Прогулка в облаках.

– Так ты хорошо провел день? – тихо спросила Шелби. Бильбо мешал жаркое в кастрюле на плите. Мак был снаружи и занимался скотом. Бильбо понятия не имел, куда ушел Торин, но он знал, что его лошади тоже не было. У него не было настроения вести светские беседы. Однако Шелби могла свести с ума, если ее игнорировать. Бильбо молча взглянул на нее и отошел, сунув руки в карманы. Шелби приблизилась. – Бильбо, ты можешь довериться мне, – она обеспокоенно нахмурилась, глядя на него. Бильбо, не торопясь, намазывал толстые куски хлеба маслом для тостов. – Поделишься со мной подробностями? Мак сказал, что Торин сильно злится, это видно. Я всегда чувствую, когда что-то происходит. Что-то случилось, правда? Э… я имею в виду… мы помешали чему-то, не так ли? – Шелби невинно заморгала. Бильбо покосился на нее с немым укором. Ему совсем не хотелось посвящать Шелби во все подробности. Если он сделает вид, что ничего не было, ну, тогда этого и в самом деле не было. – Так вы нашли какие-нибудь большие кости, Шелби? – Одну, – с готовностью затараторила Шелби, – Мак сказал, что она слишком большая, может, и человека, довольно редкая, может, и доисторическая. Шелби всем своим видом показывала, что очень заинтересована разговором. – Какой-то первобытный двуногий хомо сапиенс, может быть, даже «бигфут». Ты знаешь, его, бывает, находят на раскопках археологи. – Да, точно, это был двуногий, – пробурчал Бильбо и отвернулся, чтобы засунуть тосты в горячую духовку. Он старался не смотреть на Шелби. – Мак, похоже, романтик. - Ты видел горные цветы, которые он нарвал мне сегодня? – Как я мог не видеть, ты махала ими весь день, – буркнул Бильбо. - Вижу, ты совсем не в духе. Когда ты злишься, то становишься похож на милого ежика. - Прекрати. - Да брось, Бильбо. Хватит хмуриться. Бильбо послал ей красноречивый взгляд, но это не помогло. – Держу пари, Торин – почти как Мак, - протянула Шелби. - Ты знаешь, они с Маком были друзьями с раннего возраста. Если бы ты только послушал, как они разговаривают. Так здорово слушать Мака. Торин тоже клевый парень. Бильбо тяжело вздохнул. Ему не нужно было выслушивать, какой прекрасный Торин. Все, что ему нужно было знать о Торине, он уже знал. Оукеншилд точно был классный парень, а с хорошими парнями всегда тяжело расставаться. Шелби продолжала болтать, но Бильбо едва ли слушал ее. Его больше не занимали новости их походной жизни, а какой замечательный был Мак – это тоже было неинтересно. Но Шелби будто заклинило. – Да, Мак – стоящий мужик, и они с Торином… Бильбо бросил на нее многозначительный взгляд: – Слушай, ты не поняла, я больше не хочу об этом разговаривать. Ладно? Шелби споткнулась на полуслове и удивленно посмотрела на друга: – Ну, я не сообразила, что тебя это задевает. Бильбо в сердцах плюхнул жаркое на походный стол. – Шелби, ты мне действуешь на нервы последние пять минут, - раздраженно ответил он. Потом сел, опершись подбородком на руки. – С меня довольно этих ковбоев и лошадей, спальных мешков и ямок для уборной. Я так хочу вырваться из этого проклятого лагеря и готов на чем угодно уехать в Кентукки, и как можно скорее. Ноги моей никогда бы не было здесь. Я не прощу тебе, что ты завлекла меня сюда, - буркнул он. Воцарилась тишина. Но когда он встретил ошеломленный взгляд подруги, то пожалел о своих резких словах. Бильбо вздохнул: – Шелби, извини, не отворачивайся. Это из-за того, что… Но тут Шелби обернулась назад. – Твое желание скоро исполнится, – услышал он мрачный голос откуда-то из-за спины. Бильбо обернулся и столкнулся лицом к лицу с Торином. Его полуопущенные глаза сверкнули. – Да, – произнес он. – Не успеешь подумать, как прибудешь в Кентукки в целости и сохранности. А теперь – где обед? Торин отвернулся от Бильбо и стиснул зубы. Он направился к столу и сел. Мак последовал за ним, будто повторяя его движения. Шелби потянулась, доставая тостерницу из духовки. Растерявшись, Бильбо стоял и наблюдал за всем происходящим. «Так, и что это значит? Могущественный Оукеншилд промолвил слово, и все подданные вытянулись в струнку? Тоже мне...» Вздохнув, он потер лоб и вышел. Бильбо