Прогулка в облаках.

Как только Торин Оукеншилд смерил взглядом невысокого блондина, пытавшегося оседлать старую Роузи, он понял, что эта поездка, скорее всего, затянется. С недавних пор он решил, что будет настаивать на отборе опытных, хорошо подготовленных для таких походов наездников. Тогда ему не пришлось бы иметь дело с подобными привлекательными, но ужасно раздражающими субъектами, которые только глазки скромно опускают, а умение держаться в седле считают плевым делом. Когда год назад его приятель Мак предложил использовать ранчо для организации вьючных поездок, сначала Торин не оценил эту идею. Он, как и отец, был простым скотоводом. Его отец никогда не искал других средств существования. Но времена изменились, цены на скот упали. Окрестности Дюранго были вполне подходящими для турбизнеса. Наконец Торин сообразил, что это может оказаться весьма прибыльным делом. Результат превысил все ожидания. Они получили очень хорошие деньги. Таким образом, Торин стал почти бизнесменом, а Мак – ведущим менеджером, и они оба очень серьезно относились к своему делу. Только вот Торин очень не любил неопытных наездников, пользующихся его лошадьми. И какого черта им всем нужно было лгать, будто они имеют опыт в верховой езде, для него оставалось загадкой. Неужели они не подозревают, что делают хуже только себе, как, например, этот кудрявый неумеха? Тот сказал ему, что раньше катался верхом. Но если отец возит тебя на пони два раза в год, это не означает, что ты умеешь ездить на лошади. Что касается Рэй, которая выдавала лошадей наездникам, Торин собирался серьезно поговорить с ней. Та была очень снисходительна, когда имела дело с симпатичной мордашкой, и принимала на веру любое слово. Итак, Мак подсадил этого блондина. Роузи была большой лошадью, и она привыкла к наездникам, которые, по крайней мере, знали, как управляться с поводьями. Он понимал, что неприятности начнутся при подъемах и спусках, и, похоже, они уже начинались. Он потряс Бильбо за плечо: – О, почему этот кошмар еще не закончился? Придя в себя, Бильбо поднял руку к лицу и неверным движением попытался смахнуть налипшую грязь и пыль. Сколько времени он пробыл без сознания? Он помнил, как перелетел через голову лошади и упал на дорогу. Он пытался вспомнить что-нибудь еще, но тщетно, в голове был туман. Бильбо заморгал глазами. Пристальный взгляд полуопущенных синих глаз был устремлен прямо на него. И это было явно не к добру. Ему показалось, что он уже в полном порядке, и он попытался встать на ноги, раздраженный нелепостью своего положения, но новый приступ головокружения тотчас же опрокинул его навзничь. – Сядьте! – Большие руки помогли ему подняться с земли. Потом те же руки со знанием дела ощупали ему обе ноги, тщательно обследуя каждый сантиметр. Бильбо попытался отстранить его. – Со мной все в порядке, - пробормотал он, но, очевидно, не слишком убедительно, потому что Оукеншилд даже бровью не повел. Тот одной рукой обхватил его лодыжку, чтобы не дать ему толкаться. – Уйдите, – через силу сказал Бильбо. Его внезапно бросило в жар, хоть это прикосновение было совсем безобидным. Торин сел на корточки возле него. – Уверен, переломов нет. Как с руками? – спросил он грубовато, потом отпустил его ногу. Бильбо торопливо отодвинулся. – С руками все в порядке, отойдите! Кто-то рядом засмеялся, остатки его самолюбия были уничтожены. Он едва не застонал. Этот ковбой обращался с ним, как с чувствительной дамочкой! – Разрешите мне посмотреть, – Торин осторожно, но уверенно взял его за руку. Его мозолистые пальцы двигались по гладкой коже до того места, где начинались закатанные рукава рубашки Бильбо. Потом он осмотрел другую руку. – Я думаю, обошлось. А как голова? – Хорошо, – ответил Бильбо и потер лоб. – Только небольшая шишка, наверное... а так все нормально. Похоже, он больше пострадал от… нехватки воздуха, когда несся на большой скорости с горы. Он помнил, как ему не хватало воздуха на быстром спуске. – Здесь, наверху, воздух очень разреженный, – Бильбо попытался дать какое-нибудь объяснение своему нелепому поведению. – А теперь как спина? Чувствуя, что краснеет, Бильбо резко встал и стал отряхивать пыль. – В порядке, спасибо. А что там, на дороге? Впервые Бильбо пристально посмотрел ему в глаза. Синие, почти прозрачные, прищуренные от солнца, они блестели, как сталь. Эти глаза придавали задумчивое выражение лицу ковбоя. Волевой подбородок был покрыт густой темной щетиной. Из-под шляпы выбивались короткие черные волосы. Одним