка в западне, сердце в горле рухнуло камнем в желудок. Он еле нашёл в себе силы подняться с дивана и на задеревенелых ногах двинулся через холл, уже сам не понимая, зачем это делал. Он брёл, словно во сне, и почти наяву слыша в голове похоронный звон, но некто, поймавший его за локоть, выдернул его из этого состояния. Пусть легче от этого не стало ни на йоту: — М-м, ты мой цветочек весенний… Знаешь, жене невдомёк, чего мне надо. Хочешь чуточку подзаработать, а? Юя зажмурился, пытаясь всеми силами убежать от мысли, какой такой жене и чего надо Саватари Шинго, шаловливо обхватившего его за поясницу и промурлыкавшего ему это на ушко. — А… ээээ… Нет, спасибо! — дёрнулся Сакаки, вырвавшись с объятий с поспешностью человека, спасающегося от извержения вулкана, когда перед внутренним взором высветилась табличка «Да/Нет» и «200 золотых». — Которые красотки, те вечно такие нервные, — громко фыркнул Шинго. Но Юя, совершенно на него не глядя, метнулся в сторону, совершенно не думая в какую, и в следующий же миг врезался в нечто пронзительно взвизгнувшее колобкоподобное. — Э! Какого?!.. — гаденько екнуло оно, но сразу умолкло, и всё ещё боявшаяся открыть глаза Сакаки ощутил прошедшуюся по коже ледяной волной мелкую дрожь, когда короткие толстые пальцы игриво проскользнули по его руке. — Уоо… Так это ты наша новенькая красоточка? Словно маленькая галактика взорвалась у Юи внутри, и он не смог удержаться и не распахнуть широко глаза. Механично повернув голову в сторону возбуждённого сопения, Сакаки опять едва ли не заорал, когда его взору предстало круглое расплывшееся лицо, улыбавшееся ему самой «очаровательной» широченной улыбкой и сузившимися глазками пуговками. «Хорошо хоть слюни не пускает», — подумалось бедному Юе. «Господин Перещуп» тем временем вполне оправдал своё прозвище, цепкой хваткой схватившись за тоненькое запястье «новенькой». «Та» поморщилась, точно съела что-то невероятно мерзкое или это не короткопалые пальчики, а скользкая лягушка коснулась «её» нежной кожи. — Ммм… — проурчал он, подобно огромному жирному коту, дорвавшемуся до сметаны, ластясь небритыми жесткими щеками о белую ладошку, периодически тыкая об неё горячим влажным носом. Юя прямо сейчас был готов взорваться, как долго кипевший чайник, — пар почти по-настоящему валил с ушей, — но «Господина» эта нервная дрожь-вибрация нисколько не смущала: — Какая у тебя кожа глаааденькая… — так и не отпустив многострадальную ладонь, «Перещуп» снова поднял на «девушку» глазки, чем-то напоминавшие свинячьи, плюс ещё со встроенными фонариками-сердечками. Очередная гаденькая улыбка растянула массивное лицо, делая его хозяина похожим на только что слопавшую вкусную мушку квакшу. — Ты глянь, какая причёсочка рыжая! — как только длинная алая прядка прошла сквозь эти запачканные чем-то вроде жира пальцы-сосиски, Юя пообещал себе: если посчастливится выбраться отсюда — срежет к чертям эти патлы и сожжёт их на очищающем костре. Вдруг «Господин» запнулся на месте и чуть не поцеловался мордой с деревянным полом внизу — увы, Фортуна улыбнулась ему: сопливый красный, как спелая бараболя, нос уткнулся несчастной «девушке» прямо в низ живота. Юя нервно икнул и дёрнулся всем телом, но пропахший перегаром «Перещуп» вцепился в «неё» не хуже мухи к липучке. — Всё прямо как я мечтал, — хихикнул он, свистя носом, вдыхая лёгкий цветочный аромат духов, про которые, конечно, Акаба любезно не забыл, превращая неудачливого парнишу в дамочку. Акаба… Ох, подумалось Юе, попадись ему теперь этот контрабандист — таких люлей огребёт он, что… — Извините за опоздание. Сакаки передёрнуло, когда две больших пятерни приземлились к нему на плечи. Не к ночи будь он помянут. Прямо за его спиной гордо, как и всегда, возвышался Акаба Рейджи. С высоты своего немаленького роста он преспокойно прожигал взглядом «Господина Перещупа», наткнувшегося осовелыми глазками на острые фиолетовые и мигом протрезвевшего от столь напряжённой зрительной сессии. Отпрянув от Юи, коротышка хрипло прокашлялся в кулак и, подкрутив пальцем усы, словно этим его вид можно назвать представительским, отточенной до абсолюта деланной вежливой улыбкой. — Охо, Герой. Добро пожаловать обратно. Вы так быстро