Прогулка в облаках.

– Ну и мрак, – уныло пробормотал Бильбо, переводя дыхание, – и как только некоторые находят в этом удовольствие? – Он наклонился и потрепал свою лошадь по шее. Потом через силу улыбнулся и сказал ободряющие слова то ли большой чалой кобыле, то ли себе: – Не отставай, беги за вон той лошадью, и все будет прекрасно. – Что? Бильбо обернулся к своей подруге и по совместительству коллеге по работе, которая в данный момент просто сияла от радости. Он послал ей уничтожающий взгляд, надеясь, что она устыдится. – Вот разговариваю со смирной старушкой Роузи. Кажется, мы подружились. Она понимает меня куда лучше, чем ты. Будь она моей подругой, то не затащила бы в подобную дыру. – Не ворчи, - отмахнулась Шелби. - Ты сам хотел развеяться, помнишь? Она улыбнулась, потом повернулась и указала на цепочку лошадей, взбирающихся на гору. – Видишь, я говорила тебе, это будет нетрудно, – бросила она через плечо. – Они идут, как роботы, нос в хвост по следу. Бильбо опять взглянул на подругу. Шелби была великолепной наездницей. Верховой езде на лошадях чистокровной породы ее обучал отец там, в Кентукки. Увы, Бильбо понятия не имел о том, как ездить на лошадях. Он привык делать ставки на скакунов чистокровной породы в Кинленде, лично выдавать призы на скачках в Молодежной лиге, но не представлял, как ездить верхом! Как он поддался на уговоры этой неугомонной девицы? Как это он из добропорядочного учителя превратился вдруг в лихого ковбоя всего за полдня? Но он тут же мысленно усмехнулся своим мыслям. Никакого ковбоя из него не получилось, как ни крути. Уж тем более лихого. Собственно, все началось с того, что они приехали в Колорадо на конференцию, где должны были находиться и сейчас. А Шелби решила, что прогулка верхом, да еще в компании ковбоев, намного интереснее. Его подруга обладала неусидчивым веселым характером и давно знала о "скрытых" особенностях его характера. В частности, о том, что ему нравятся мужчины, а не женщины. Бильбо вздохнул полной грудью и, прищурившись, посмотрел на яркое солнце. Потом подергал воротник как всегда застегнутой наглухо рубашки. Раз уж он сразу не свалился с лошади, то и остальное у него получится. Взглянув на часы, он решил, что загон для скота находится в пятнадцати минутах езды. Но поездка верхом длилась уже два часа, два долгих, невыносимых часа. Ему пришла мысль, что Шелби только и ищет повода покрасоваться на лошади. А он рядом с ней, скорее всего, выглядит просто посмешищем. Его волнистые темно-русые волосы шевелились от резких порывов ветра, челка упрямо лезла в глаза. К слову сказать, Шелби часто упоминала, что с такими волосами он выглядит просто умилительно и похож на милого котенка, которого хочется погладить. Бильбо это сравнение совсем не нравилось, но куда тут денешься. – Ну я и влип! – пробормотал он. - Чтобы я еще раз попросил тебя взять меня с собой! Все же он обожал Шелби. Короче говоря, в эту поездку верхом он отправился, чтобы пойти навстречу желанию подруги сделать его наездником. А еще он подозревал, что неугомонная Шелби все еще надеется найти ему подходящую пару. Роузи подняла голову и нетерпеливо затрясла ею. Маффин, конь Шелби, прибавил ходу и оказался на некотором расстоянии от них. Роузи взбрыкнула и пустилась вдогонку за хвостом Маффина. И Бильбо тут же получил хорошую порцию адреналина, пытаясь удержаться верхом. Он нервно подпрыгивал в седле и туго натягивал поводья, мысленно прощаясь с жизнью и думая, что вот-вот упадет на землю. Лучше бы ему не врать, что ездил верхом раньше. – Ну не красавчик ли? – бросила через плечо Шелби. Бильбо проследил за ее взглядом. – Что? Кто? – Да тот ковбой, вон там. – О да. Я догадываюсь, кто именно, – Бильбо сердито перевел дыхание. Ковбои, по его мнению, не были особо привлекательными и, если честно, вообще не интересовали его. Он был до мозга костей горожанином, привыкшим к удобствам. И мужчины ему нравились такие же, как он сам: цивилизованные. – Другой тоже красивый, правда? – Другой? Кто? – Ты