Прогулка в облаках.

Торин немного повозился на кухне, стараясь не смотреть в сторону палатки Бильбо. Услышав, как тот прошел к реке, он тут же взялся за гору грязной посуды, пытаясь сосредоточиться на работе. И как только, по его расчетам, блондин дошел до деревьев, скрывающих берег, Торин поднял голову и долго вглядывался вдаль, ища его глазами. Торин едва успел заметить его спину, золотисто-русые волосы и перекинутое через плечо полотенце, прежде чем тот скрылся за соснами. Почему он вел себя так же глупо, как раньше? Что дернуло его снова заигрывать с этим учителем, если прошлой ночью он сказал Бильбо, что не хочет никаких отношений? Он хотел увидеть реакцию Бильбо? Или чтобы тот первым потерял контроль и пришел к нему, не на это ли он намекал, говоря о том, что они остались одни? «Ты, вероятно, сумасшедший, сукин сын, хочешь быть наедине с ним. Ты же дал себе зарок. Но разве так уж страшно просто побыть с ним вдвоем, просто пообщаться?» Правда состояла в том, что он был заинтересован в Бильбо больше, чем хотел. Следующие полчаса или около того Торин пытался прогнать от себя эти мысли. Он вывел и покормил лошадей, упаковал ненужные вещи, мусор. Он старался не думать о том, что может сейчас происходить по другую сторону соснового перелеска, на берегу. Однако это плохо удавалось. Торин сложил коробки для продуктов, выпрямился, и его взгляд невольно устремился в ту сторону, где мылся Бильбо. Торин закрыл глаза и глубоко вздохнул, представляя запах мыла, проникающего в ноздри, и ощущение гладкой кожи под своими ладонями. Он представлял Бильбо, стоящего на берегу. Его тело было гладким и блестящим от воды и мыла, он вылил на себя полный таз, и теперь кристально чистая вода струилась по его обнаженному телу. Сверкающие в солнечных лучах руки протянулись к лицу, чтобы протереть глаза. Потом он провел руками по волосам, отжимая оставшуюся в них воду. Его фигура, повернутая к солнцу, казалось, была неотъемлемой частью пейзажа Скалистых гор, принадлежала ему изначально. Мысленно Торин потянулся к нему, дотронулся до него, по его телу пробежала дрожь. Он тряхнул головой, и видение исчезло. В этот момент он почувствовал: желание близости было непреодолимо. В течение последних дней все его мысли и сны были только об этом блондине. Он больше не мог не обращать внимания на свои чувства, которые окончательно вступали в свои права. Бильбо был на седьмом небе от счастья. Быстро развязав шнурки на кроссовках, он скинул обувь, рубашку и джинсы. Затем, оставшись в одних боксерах, не без содрогания вошел в холодную воду горной реки. Однако скоро привык к температуре. Обхватив руками два валуна, он удобно расположился между ними, упираясь ногами в скалу, откинул голову назад и закрыл глаза. Вода была временами просто ледяная, но он уже не обращал на это внимания. Чем дольше он оставался в воде, тем больше ему это нравилось. В самом деле, это чудесно: ощущение, словно грязь, пыль и дым от костра выходили из него через кожу. Над головой в голубом небе плыли перистые облака, а вблизи слышен лишь шум горного потока. Ладно, признал он, это райское блаженство стоило того, чтобы вытерпеть все, что было раньше. Закрыв глаза, он перебирал в памяти прошедшие события. В первый день поездки он чувствовал себя развалиной и проклинал все на свете. Да еще страдал из-за длительного и непрерывного сидения в седле. Да что там, он хотел умереть! А еще забраться в свой спальный мешок и обнаружить в нем Оукеншилда. Это было свыше его сил. Сколько можно мучить себя этими фантазиями? Встряхнувшись, он открыл глаза и устремил взгляд в бездонное небо. Даже в холодной воде он мгновенно возбудился при мысли о том, что было бы, если бы тот поцелуй не прервался. Его тело откликнулось недвусмысленно. Он бы не возражал, чтобы Торин пришел к нему поздно ночью. Но в то же время сомневался, что это разумная идея. У него и ковбоя из Колорадо не могло быть будущего. И не