вернулись, — гаденький нервный смешок ненавязчиво рушил картинку «важного хозяина заведения». — Да. Сбегал в Бауэрстоун прикупить кое-чего, — улыбнулся Рейджи, демонстративно утерев парочку капель влаги со лба и поправив и так до дотошности безупречно висевшие очки. — Решили всё ж отведать у нас чего-нибудь? — вид «Перещупа» просто кричал о завёдшихся шестерёнках бизнесменства в мозгах, приготовившимся подсчитывать свежую выручку; глазки блестели точь-в-точь как свежеотчеканенные золотые монеты. — Вы правы, — руки Акабы нагло скользнули вниз по телу Юи, обвили талию; он подбородком упёрся в зелёную макушку, не сводя глаз с застывшего, точно кролик пред змеёй, хозяина: — Эта девочка ваш самый свежий товар, верно? Могу даже сказать, кто поставил вам его — я. Искусственная вежливость мигом слетела с зардевшегося жабьего лица; ноздри раздувались. — Прошу прощения, Герой, — «Перещуп» старался держать марку, но режущий слух скрип в голосе выдавал раздражение более чем полностью. — Но эта девочка ещё не прошла у меня… эээ… собеседования. — Вот как? — усмехнулся Рейджи, прикинув у себя кое-что в голове. — То есть, если я правильно вас понял, товар пока не опробован и не прошёл проверку на качество и окончательную сертификацию? Юя, цветом лица сравнявшийся с собственными волосами, а то и превзойдя их насыщенный оттенок, уже не знал, что заставляло его раздуваться, подобно рассерженной лягушке: бесцеремонно покоившиеся на талии руки этого очкастого сволоча или сам тот факт, что его тут оценивают как выставленную на продажу вещицу на блошином рынке. Недавно выпитый томатный сок теперь бурлил в желудке, неприятным послевкусием отдаваясь в пересохшей полости рта; кровь не отставала, кипя в жилах. — Всё правильно, сэр, — фыркнул рассерженный, подобно дитю, у которого из-под носа отбирают вкусняшку, Саватари-«Перещуп». — Поэтому я убедительно прошу вас немного подожд… Прямо перед его лицом возник довольно крупный мешочек. — Пока я был в городе, разумеется, не забыл забрать и это, — подмигнул Акаба, позванивая содержимым мешочка прямо перед глазами сглотнувшего слюну «бизнесмена». — Так о чём мы говорили? — Ааа… эээ… — промекал превратившийся из злобного колобка в ягнёнка хозяин Буарделя; глазки перекачивались туда-сюда, точно бусинки, загипнотизированные спокойно мельтешившим из одной стороны в другую кошельком; слюна уже начинала капать с уголков рта, пачкая воротник. — Ааа… сколько там? «Герой» самодовольно усмехнулся и прекратил сеанс «гипноза», особенно громко звякнув монетами в заветном мешочке. — Полагаю, десять тысяч есть. Юя мог поклясться, что из ушей «Перещупа» повалил густой пар, когда он торопливо выхватил священный кошелёк с рук Акабы и потёрся об мешковину с большей страстью, нежели об ладошку «новенькой девочки». — Значит, мы договорились? — улыбнулся Рейджи, поправив очки. — Э? — на секунду «Перещуп» нехотя оторвался от своего сокровища и равнодушно помахал рукой. — А… Да. Да-да-да. Милости просим, сэр. Отдыхайте и наслаждайтесь. Ответом послужил вежливый поклон, и Юя даже моргнуть не успел, как под аккомпанемент довольного хихиканья удаляющегося «Господина» оказался переброшенным на мощное плечо Акабы. Сакаки Юя просто превратился в мешок с картошкой. — Э-эй! — естественно, вот и пришло время обрушить на «Героя» всё своё негодование. — Ты! Какого ляда ты!.. — Ну что, выяснил что-нибудь? — шепнул Рейджи, перебив «девушку», неся «её» в сторону лестницы. — А? — моргнул Юя, сдув перекинувшееся на лицо волосы и приготовившись сжигать взглядом наглеца, так по-хозяйски положившего пятерню на его зад. — Чё это ты мне тут заливаешь, Акаба?! — Документы, купчие… Не перебрасывался ли с кем словом на эту тему, какие слухи ходят? — Ха?! Что ты там бубнишь как сонная ополоумевшая макака?! — Понятно, — вздохнул Рейджи и вскинул Юю на своём плече, пристроив его поудобней. — Не узнал, значит. Что ж, очень жаль. Юя громко пырхнул, поддув очередную упавшую на лицо прядь, но сразу пожалел об этом — отросшие волосы в принципе могли бы послужить отличным занавесом, защищающим его от этой сумасшедшей реальности, десятков мерцавших любопытством глаз и падких на сплетни и взволнованные перешёптывания языков. Чувствуя, как