нужно было несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Он быстро зашагал прямо к небольшой рощице и опустился на землю у подножия высокой сосны. Отсюда были хорошо видны палатка и столовая. «Проклятие. Сидят и сидят, как будто ничего не случилось». А что случилось? Он не мог не поморщиться. Ну, во-первых, они с Торином чуть не занялись животным сексом среди скал и дикой природы. Вели себя как животные. И потом, было еще кое-что… ну конечно, его бегство. Торин просто сбежал, как последний трус. Причем в последний момент, когда они уже... И это уже во второй раз. Сначала тот поцелуй, теперь это. Правда, в этот раз помешала Шелби. «Окей, мне не нужен Оукеншилд, – твердил себе Бильбо. – Мне определенно не нужны близкие отношения с ним. Мне нужен человек, который даст мне стабильность, будущее и... крепкие отношения». Вот все, что для него требовалось». Так-то оно так, но было одно "но". Дело было в том, что он с ума сходил. Только не это. Боже, неужто он влюбился? Это было бы совсем не к месту. Внезапно поток его мыслей прервался. На самом деле больше всего в жизни он хотел испытать не столько страсть, сколько то самое чувство... он хотел иметь не просто страстного партнера и не романтика. А того, с кем можно провести остаток жизни. Он посмотрел сквозь лапы хвойных веток и отчетливо разглядел спину Торина. Кончики пальцев напряглись, когда он вспомнил его гладкую кожу, жесткие волосы у него на груди, в памяти всплыло ощущение чего-то грубого, чувственного, первобытного. Пусть. Он вздохнул и вспомнил приятное касание колючего подбородка к своей коже. Резко изменив положение, он сел, выпрямившись. «Успокойся, Бэггинс. Фантазии совсем ни к чему. Торин, кажется, не говорил, что желает разделить свою жизнь с тобой? Все, что он мог – это дать тебе почувствовать его сексуальность. А потом он внезапно отпрянет от тебя, как испуганный юноша». «Ладно, я здесь, – решил он, взъерошив свои волосы пальцами. – И я ничего не могу изменить. Не имеет значения, как все внутри бушует в присутствии Торина, когда он, очевидно, не желает ничего большего, кроме нескольких минут близости. Я возвращаюсь в Кентукки, и точка. Туда, где мои ученики. Я нужен своим ученикам и родителям. Из этих ненормальных условий, которые так нравятся Шелби. Я не искал никаких приключений, и мне не нужна, в конце концов, эта встряска. Я не хочу голодать, болеть и страдать». Он бросил косой взгляд на троицу в столовой. Интересно, заметят они, если он войдет? Вообще, демонстрацию устраивать не стоило. А они и в самом деле не обратили внимания. Он положил себе в тарелку небольшую порцию жаркого, взял кусочек тоста с чесноком, налил себе остывшего чая и, как ни в чем не бывало, уселся рядом с Шелби. Единственное неудобство заключалось в том, что, усевшись рядом с Шелби, он как раз очутился напротив Торина. Бильбо сразу же сосредоточился на еде, словно важнее этого ничего в мире не было, и не поднимал головы. Ему и правда очень хотелось есть. Некоторое время все молчали. – Какой чудесный день у нас был сегодня, правда, Мак? – Шелби подперла подбородок руками и приняла умиленный вид. – О да. Голубое небо, зеленая трава, прохладное дуновение ветерка, – Мак слегка улыбнулся и согласно кивнул. Потом перевел взгляд на Бильбо. Бильбо тоже коротко улыбнулся. – А вы с Торином как провели время? – наивно протянула Шелби. Бильбо повернулся к ней и наградил убийственным взглядом. – Шелби Абернатти, я бы хотел поесть молча, если ты не против. – Шелби, может быть, они не хотят разглашать события этого дня, это их маленькая тайна, – ехидно вставил Мак. Бильбо чуть не поперхнулся и устремил на него растерянный взгляд. На что это он намекает? Покосившись на него несколько секунд подозрительным взглядом, Бильбо решил не обращать на Мака внимания. Но под столом он то клал ногу на ногу, то занимал прежнее положение, и, когда время от времени задевал колено Торина, по телу словно пробегала искра электрического тока. Их взгляды были мимолетны, но Бильбо ощутил, что между ними опять возникает близость. Он опустил глаза. Снова на некоторое время наступила тишина. – Бильбо, какое