стоит размениваться на любовные интрижки. И вообще, ему надоело об этом думать. Что было бы, если бы они с Торином зашли дальше? Ничего. Это была бы короткая интрижка. Но Бильбо это никак не устраивало. Он устал от мимолетных любовных свиданий и хотел длительных отношений. Немного подумав, он пришел к выводу, что проблема в том, что у них неодинаковый образ жизни. Он много трудился, чтобы получить право давать консультации, гордился своей работой и даже тем, что ему приходится вставать рано утром. Ему важны были ученики, они зависели от него, а он от них в той степени, чтобы ощущать, что его труды не напрасны. Что его ждет здесь, в горах? Даже если он завяжет отношения с Оукеншилдом и останется здесь, что дальше? Жизнь на ранчо? Они же не смогут поддерживать отношения на расстоянии. А он не хотел бросать свою работу. Конечно, он мог бы ездить верхом на старушке Роузи. Но какой из него выйдет ковбой? Бильбо усмехнулся и потер подбородок. Нет смысла даже думать об этом. Между ним и Торином не было ничего общего, разве что влечение. И если бы они смогли насладиться оставшимися днями. Может быть… Но разве можно допустить, чтобы это произошло? А потом? Что потом? Спустя полчаса он вылез из воды, собираясь намылиться и ополоснуться на берегу так, как учил их Торин. Бильбо вспомнил его наставления слово в слово. – Мыло есть мыло, каким бы биологически чистым оно ни было, – говорил Торин. – Мы не должны наносить вред окружающей среде, так что необходимо позаботиться об этом. Если мы будем намыливаться и ополаскиваться только на берегу, мы предотвратим попадание мыла в чистую горную воду, а земля будет естественным фильтром. Бильбо тоже всегда беспокоился о чистоте окружающей среды. Он старался покупать биологически чистые продукты, такие, как мыло и моющие средства с биодобавками, отдавал в переработку газеты и банки из-под соды и фильтровал воду. Ему неприятно было даже думать, что кто-то может портить эту красоту мусором и химикалиями. В самом деле, разве это не огромное удовольствие – купаться в извилине этой чистой горной реки? Нехотя он вышел на берег. Взяв таз для мытья, он зачерпнул им воды и, поставив его на землю, быстро намылился. Теперь надо бы вымыть голову. Взяв шампунь и посмотрев на флакон, Бильбо решил поскорее снова окунуться в воду и оставаться в ней до тех пор, пока вся грязь не будет смыта с последнего волоска. И как он вообще может вымыть голову, намыливаясь и ополаскиваясь на берегу? Он прикусил губу и пристально посмотрел в сторону лагеря. Нет, ни за что. Он снова посмотрел на флакон с шампунем, который вытащил из сумки Шелби. Перевернув флакон, он прочитал состав: природные компоненты, розовые лепестки, натуральные, добытые из трав, экстракты. Конечно, шампунь из натурального сырья не может нанести вред окружающей среде, не так ли? Убежденный в своей правоте, он решил использовать совсем немного шампуня, только чтобы ополоснуть голову, которая походила на воронье гнездо. Ощущать запах лепестков розы – не бог весть какая роскошь, но тем не менее он нуждался в чистоте, чтобы выдержать поездку. Бильбо снова посмотрел в сторону лагеря. Он не мог видеть, что происходило по другую сторону сосен, но Торин был где-то там. Окей, он же обещал, что не будет мешать, так что он ни за что не узнает. Бильбо быстро повернул к реке, держа в руке шампунь. Зайдя дальше, чем раньше, он поставил шампунь на выступ скалы, окунулся в воду с головой. Потом быстро выпрямился и, отплевываясь, потряс ею и взял шампунь. Он выдавил порцию величиной с дюйм себе на ладонь. Стоя в воде по бедра, он намылил голову. Мыльная пена стекала по его плечам и торсу. – О да, – пробормотал он, – никогда не думал, как это чудесно – быть абсолютно чистым. И плевать, что шампунь женский. Никто же не видит. Он любил цветочные ароматы. Как и ходить чистым. А еще он терпеть не мог сальные волосы. Подобная педантичность всегда забавляла Шелби. Он нырнул