не знаешь Торина Оукешилда? Ну смотри, он первый взбирается в гору. Бильбо посмотрел на первого всадника в ряду. – Ах да, - протянул он, поморщившись. - Владелец ранчо и глава фирмы. Как же, тот оставил не слишком приятное впечатление еще до того, как они тронулись в путь. Он так орал, давая всем наставления, что можно было подумать, что они готовятся идти в наступление на неприятеля или что-нибудь в этом роде. Короче, он был такой же симпатичный, как дикобраз, и такой же ворчун, как старый гризли. – Так что ты думаешь о нем? – похоже, Шелби и впрямь интересовали ковбои. – По-моему, он такой же жесткий, как чемодан из крокодиловой кожи, – пробормотал Бильбо. – А что, он тебе нравится? Шелби не придала значения его словам. – Мак говорит, что они хорошие друзья. Может быть, после окончания поездки все мы четверо могли бы… – Мак? Так ты знаешь этого ковбоя, Шелби? И когда вы успели так близко познакомиться, интересно знать? Забывшись, Бильбо поступил весьма неосмотрительно, подняв вверх правую руку. – Шелби, друзья так не поступают. Когда мы выберемся отсюда, я непременно должен принять горячую ванну и выпить пинту двойного «Фидж Риппла». Ты не завлечешь меня и половиной ковбоев из Дюранго. Шелби повернулась в седле. – Но, Бильбо, честное слово, – жалобно протянула она. Бильбо, честно, было наплевать на всех ковбоев. Он предпочел бы обычный повседневный костюм, сведения о ставках и о бегах на любой день. Ему мог понравиться мужчина в новой кожаной куртке, пахнущий лосьоном после бритья. Мужчина, сидящий за рулем блестящего спортивного автомобиля, а не верхом на лошади. Бильбо был не против иметь такого партнера, который бы интересовался чем-то еще, помимо лошадей и ранчо, был романтичным и спокойным. Торин Оукеншилд не подходил для этой роли. Да и вообще он дорого дал бы за то, чтобы сидеть сейчас не на потной лошади, а у себя в кабинете. Или, на худой конец, на конференции. – Красиво, правда? – послышался восторженный голос Шелби. – Да… В ту же секунду Бильбо позабыл про свои мысли и ковбоев. Перед ним раскинулся прекрасный ландшафт. Внизу лежала долина, которую они покинули часом раньше. Изменяющиеся оттенки красного и коричневого смешались в калейдоскопе неизвестных горных цветов. Восхитительное высокое небо дополняло эту картину. По сторонам величественно возвышались горы. Это было захватывающее зрелище. Голубые долины Кентукки, где вырос Бильбо, были по-своему красивы, но такого ему еще видеть не приходилось. Он посмотрел на Шелби: – Я все еще не могу поверить, что ты уговорила меня. Если я выберусь отсюда живой, с тебя угощение. – Годится. Шелби повернулась и улыбнулась. Бильбо заметил, как подруга смотрит на Мака, который приближался к ним. – Скачем дальше, ребята? Слова Мака относились к ним, но обращался он, разумеется, к Шелби. Она тоже с улыбкой кивнула в ответ. Он подмигнул и ловко повернул свою лошадь. – Только держите лошадей в один ряд, – он взглянул на Бильбо. – Помните, сэр, когда вы спускаетесь с горы, откидывайтесь в седле назад, а когда вы взбираетесь вверх, то наклоняйтесь вперед, – так вы будете помогать лошади. Он повернул лошадь и поскакал обратно. Бильбо недоуменно вскинул бровь: – Кажется, он назвал меня «сэр»? Меня никогда в жизни не называли «сэр», только ученики. Кажется, я не старше его. Шелби хмыкнула: – Расслабься, Бильбо. Я думаю, здесь, в горах, каждый мужчина старше двенадцати лет – «сэр», это не имеет отношения к возрасту. Она вглядывалась в даль. – Они движутся туда. Я поскачу вперед, а ты – за мной. Взгляд Бильбо невольно устремился на ковбоя Торина, готовящегося вести их дальше в горы. Все, что он мог сказать о нем, так это то, что он был ковбой как ковбой: длинноногий, высокий. В седле он сидел, как в кресле. Почему же Шелби он внушал доверие? Бильбо судорожно сглотнул, глядя во все глаза на горы, которые им предстояло преодолеть. Внезапно он вспомнил об одном событии накануне, когда он чуть не свалился с лошади, и Торин Оукеншилд, хоть и одарил