вкусное тушеное мясо. Он недоверчиво посмотрел в сторону Мака. – Благодарю, – ответил он подчеркнуто вежливо. – Да, – вмешалась Шелби, кивая Маку. – И гренки тоже очень хорошие. Бильбо пожал плечами: – Гренки как гренки. – Нет, я имею в виду – это классно, – Шелби откусила еще один кусочек, жуя и разговаривая в одно и то же время. – Как тебе удалось смешать чеснок с маслом и так ровно подрумянить их по краям? Бильбо, превосходно! Ты можешь хорошо готовить. Тот, кому удастся завладеть твоим сердцем, здорово выиграет. Бильбо отложил вилку и уставился на Шелби, взглядом умоляя ее прекратить. Та вопросительно посмотрела на него. – Бильбо был учителем по домоводству. Тор, ты знал об этом? – теперь вмешался в разговор Мак. Смущенный таким неожиданным поворотом, Бильбо посмотрел на Мака. Мак толкнул Торина локтем в бок. Тот в упор посмотрел на Бильбо. – Нет, – Торин откашлялся, потом глотнул чаю. – Нет, не знал. – Он в самом деле отлично готовит, – вставила Шелби. «Вне всякого сомнения», – прочитал Бильбо в глазах Торина. Бильбо с трудом сглотнул, синий прищуренный взгляд словно опалил его. – Он теперь консультант-руководитель, – любезно сообщила Шелби. Торин молча принялся за еду. Бильбо склонился над своей тарелкой так низко, что чуть не уткнулся носом в еду. Боже, ну зачем Шелби рассказывает это? Или она собралась сосватать его прямо сейчас? – Ребята так его любят. Он очень хорошо ладит с людьми, – Шелби все не унималась. Уши Бильбо полыхали, как при пожаре. Тушеное мясо на вкус напоминало землю. – О, а вы знаете, что Бильбо – спонсор литературного журнала в нашей школе? – выдала Шелби. – А Торин писал для школьной газеты, – не уступал ей Мак, – о спортивных новостях. Торин опять закашлялся. – Ну, Бильбо бы это понравилось. Он был редактором газеты в колледже. Мак усмехнулся: – А Торин – единственный фермер, кто имеет подписку на оба журнала – «Уолл-стрит» и «Нью-йоркер». Да, сказал ли я, что он президент нашего местного отделения ассоциации скотоводов? А еще он занимался общественной работой по защите животных еще до того, как мы начали туристические вьючные поездки верхом. Бильбо таращился на них, не понимая, как остановить этот поток. – Зачем вы все это говорите? - Бильбо посмотрел на Шелби, потом на Мака. Они переглянулись. Наступила неловкая пауза. Торин уткнулся в тарелку с тушеным мясом. «Будь все проклято. Когда это кончится?» – подумал Бильбо, подавив стон. – Мне кажется, – вдруг сказал Торин, подняв глаза на Бильбо, – мы прекрасно устроились, каждый по-своему доволен. Что бы ты сказал? Бильбо изумленно взглянул на него. Что он хочет услышать? Что его это все устраивает? Что он сложит свои вещи? Что ж, ладно. Он кивнул. – Торин, я считаю, что ты в состоянии оценить все сам. К моему мнению, кажется, все это время не очень-то прислушивались. Сказав это, Бильбо отвел глаза, не зная, куда девать себя. Шелби забарабанила пальцами по крышке стола. – Знаешь, Бильбо, сейчас хорошо бы отведать твои бисквиты. Шелби взяла вилку в руку. – Боже, они превосходные. Намного лучше секса, особенно крем, я даже могла бы вылизать сковороду, – болтала она с невинным видом. – Торин, я знаю, может быть, когда мы вернемся на ранчо, Бильбо испечет что-нибудь. И тогда… Вилка Торина звякнула о стол. Бильбо поперхнулся чаем. – …ты сможешь оценить его искусство. – Шелби, замолчи! О Боже, Бильбо не мог, не смог бы взглянуть Торину в лицо еще раз. Тот наверняка подумал, что Шелби пытается свести их и сделать одной из этих милых парочек. Пару минут спустя, когда ковбои вышли, он в негодовании повернулся к Шелби: – Ты что, рехнулась? – Что? Да я хотела просто помочь! Бильбо в отчаянии хлопнул себя по лбу, желая придушить подругу. Та недоумевала, почему он мечется по палатке такой взвинченный. Бильбо бросил тарелку в раковину для мытья посуды и направился к выходу. Перед тем, как выйти, он обернулся и сердито посмотрел на Шелби: – Чтобы ты знала: сегодня вечером я не мою эту чертову посуду. С меня хватит! Я считаю, что пора вам обоим делать что-нибудь полезное, а не только любезничать. Он зашагал к своей палатке, пиная встречные камни