словом, он оказался вполне привлекательным. Точнее - очень привлекательным. Бильбо снова проглотил слюну. Даром что ковбой. – Садитесь на лошадь и поезжайте. «Он и правда сумасшедший, если думает, что я снова сяду на эту клячу. Я буду вести ее всю дорогу», - подумал Бильбо, подавив стон. Он взял за поводья Роузи и шагнул вперед. Глаза Оукеншилда сузились. – Самое умное, что вы сейчас можете сделать – это сесть на кобылу и ехать. Бильбо сделал шаг вперед и взглянул ему в лицо: – И не подумаю! Сапоги ковбоя чуть не наступили на его кроссовки. – Представьте себя на крупе коня весом в тысячу фунтов, и вы быстро измените свое мнение. Сейчас же садитесь на эту лошадь. Я должен соблюдать график. Бильбо очень хотелось послать его подальше со своим графиком, но что-то его останавливало. Он взглянул на Роузи, потом снова вниз, на подножие горы. Они должны были преодолеть большое расстояние, и еще предстоял довольно-таки крутой спуск. Глубоко вздохнув, он медленно повернулся к Торину Оукеншилду. – Ладно. Только пусть все дают мне дорогу. Если Роузи начнет снова так спешить, я сразу же отведу ее в кораль. Он заметил, что ковбой поднес правую руку к подбородку и, чтобы скрыть усмешку, вытер губы. Оукеншилд откровенно рассматривал его, и Бильбо разозлился окончательно. Атмосфера накалялась. Чего ради этот ковбой издевается над ним? – Дорогуша, нам не один день потребуется, чтобы снова увидеть кораль. Спешившись, Шелби взяла Бильбо под руку и стала быстро подталкивать к Роузи, пока тот не наговорил ковбою лишнего. – Давай, Бильбо. Садись на лошадь, ладно? Бильбо видел, как Шелби перевела взгляд с Торина на Мака и потом снова на него. Не один день пути до кораля? Что-то было неладно. – Шелби, я не хочу садиться на эту клячу, - пробормотал он сердито. Он заметил, как глаза Шелби приняли странное выражение. Потом подруга наклонилась к нему и зашептала: – Бильбо, это – лошадь. Лучше называй ее лошадью. И пожалуйста, садись, чтобы мы могли вернуться на дорогу. Бильбо попытался встретиться с ней взглядом. – Помнишь, Шелби? Если мы доберемся в Дюранго сегодня вечером, уж тебе придется выставить угощение. Шелби будто хотела что-то ответить. Однако это сделал Торин Оукеншилд: – В Дюранго – сегодня вечером? Золотце, вас кто-то неверно информировал. Дрожь пробежала по спине Бильбо. Он не отводил от ковбоя изумленного взгляда. – Повторите… что? Тот, казалось, был удивлен не меньше. – Мы прибудем в Дюранго не раньше, чем через пять дней. Но Бильбо упорно отказывался понимать. – Вы, очевидно, что-то перепутали, мистер Оукеншилд. Это двухчасовая прогулка верхом. Час в гору, час с горы. Так сказано в путеводителе в отеле. И через часок с лишним я должен быть в моем номере. Я должен принять ванну, смыть эту грязь... да и вообще… Вы, надеюсь, шутите? – Бильбо по-прежнему не скрывал удивления. Оукеншилд стоял напротив него и откровенно усмехался. О, как бы Бильбо хотел уничтожить эту глупую, самодовольную усмешку! Повернувшись к Шелби, Торин сказал: – Он ваш друг, вы и объясняйтесь с ним. И ушел. Бильбо уставился на Шелби. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - спросил он с подозрением. Шелби виновато закусила губу: – Хммм… Бильбо, есть кое-что, о чем я забыла сказать тебе. Это относительно этой… поездки верхом. На самом деле это не просто поездка верхом. Это вьючная экспедиция. И она займет… ну, больше двух часов. Знаешь, это не так уж страшно. Было трудно назвать то состояние, в котором находился Бильбо. Меньше всего он нуждался сейчас в пространных объяснениях. – На какой срок? - протянул он угрожающе мягким голосом, готовый своими руками придушить Шелби. Он заметил, что Шелби с трудом проглотила слюну. – Как он сказал: пять дней… неделю. – Ох, Шелби, как же так! И как это он забыл: по милости Шелби Абернати, его лучшей подруги, он волей-неволей оказывался втянутым еще и не в такие истории. – Неделя?! Шелби, как ты могла! Как же наше начальство! И конференция! Ты о чем-нибудь думаешь? – Бильбо выговаривал фразы одну за другой. – Ты мне ответишь. Я уже говорил это раньше, но на этот раз… Вдруг Мак появился позади Шелби. Он сам был похож на гарцующего жеребца. Бильбо обратил внимание на его смеющиеся глаза. Ковбой! Лучшая подруга променяла его на какого-то ковбоя. Хороша подруга, ничего не скажешь. Должна же быть высшая справедливость! Бильбо устало потер лоб и вздохнул. Вот это неделя будет: боль в спине, никакой ванны, никого из сослуживцев, да еще имей дело с начальством по имени Торин Оукеншилд.