Прогулка в облаках.

В стотысячный раз Бильбо смотрел на газету, лежащую на коленях, и пытался прочесть первую страницу, и в стотысячный раз голова отказывалась воспринимать прочитанное. Шелби тронула его за плечо: – Кофе? Бильбо покачал головой: – Нет, я вылечу отсюда, если выпью еще. – Тогда как насчет тостов? Ты плохо выглядишь. Может быть, тебе следует поесть что-нибудь, чем пить столько кофе? Бильбо знал, что она, возможно, права, но, казалось, только кофе помогал ему вставать все эти дни. Впервые за восемь лет он с таким трудом поднимался с постели и отправлялся в классы на лекции. Он был благодарен Шелби за постоянную поддержку. Верная подруга почти насильно вытащила его из депрессии. Шелби всегда героически переносила свои неприятности и находила утешение в работе. А Бильбо так и не мог заставить себя покончить, наконец, с хандрой и вернуться к прежней жизни. – Лучше собирайся, мы можем опять опоздать. Ты знаешь, что Лин Харпер любит докладывать администрации, когда кто-нибудь опаздывает. Бильбо со вздохом поднялся и отшвырнул непрочитанную газету. Да, он это прекрасно знал. – Пусть Лин Харпер идет на пенсию, – проговорил он сердито. – Дай мне десять минут. – Конечно. Но не больше того, слышишь? Шелби побежала вниз, в то время как он отправился в спальню. Он не знал, почему у него не было ни на что сил. С тех пор, как они вернулись из Колорадо, ему стало чертовски тяжело вставать по утрам. Шелби все время заглядывала в гости и не уставала повторять, что ни один мужчина не стоит его переживаний, но Бильбо в ответ ничего не говорил. Все-таки один из них стоил. Не нужно уточнять, кто именно. Он быстро сбросил халат и переоделся в брюки. Потом накинул свежую белую рубашку и потратил еще пару минут, сражаясь с галстуком с веселой расцветкой в горошек. У входной двери он встретился с Шелби. – Если не возражаешь, я скажу, что тебе надо идти на курсы по завязыванию галстуков, – Шелби ловко перевязала его галстук и снова заправила его под пиджак. – У тебя вид, словно ты ночевал на лавочке в парке. Бильбо равнодушно пожал плечами. Его перестал интересовать свой внешний вид с тех пор, как они вернулись в Кентукки. Шелби была этим очень недовольна и пыталась пару раз затащить его в ночной гей-клуб, но ожидаемого результата эти походы не дали, потому что Бильбо никто не интересовал. Все, что он делал, это пил коктейли и вздрагивал каждый раз, когда видел кого-то черноволосого в толпе. Шелби вела машину, а Бильбо смотрел в окно. Вдруг Шелби заговорила о том, о чем они целый месяц молчали. – Ты когда-нибудь вспоминаешь Оукеншилда? Ну, ты представляешь его… как бы случайно? «Каждую ночь, когда ложусь спать», – хотел он ответить. – Шелби, мы не должны говорить об этом. – Я знаю, но нам придется. Мы с тобой поклялись не вспоминать, это меня гложет, да и тебе, кажется, не все равно. Бильбо вскинул брови и уставился на нее: – Зачем ты это говоришь? – Ты выглядишь ужасно, к тому же пялишься на всех парней, кто хоть отдаленно похож на твоего красавчика-ковбоя. – Что? Это вовсе не так, - возмутился Бильбо, стараясь скрыть волнение. Шелби видела его насквозь. – Не отпирайся. Бильбо отвернулся. – Ну, по крайней мере, я не твержу имя Торина во сне, как ты – Мака. Шелби вздохнула: – Ты тоже это делаешь, только я не собиралась говорить об этом. Бильбо недовольно фыркнул, пожалев, что позволял Шелби оставаться с ночевкой. Маленькая спортивная машина шуршала шинами, пока они молчали. – Знаешь, – снова начала Шелби, – иногда мне интересно, была ли я права, когда поддразнивала Мака. Бильбо продолжал выглядывать из окошка. – У тебя не было выбора, Шелби. Он лгал тебе. – Не совсем, он просто забыл мне сказать о некоторых вещах. – Забыть сказать, что у него сын – это серьезно. – Да уж, тут дело не в забывчивости. – По крайней мере, у тебя вроде была конкретная причина. Я же, напротив, просто уехал. – У тебя тоже была причина. Бильбо повернулся и скептически посмотрел на нее: – Я уехал, потому что сглупил. Нужно было плюнуть на все и... - он вздохнул и рассеянно потер указательным пальцем бровь. - Не знаю. Не знаю, что я должен был сделать. Но точно не срываться с места и уезжать прочь от самого классного парня, что я встречал в своей жизни. – Ты сделал, что мог. – Да, конечно. Если бы он только захотел поговорить об этом… Если бы мы оба не были так упрямы. Иногда мне кажется… Машина затормозила, так как Шелби въехала на школьную стоянку. Они услышали, что звонок зазвенел как раз в тот момент, когда они выходили из машины. – Иногда… что тебе кажется? Но Бильбо отмахнулся от этой мысли. – Ничего. Шелби молча шла возле него. – Может, нам сегодня вечером взять напрокат пару развлекательных фильмов или удариться в воспоминания и проплакать всю ночь? – Я еще не дошел до такой стадии, чтобы лить слезы, - буркнул Бильбо. - Я обещал родителям, что буду обедать с ними. И потом, у меня собрание в конце дня. – Забудь про собрание, посмотрим фильмы. Бильбо посмотрел на нее с недоумением. – Шелби, я не могу пропустить это собрание. – Смог бы, если б захотел. – Но я же никогда… – Тогда точно надо. Прозвенел второй звонок. – Вот так-так. Зоркая Харпер наблюдает за нами. Мы попали в список, так что лучше следи за правописанием. Оставив Шелби лицом к лицу с Лин Харпер, он пошел дальше. Настроение было совсем не рабочим. Нет, хватит, он на работе, и голова должна быть ясной. Успехи учеников зависят от него. Вот это важно. А все остальное – да было ли оно когда-нибудь на самом деле? С этими мыслями Бильбо зашел в мужской туалет. Перед тем, как отправиться на лекции, он сполоснул лицо и посмотрел на себя в зеркало. Русые волосы аккуратно зачесаны, строгий костюм, серьезный взгляд... Вздохнув, он снова поправил галстук, потом взял портфель с бумагами и документами и вышел в коридор.