в воду, чтобы смыть шампунь. Потом вынырнул, отфыркиваясь и отряхиваясь, как собака. Не отдавая себе отчета, он сдернул крышку и выдавил густую, как крем, розовую массу на руки, грудь, живот. То мыло, которым он мылся до этого, было противным и ничего толком не промыло, поэтому еще разок намылиться не повредит. Мало ли когда ему еще предстоит подобная роскошь, как мытье? Надо использовать этот случай по полной программе. Одной рукой он растирал шею, запрокинув голову вверх, к небу, и, закрыв глаза, глубоко вдыхал воздух. Его пальцы массировали кожу на груди. Пена от шампуня струилась между пальцев. Он представил, как Торин оказывается рядом, как грубые руки ковбоя скользят по его коже. Едва он вообразил, как тот водит руками по его животу, спускаясь все ниже, как с губ сорвался стон. Бильбо зажмурил глаза, тяжело дыша, чувствуя, как кровь прилила к паху. Возбуждение опалило все тело. - Хватит думать про него, - пробормотал он вслух. - Ты ему не интересен. Но навязчивые образы не выходили из головы, будоража кровь. Если он сейчас же не прекратит, то рискует опозориться прямо в реке. Остановившись возле деревьев на берегу, Торин снова взглянул на Бильбо, стоявшего в реке по пояс. Почему он стоит неподвижно и закрыл глаза? Пена и мыло плыли по реке. Торин шагнул вперед, всматриваясь внимательнее, и заметил флакон шампуня на камне. – Проклятие! Он искал предлог. Он искал хоть что-нибудь. Он так неистово хотел Бильбо. Что он мог сейчас сделать? Да, конечно - сказать, что тот нарушает правило: пена и мыло плыли по реке. В этот момент Бильбо успокоился достаточно, чтобы открыть глаза. И тут же застыл, увидев на берегу темноволосого ковбоя. Торин смотрел прямо на него. Как давно он там стоит? Несколько секунд они смотрели друг на друга. Бильбо осторожно ополоснул грудь и плечи. Потом лицо. Торин продолжал наблюдать за ним. Еще немного, и на его теле появится дырка. Наконец Торин заговорил. – Что ты себе позволяешь? Вылезай оттуда, – приказал он. – Я... я решил искупаться, как ты и советовал. Торин понял, что тот сильно растерялся, увидев его. – Ну и достанется тебе теперь. Ты что, забыл? Никакого мыла не должно быть в реке. – Я не забыл. Просто мыло - дерьмо. Пришлось мыться шампунем. Бильбо постоял немного, ощущая всевозрастающую неловкость под его прищуренным взглядом. – Оно натуральное, полностью экологически безопасное. Посмотри! Бильбо доплыл до камня, схватил флакон шампуня и швырнул им в Торина, попав ему в правое колено. – Извини! – крикнул он. Торин взглянул на мыльное пятно, потом сурово посмотрел на него: – Ну хватит. Теперь вылезай. Ты не подчиняешься моим распоряжениям. Все это чуть не рассмешило Бильбо. Он мгновенно оценил ситуацию. Он уже пришел в себя, и в него словно бес вселился. Он захотел подразнить ковбоя. – Мне не достанется. Несколькими взмахами рук он заплыл дальше. – Достанется. – Я так не считаю. – Зато я считаю. – Я вылезу, когда захочу, это не твоя река, командир. – Ты вылезешь, когда я скажу тебе вылезти. Бильбо надоело его самоуверенное пещерное превосходство. – Иди к черту, – он начинал сердиться. Торин в притворном отчаянии скрестил руки. – Я и так у черта. Бильбо нервно рассмеялся и снова встал там, где река была ему по пояс, чтобы подразнить ковбоя. - Если хочешь, можешь вытащить меня за шкирку. Но у тебя ничего не выйдет, Оукеншилд. Их взгляды встретились. Вода с волос на голове стекала по груди и животу Бильбо. Он утер мокрое лицо, не спуская глаз с сурового лица Торина. И хотя их отделяли друг от друга несколько ярдов воды и земли, казалось, магнит притягивал их друг к другу. Бильбо нервно стиснул зубы и знал, что Торин чувствует то же самое. Его грудная клетка поднялась, от волнения он задышал чаще. Похоже, тот принял какое-то решение. Торин снял шляпу и бросил ее на землю. Бильбо наблюдал за его манипуляциями. Торин сделал первый шаг вперед, потом еще два, три - и очутился в воде. Медленно