и шишки. Боже, неужто Мак знает о том, что они с Торином флиртовали? Неужели догадывался о том, что между ними что-то было? Бильбо был готов провалиться сквозь землю. Внезапно твердая рука схватила его за локоть, заставляя остановиться и повернуться. – Бильбо, – голос Торина был мягкий и нежный, – задержись чуть-чуть. – О Боже, Оукеншилд. Оставь меня в покое, ладно? – Бильбо пытался уйти. – Нет, нам нужно поговорить. Бильбо перевел дыхание. – Поговорить? Мы не разговариваем, Торин, мы вообще непонятно чем занимаемся. – Я это знаю, – Торин притянул его поближе, его пальцы сжали запястья Бильбо, не отпуская. – Не горячись. Мы просто поговорим. Бильбо вскинул бровь. - Что тебе нужно? Торин молча смотрел на него непонятным взглядом. Бильбо облизнул сухие губы и отвел глаза. – Я не понимаю, Оукеншилд, – вздохнул он. – То ты рычишь на меня, то утешаешь, когда мне плохо. То мы целуемся, а затем ты шарахаешься от меня, словно от чумы. На каменном лице Торина заходили желваки. – Бильбо, меня тянет к тебе. – Так в чем проблема? И снова молчание. - Чтоб ты знал, - произнес Бильбо, глядя в его глаза, - меня давно перестали устраивать мимолетные связи и интрижки. Мне это не нужно. - А что тебе нужно? - Настоящие отношения. И я считаю, что от тебя этого ждать бесполезно, не так ли? Вместо ответа Торин обхватил руками его лицо. – Бильбо, что ты хочешь? – губы Торина приблизились к его рту. Бильбо уставился на его губы и понял, что пропал. - Не знаю. Торин жадно приник к его рту. – Сколько дней? – выдохнул он, отстранившись. – Сколько времени ты хочешь? – А сколько дней нам осталось? – прошептал Бильбо, уткнувшись лбом в его подбородок. – Совсем мало. Жесткая щетина подбородка царапала его кожу. У Бильбо опять перехватило дыхание, когда Торин сжал его еще крепче. Потом, заглянув ему в лицо, повторил: «Совсем мало». Очевидно, Торин ожидал, что он вернется домой. Что бы между ними ни было здесь, в горах, это и останется здесь. Жизнь, как известно, будет идти своим чередом. Что еще не ясно? Нет. Его это не устраивало. Бильбо вырвался из его хватки и отступил назад, в темноту. – Спокойной ночи, Оукеншилд, – промолвил он удрученно и невольно добавил: – До свидания. Торин был весь в синяках от того, что два часа провертелся на холодной земле. Не помогла даже подушка спального мешка, под которой торчало множество кореньев и камней. У него даже не было времени узнать, куда он забросил свои вещи. Ему нужно было хоть на время сбежать из лагеря, от Мака, действующей на нервы Шелби и от Бильбо. После того, как все улеглись спать, он скатал свой спальный мешок и отправился в горы. Недалеко от тропы он нашел небольшую площадку в безопасном месте. Улегшись на спину, Торин затих. Звезды мерцали в небе, словно хрупкие драгоценные кристаллы на черном бархате. Они несли в себе магическую силу и власть, силу притяжения, почти как Бильбо. Торин никогда не встречал такого, как он. На самом деле Бильбо будто старался быть незаметным, оставаясь самим собой. И у него хватало остроумия и присутствия духа. Он не играл чувствами, был честным и с собой, и с ним. Торин мог судить об этом с самого начала их взаимного влечения. Но Торин уходил от него не один раз – из-за глупого предрассудка, что бизнес и удовольствие несовместимы. И что-то тут было с его стороны, в чем он боялся себе признаться. Торин закрыл глаза и представил, что Бильбо идет к нему. Он снова пережил произошедшее с ними, он помнил запах его кожи, запах волос... Он представил, как Бильбо лежит рядом, смотрит на него своими загадочными глазами. Представил, как они снова целуются, избавляются от одежды... Торин проклял все на свете и открыл глаза. Ветка треснула в двадцати футах, и он замер, прислушиваясь. Лось? Медведь? Он не видел никаких следов медведя за последние несколько дней; но это ничего не означало. Запах пищи мог привлечь зверя. Торин соблюдал осторожность, сжигал мусор и промывал использованные консервные банки, но полной безопасности не было. По деревьям пробежал шорох; он приближался. Торин услышал пронзительный вскрик. Потом узкая полоска света мелькнула среди деревьев и пропала.