его свирепым взглядом, но был единственный, кто не засмеялся. Вдруг Бильбо стало холодно. Он поежился в седле. Человек должен владеть собой, подумал он. И плевать на этого Оукеншилда. Роузи уткнулась мордой в траву, но Бильбо заставил ее двигаться по тропе. Они поднимались по небольшой возвышенности, остальные уже ускакали без него. В панике он стал резко дергать поводья. Но лошадь не трогалась с места. – Роузи, ну, Роузи! Не нажирайся сейчас! Они предупредили меня: нельзя давать тебе есть! Шелби исчезла за горой. Роузи все еще жевала. Бильбо ощутил настоящую панику. Он был один-одинешенек. Через некоторое время он набрался храбрости и еще раз сильно дернул поводья. Но Роузи наклонила голову и набила рот травой. Вот черт! – Давай, моя хорошая, – заворковал Бильбо. – Мы должны двигаться, миленькая, мы же не хотим потеряться. Когда уговоры не подействовали, он еще раз изо всей силы потянул поводья так, что голова Роузи вскинулась вверх. Бильбо уперся коленями в бока лошади, еще сильнее натянул поводья, и Роузи резко повернулась и пошла… в обратном направлении! Потом понеслась. Оцепенев от страха, Бильбо интуитивно ухватился за луку седла, чтобы удержаться. Внезапно лошадь остановилась, потом животное снова быстро поскакало вперед. Панорама долины внизу, которую Бильбо внимательно изучал несколько минут назад, пронеслась мимо, поскольку Роузи галопом мчалась по горе. – О Боже! Бильбо понял, что на этот раз он вляпался по самое не хочу. – Ро-у-зи… Стой! Останови-и-и-ись! Внезапно он кое-что вспомнил. «Натяни поводья, чтобы она остановилась. Тяни! Дергай их», – эти слова всплыли в сознании, когда они неслись меж скалистых гор, казалось, со скоростью света. «Натяни поводья! Где же они, черт возьми?» Ряд деревьев пронесся мимо, он рискнул взглянуть на свои руки, крепко сжимающие луку седла. Он не мог освободиться. Роузи быстро неслась под гору. Все вокруг казалось нереальным, как в страшном сне. Услышав его вопль, отряд прекратил восхождение. Кто-то несся к нему, но ему было все равно. Ему ничего другого не оставалось, как молиться за свою драгоценную жизнь. Лошадь была неуправляема. Бильбо чувствовал себя рыбой, заглотнувшей наживку. Впрочем, раздумывать о своем скверном положении было некогда. Роузи продолжала скакать, впрочем, уже медленнее, приближаясь к остальным. К своему стыду, Бильбо почувствовал, что у него кружится голова. В глазах потемнело, к горлу подкатил ком. Ему становилось хуже. – Откинься назад в седле! – закричал кто-то. – И держись! – Только… еще… несколько… футов. Разумная Роузи направилась к своему месту – хвосту Маффина. И внезапно встала как вкопанная. К несчастью, Бильбо не справился. В мгновение ока он кувырнулся через голову лошади и приземлился в неудобной позе возле передних копыт Роузи. Или это были… сапоги? Ошарашенный таким приземлением, он тряхнул головой, потом поморгал и посмотрел снова. В оседающих клубах пыли он разглядел прямо перед собой мыски коричневых сапог, и его сознание медленно прояснилось… Выцветшая хлопчатобумажная ткань, чуть-чуть лопнувшая и изношенная по рубцу, плотно облегала запыленные сапоги. Покосившись вверх, Бильбо заметил джинсы «Ливайс», плетеный кожаный пояс с потемневшей серебряной пряжкой, продетый сквозь шлейки. Выше он увидел хлопковую ковбойскую рубашку особого покроя. Руки были опущены вниз по бедрам и сжаты в кулаки. Манжеты рубашки были закатаны и обнажали темные волосы на загорелой коже. Бильбо с трудом проглотил слюну. В области желудка появилось странное болезненное ощущение. Он поднес руку ко лбу, чтобы защитить глаза от яркого солнца, и старался разглядеть лицо стоявшего перед ним мужчины. Но все, что он увидел - большую тень от широкополой ковбойской шляпы. По горам разнеслось звучное эхо низкого, но очень красивого голоса. – Что ты делаешь, черт возьми? Яркий свет вспыхнул перед глазами Бильбо, и сознание снова померкло. Его последней отчетливой мыслью было, что ковбой Оукеншилд, наверное, считает его полным неудачником.