он двигался к Бильбо, не спуская с него глаз. Бильбо следил за тем, как он приближается, каждый его шаг заставлял сердце стучать сильнее. "Дыши глубже, Бэггинс, дыши глубже, - повторял он мысленно. - Ты уже взрослый мальчик, чтобы вести себя адекватно". Торин встал перед ним. Его джинсы намокли. Бильбо знал, чего он ждет. Тот склонился к нему, мозолистые длинные пальцы сжали предплечье, их дыхание слилось в одно. Каждый знал, что дороги назад не будет. Сначала Торин осторожно провел кончиками пальцев по его щеке. Бильбо закрыл глаза, наслаждаясь ощущением его теплых пальцев на своей прохладной коже. - Торин... Тот ухватил двумя пальцами его подбородок, и Бильбо мгновенно открыл глаза. Так они стояли – ковбой в мокрой до пояса одежде, а Бильбо и вовсе без нее, не считая боксеров. Казалось, в этот момент между ними не было больше никаких препятствий, ни игры, ни условностей, ни расчетов – ничего. - Ты зря играешь со мной, - пробормотал Торин. Он взял Бильбо за голову и притянул поближе к себе, другой рукой притянув к своему телу. Бильбо застонал. Губы, горячие, мягкие, сладострастные, впились в него, словно Торин хотел вобрать ими его в себя без остатка. Бильбо крепко обхватил их своими губами. Лицо Торина давно было не брито и заросло густой темной щетиной, что сильно возбуждало. После поцелуев с Торином ни одно гладкое, чисто выбритое лицо не будет таким соблазнительным, это точно. Торин обнимал, ласкал, возбуждал, его губы легко целовали его лицо, шею, тело. - Идем на берег, - приказал он хрипло, отстранившись. Торин схватил его руку и вытащил из воды. – Проклятье, Бэггинс... – шептал он хрипло. – Господи, что ты делаешь со мной? Торин остановился, посмотрел вниз и зацепил пальцем резинку его боксеров. Потом оттянул их, спуская чуть ниже бедер. Бильбо закусил губу и со страхом оглянулся, боясь, что их кто-нибудь увидит. – Подожди, нет… подожди, – выдохнул он. Торин удерживал его одной рукой, а другой ласкал его возбужденную плоть, а затем опустился на колено и приник к нему ртом. Позабыв про осторожность, Бильбо расставил ноги шире, вцепившись пальцами ему в волосы, и застонал. Его тело задергалось, когда Торин, сжав ладонями его колени, втянул его в рот еще глубже, почти полностью, лаская языком и губами так умело и горячо, что Бильбо чуть не лишился рассудка. Торин так быстро довел его до оргазма, что Бильбо смущенно покраснел, с громким вскриком кончив через каких-то три минуты. Он судорожно вздохнул, едва стоя на ослабевших ногах. Потом посмотрел на Торина. Тот поднял голову и посмотрел ему в глаза. Бильбо провел пальцем по его губам, изучая его красивое, полное желания лицо, потом положил свой палец ему в рот и обвел вокруг языка. Торин сомкнул губы вокруг его пальца и медленно облизнул его. Потом резко поднялся и приник к его губам. Торин снова поцеловал его; их языки сплелись в экстазе. Бильбо просунул свои руки между собой и Торином, чтобы добраться до молнии на его джинсах. Но сначала пришлось преодолеть преграду в виде ремня. Расправившись с ним, Бильбо расстегнул молнию, и его рука нетерпеливо забралась внутрь. Когда его прохладные пальцы сомкнулись вокруг горячей набухшей плоти, Торин с рыком повалил его на землю и стал целовать еще яростнее. Придавленный его тяжелым телом, Бильбо оказался прижатым к земле. Он чувствовал себя так, словно сгорал заживо. Бильбо помог ему расстегнуть мокрую рубашку и ласкал его волосатую, мускулистую грудь. Пальцы зарылись в черные, с чуть заметной проседью, волосы на голове. Он жадно водил руками по телу Торина. Подавшись вперед, Бильбо быстро провел языком по его соску, ощутив его упругость, потом кончиком своего языка прошелся по его груди, словно дикое животное, вылизывающее свою пару. Бильбо немного оттолкнул его, снова пытаясь добраться до ширинки. Он хотел большего, он хотел всего. Торин шумно дышал. Он оттолкнул руку Бильбо и сам расстегнул джинсы, спустив их до