***

Поезд «Нэрроу-Гаудж» отходил от станции Элк-Парк. В последний раз в этом сезоне. Торин пристально смотрел на него. Он думал, что со временем будет легче, но оказалось по-другому. Он смотрел на поезд, окутанный паром, и думал о Бильбо, о том, как оставил его на этом самом месте. Тогда Торин ничего не сделал, чтобы остановить его. Наверное, не нужно было загадывать на всю жизнь. Если бы он попробовал убедить Бильбо остаться немного дольше, чтобы они смогли решить, что им делать... В его груди что-то сжалось. Он также подумал, что теперь он мог бы поехать за ним. И был опять не прав. Он знал, что это невозможно. Они с Маком провожали глазами уходящий поезд. – Ну, все закончилось. Теперь жди до следующего лета, – начал Мак. – Да уж. – Сейчас самое время наверстать упущенное. Чего тянешь? – Ты не выспался? – Торин мрачно взглянул на хмурого друга. – Я в порядке. Поезжай за ним, - улыбнулся Мак. – Скор ты давать советы. Почему ты сам не едешь за Шелби? – Потому, что для нас слишком поздно. Я заставил себя уйти по-королевски. Но ты, я думаю, можешь уладить ссору. – Ссору? – Торин покачал головой. – Жаль, я не оптимист. Мак внимательно посмотрел на него: – Слушай, если бы я считал, что у меня есть шанс с Шелби, я бы улетел отсюда на самолете первым утренним рейсом. Но я так не думаю. Кроме того, у меня куча других проблем. А у вас с самого начала все было по-другому, я же видел. Сейчас ничто не мешает тебе поехать. – Только то, что мы живем в разных географических зонах. Одному из нас пришлось бы отказаться от привычного образа жизни, если бы мы приняли решение завязать серьезные отношения. – И это было бы трудное решение? – Я не думаю, что он был бы рад жить здесь. – А ты – там, с ним? Торин задумался над вопросом. – Иногда я думаю, мне все равно, где я буду, только бы где-то поближе к нему, - признался он, не глядя на Мака. Отведя взгляд в сторону, Торин размышлял над своими словами. Был бы он счастлив, если бы завязал настоящие отношения с Бильбо? Хотел бы отказаться от своего ранчо, привычного уклада жизни ради него? – Если бы Шелби вернулась, – тихо добавил Мак, – я думаю, что был бы на седьмом небе. Если это именно то, о чем она мечтала. Торин знал, что Мак сильно скучает по Шелби. Он также знал, что проблемы его друга возросли в десять раз с того момента, как у его сына обнаружили серьезную болезнь. Он понимал, что у Мака не было сил предпринять что-либо, чтобы вернуть Шелби. Но Мак в то же время как-то слишком бездумно распоряжался его, Торина, чувствами. Почему-то он считал, что ничто не мешает ему поехать за этим упрямым блондином, что завладел всеми его мыслями. – От него нет известий. Я думаю, что молчание говорит само за себя. – Торин, мы говорили об этом сотню раз. Вы оба, как надутые индюки: каждый ждет, кто сделает первый шаг. Или тебе надо рискнуть, взять быка за рога, или будешь жалеть. Ты должен предпринять что-нибудь сейчас, еще не поздно, поверь мне. Если бы я мог исправить то, что натворил… Торин отвел от Мака глаза и стал созерцать однообразный ландшафт. Туристический сезон закончился. На последнем поезде уехала в Дуранго лишь небольшая группа отдыхающих. Пустынные пейзажи нагоняли тоску. Все, что предстояло ему в следующие несколько месяцев – это жить в пустом, холодном доме на горе.