щёки пылали огнём от такого позора, Юя потупил взгляд в землю; алый занавес таки любезно отделил его от всего. И впрямь как мешок повис он на плече Акабы, руки безвольно покачивались при каждом шаге того. Юю уже буквально тошнило от сплётшихся в одну убойную сладкую эссенцию нескольких восточных благовоний, от звяканий украшений на кокетливо хихикавших работниц «того самого профиля» и беззаботного смеха расправивших здесь крылья клиентов, от стукавшихся друг о друга в тостах бокалов и пивных кружек со щедро выплескивавшимся содержимым. Даже это не особо яркое желтоватые освещение от ближайшего канделябра, которое порой предательски просачивались сквозь пряди, резали Сакаки глаза подобно мощнейшим лампочкам. Голова начинала кружиться от всей атмосферной какофонии этого борделя… Борделя… Борделя?! Осознание стрельнуло высококалиберной пулей Юе прямо в лоб, раскромсав окончательно и так ставший слишком хрупким за последние несколько часов мозг. А ведь всё верно. Он сейчас находится в месте достаточно любопытном. Юя вцепился себе в волосы. И так неспокойное сердце забилось до ста ударов в минуту. Бордель: как будто здесь надышавшиеся опиумным дымом поэты лишь рассказывали красным девицам на ходу слагавшиеся в помутневших головушках стихотворные строчки. Всего лишь. Это неловкое чувство, обратившись в ежа, подняло голову в области ниже живота и острейшими иглами распороло Юю насквозь. «Нет, ну нет, ну не…», — в голове заела пластинка. — Э-эй! А-альо!.. — нервы занемели от словно по-настоящему пробежавшемуся по ним разряду электричества; Юя только и сумел, что рефлекторно дёрнуть ногой. — Куда вообще меня тащишь?! Рейджи не обратил никакого внимания на принявшегося трепыхаться, точно пойманная в сети рыбина, Сакаки. Совершенно спокойно он начал подниматься вверх по лестнице. Для него, видимо, в происходящем не было ни доли чего-то неподобающего. В отличие от того же Юи: — Ах ты прыщ очкастый! Думаешь, обманом вынудил меня вообще припереться в эту богадельню, а если ещё и заплатил — имеешь право раком поставить?! Ну?! Чего молчишь, будто рот зашили, контрабандист ты грёбанный?! Выдержкой «контрабандиста» и впрямь можно было восхищаться: он абсолютно и полностью игноририровал ультразвуковой визг и сыпавшиеся на него, одно смертоносней другого, проклятия и устремлённые на них взгляды всех и каждого в помещении, плюс ко всему и перешёптывания со смешками и мужскими улюлюканьями да аплодисментами. Да, Акаба Рейджи не ступал по лестнице, а можно даже сказать плыл. Осанка прямая, точно палку проглотил, профиль вздёрнут высоко и гордо. Картину маслом не портила даже «девица» на плече, отчаянно оравшая, пинавшая и кусавшая доблестного «Героя всея Альбиона». Наконец, торжественная процессия достигла того самого места назначения. Второй этаж. То самое сакральное место, куда, по словам самого культурного стража Накаджимы, вход открыт только с дамами. Ну, или для самых дам, конечно. Будуары как-никак. И как только наши герои поднялись туда, где лишь полумрак с тихим потрескиванием огоньков на настенных канделябрах, где воздух так и пропитан сладкими ароматами не менее сладостных уединений, в самом начале коридора их уже ожидал чинно, как всегда, стоявший на страже Накаджима. — Добро пожаловать. Расплатились, надеюсь? Ну стал-ть, тогда вперёд. У нас тут как раз свободная комната. Весь аж вспотевший от бесплодных попыток вырваться, Юя замычал, уже без сил рвать горло воплями и соткой ругательств в секунду. — Ох, странная она дамочка, — Накаджима в замешательстве почесал висок. — Видать, для… эээ… особой клиентуры. — Ага, для «особой»! — отозвался, — и откуда только опять голос взялся? — Юя. — Если ещё учесть, что дамочка не совсем «дамочка»! Охранник непонимающе хлопнул глазами, но «клиент» поспешил его заверить: — Не обращайте внимания, — успокаивающе, почти даже любовным жестом, беспардонно погладил «девушку» по кругленькой, напоминавшей сердечко, попке, чем вызвал у «дамочки» протяжное грозное шипение сквозь стиснутые до боли зубы. — Просто у неё это в первый раз. Сами понимаете. — Понимаю, — прокашлялся стражник, поправив на носу бессменные очки с тёмными стёклами, и сделал шаг в сторону, пропуская