колен. Бильбо закусил губу, не отрывая глаз от его великолепной, налившейся желанием плоти. Торин хотел его так же сильно, как и он его. Торин снова потянулся к нему и, прижавшись лбом к его лбу, накрыл рукой его пах. Потом сдвинул руку ниже, стянул боксеры совсем. Бильбо широко развел ноги, ощутив, как мозолистые пальцы нежно массируют вход в его тело. Потом они мягко толкнулись внутрь. Сначала один. За ним второй. Торин терпеливо подготавливал его. Затем перевернул на живот и плотно прижался к нему бедрами, готовый войти в его тело. Бильбо ощущал твердую горячую головку его плоти между ягодиц. Торин потерся ею о вход в его тело, словно дразня. Если Торин не войдет в него через секунду, то он готов был умолять его сделать это. Их обоих трясло от сдерживаемого напряжения, желание было невыносимым. – Бильбо! Торин! Где вы, ребята? Крик Шелби отозвался в голове Бильбо, словно скрежет тормозящего грузового состава. Им ничего не оставалось, как остановиться. Торин выругался и отпрянул назад. Бильбо чуть не застонал от отчаяния и перевернулся на спину. Еще секунду они смотрели друг на друга, потом Торин резко поднялся, застегивая джинсы. Затем схватил свою рубашку и торопливо натянул ее на себя. Бильбо неловко натянул свои боксеры. Руки тряслись, пока он собирал свою одежду, едва соображая, что только что произошло. – Бильбо? Торин? - снова донеслось до ушей. – Извини, – резко пробормотал Торин, застегивая рубашку, – кажется, сегодня не наш день. Возможно, это даже к лучшему. Бильбо промолчал. Торин посмотрел на него виновато, повернулся и пошел прочь. Бильбо остался одеваться. К тому же ему потребовалась еще минута, чтобы прийти в себя. Торин дернул лошадь за поводья, и животное отступило в сторону. Он почувствовал свою вину и зашептал что-то ласковое в ухо своего коня, у него не было привычки срывать свою досаду на животном. Услышав голос Мака, он поспешил к нему навстречу. – Куда направляешься, Оукеншилд? Торин скользнул взглядом по Маку. – Это не твое дело, черт возьми, Монтгомери. Кажется, ты достаточно поработал руками и головой? Мак молча подошел ближе. – Похоже, есть повод, чтобы поговорить о правилах поведения в походе, – добавил Торин мрачно. Мак отвел взгляд в сторону. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду. – Какого черта ты не понимаешь? Ты не так уж молод, чтобы разыгрывать из себя овечку: или продолжай дальше свое аморальное поведение, или мы заканчиваем маршрут. Мак выдержал его взгляд. – Тебе бы очень этого хотелось, правда? Заодно и ты смог бы прекратить свои заигрывания с этим блондином. Торин проигнорировал вызов. – Послушай, я не позволял себе ничего до сегодняшнего утра. Теперь, когда нет двух ковбоев и других туристов, нас осталось только четверо. Зачем создавать проблему? – Затем, что у нас конкретные обязательства не заводить амуры с туристами. И ты знаешь это. Мак пристально смотрел на него. – Что не так – выкладывай. Торин засопел и уставился куда-то вдаль, в направлении горной реки, где совсем недавно он опять так глупо себя вел. Почему он, проклятие, нарушал свое незыблемое правило? Вот что донимало. Или что-нибудь еще? – Да иди ты. – О, правильно. Я забыл, ты всегда такой любезный. Торин сурово посмотрел на Мака: – Не вмешивайся. Это тебя не касается. – Правильно. – Мне не нужны твои советы. – Снова правильно, – продолжал Мак. – Я сам разберусь. – И вполне достойно, я бы добавил. – Я тут недалеко съезжу, вернусь до темноты, – Торин окинул Мака мрачным взглядом. Мак не отвел глаз. – Этот блондин... он тебе по-настоящему нравится, Торин? Да? – Да ты спятил. Это просто влечение. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь, пусть даже Мак, догадывался. В самом деле, он мог признать, что никогда так не был увлечен. И кажется, он опять позволил себе лишнее. Он был очень недоволен собой. И он задавал себе вопрос: как будет вести себя Бильбо, когда придет пора возвращаться домой?