клиента: — В общем, наслаждайтесь, сэр. Благодарно кивнув, Рейджи поспешил скрыться за предложенной дверью. Хитро сощурившись, Акаба быстрым взглядом окинул комнату в тонах вина хорошей выдержки. В воздухе даже по-настоящему витал этот самый аромат — Рейджи пригляделся и заметил на прикроватном столике вазу с фруктами, парочку золоченых кубков и услужливо откупоренную бутылку, — «Шато» пятьдесят шестого года выдержки? — насколько Акаба разбирался в винах. В помещении царил воистину интимный полумрак да и узор из сердечек на тёмно-малиновых обоях и плинтусе из венецианской штукатурки из тёмного дерева, плюс игривые картины с вакханскими сюжетами и тихое потрескивание огоньков на свечах — всё это только помогало уединившимся парочкам в их «занятном времяпровождении». Как только Рейджи закончил изучать будуар, Юя сразу оказался небрежно отшвырнутым, — действительно как мешок с бараболей, — на широкую двухместную кровать. Удобная постель в малиновых оттенках, мягкое одеяло, пахнущее свежестью и розами бельё — в такой кровати Юя не прочь был бы и поспать как-нибудь, попадись шанс. Но… но ОПРЕДЕЛЁННО не сейчас! — Давай же, снимай платьишко, — повелительным тоном сказал Рейджи, принявшись расстёгивать рубашку. Юя лихорадочно замотал головой так, будто она сейчас и вовсе оторвётся, как у куклы-кокеши, с которой плохо обращаются. — Иди на хуй, — зашипел он, забиваясь подальше на кровать, чуть не свалившись, когда задница оказалась почти у самого края. — Мальчик. Не паясничай, — обнажив далеко не такой дрыщавый, как раньше казалось Юе, торс, Рейджи сделал несколько шагов к кровати. — О, — коротко хохотнул Юя, — Так ты помнишь, что я мальчик? Чё ж тогда штаны расстёгиваешь? — Потому что так надо, — под взвизг молнии ответил Акаба. — Так что лезь под одеяло. — Во тебе, а не «пододеяло», — перебросившись вперёд, на четвереньки, Юя показал большую дулю прямо под носом подсевшего рядом Рейджи. — Ты содомит несчастный! Чтоб ты в Аду горел! Чтоб твоя душа попала в бездну и не реинкарнировалась! Пидор вонючий! — рычал-рявкал Юя, так и стоя на четвереньках, напоминая в этот момент болонку, облаивающую сенбернара. — Ты, — Рейджи вздохнул и, сняв очки да вытерев со лба выступившие капельки пота, водрузил их обратно. - Ты и вправду думаешь, я хочу это с тобой делать? — А? — пришёл в замешательство Сакаки. — Мне всего-навсего не хватает одной галочки для первой десятки в… ну, ты прекрасно понял в чём, раз так орёшь. А эта чёртова Демоническая дверь не пропустит меня в другое измерение к сокровищу, в очередной раз скажет, что «у меня ещё на губах молоко не высохло». — Демоническая дверь?.. Внезапно, словно стрела в голову, Юе стрельнула догадка. Чуть не запутавшись ногами в одеяле, — нет, таки запутавшись и рухнув с кровати, — Сакаки подполз к ближайшему окошку и, умудрившись подняться на ноги, выглянул. Это окно как раз выходило на небольшую пещеру, скрытую деревьями, позади здания. Однако вход в неё был закрыт неким любопытным объектом. Демоническая дверь. Всё верно, вспомнил Юя. Эти необычные каменные врата были живыми и охраняли за собой сокровище, находившееся в ином измерении. Врата всегда встречали путников, желавших заполучить клад некой витиеватой загадкой или больно заумным требованием. «Как и в этом случае», — Юя оглянулся на сидевшего на кровати полуобнажённого Рейджи. Но вдруг кое-что кольнуло Сакаки прямо в мозг, заставив его резко обернуться обратно к спокойно дремавшим (видимо?) вратам. Это лицо… и лысая голова. «Акаба Рео?!», — у рыжего чуть не случился инфаркт. Зато теперь ему стало прекрасно понятно, отчего же с Рейджи возникла такая подстава. Однако… — Вот видишь. Здесь у меня просто нет выбора, — окаменевший Юя очнулся, лишь почувствовав, как его руки были заведены ему за спину, а запястья стянуты ремнём из хорошей твёрдой кожи. — Честно. Извини уж, парень. Далее последовал мощный удар, откинувший Юю на постель. Сакаки прошипел сквозь стиснутые зубы от боли: ударился затылком об спинку кровати. Но не успел бедный паренёк и глаза открыть, как Рейджи навис над ним. — Ничего личного. Мир для Юи утонул во мраке наброшенного на голову одеяла, в последний раз резанув уши протяжным душераздирающим «НЕТ!».