***

– Мама, в последний раз мне было неинтересно встречаться с сыном Сюзен Элдер. Я знаю, что она была твоей лучшей подругой в колледже, и ты мне уже рассказывала, что он преуспевающий брокер на бирже. Но я должен повторить: «Мне неинтересно!» Бильбо стукнул своим стаканом с холодным чаем по столу с большей силой, чем намеревался. Кубик льда вылетел и плюхнулся на мамину скатерть. Иногда он жалел, что родители знают о его ориентации, потому что те всячески старались подыскать ему пару, преисполненные решимости устроить его судьбу. – Бильбо Бэггинс! – воскликнула его мать. – Не нужно разговаривать со мной в таком тоне! Он закрыл глаза и ущипнул себя за кончик носа. Казалось, в течение нескольких недель его не покидало болезненное ощущение в глазах. Недосыпание, нервы. Он открыл глаза и посмотрел через стол. Оба его родителя смотрели на него с тревогой. – Что-то произошло с тобой во время поездки в Колорадо, правда? Бильбо, ты хочешь поговорить об этом? Настойчивый голос матери действовал на нервы. Отец смотрел на него вопросительно. – Ничего со мной не произошло в Колорадо, – вздохнул Бильбо, – кроме того, что я, как последний дурак, влюбился. В школе было много неприятностей, простите. Я не хотел, чтобы вы все это приняли близко к сердцу. – Бильбо, ты на себя не похож, – вымолвил отец. Он не мог вынести все понимающего взгляда отца. – Что-то угнетает тебя. Что бы ни было, я надеюсь, ты справишься. Помни, мы – рядом с тобой. Бильбо снова вздохнул, окинув взглядом стол. – Я знаю, папа. Через минуту тот начал снова: – Твоей маме и мне нужно поговорить с тобой. Ты готов выслушать? Бильбо почувствовал тревогу. – Все в порядке? - встрепенулся он. – Все прекрасно! – Тогда что? Отец посмотрел на мать с улыбкой. – Я ухожу на пенсию в конце месяца. Мы купили дом во Флориде. Бильбо был в шоке. – Когда это? – Около месяца назад. Когда ты был в Колорадо. На самом деле мы давно думали. Ты, казалось, был весь в своих проблемах, мы хотели подождать немного и сказать тебе ближе к делу. – Ну а теперь? – На Рождество мы уже будем в нашем новом доме, – ответила мать. Бильбо слушал ее восторженный голос и молча пил чай. Настроение упало еще ниже.

***

Голос Кэтрин Хеллман все еще звенел в ушах Бильбо. Первым вопросом на повестке дня был благотворительный аукцион. Вторым стоял взнос лиги на новую пристройку к больнице. Потом она долго говорила о том, с какой приправой салат будет подан на обед во время показа лошадей. Кэти Макинтайр считала, что им лучше обойтись без маслин, так как у многих людей аллергия на них. Кэролайн Де Уайз любила маслины. – Нужны ли нам бумажные бледно-лиловые салфетки или надо разнообразить их чем-нибудь необычным, например, неоново-зеленым? – допытывалась Кэтрин у присутствующих. Бильбо было безразлично, будут розовые салфетки в горошек или другие. Потом настала очередь отчетов комитетов. Джош Боннер сообщил о наличии денежных средств. Рон Уолландинем сказал о пригласительных карточках на показ лошадей. Кали Купер жаловалась, что серебряные подарочные подносы, которые они всегда использовали, уже закончились в магазине подарков и она понятия не имела, где искать замену. Бильбо протяжно вздохнул. Откуда взять силы на рискованное дело? Вся жизнь пошла насмарку. Он уехал от человека, которого полюбил. В школе ничего хорошего не было. Его родители уезжают во Флориду, и он останется один. И все, что эти женщины могли обсуждать, был цвет салфеток и класть ли маслины в салат.

***

Мелисса Поттер сидела и плакала в офисе директора. Ее мать расположилась напротив. Лицо ее было такое, будто они пришли просить у нее денег взаймы. Брейди Джонс, директор, сидел за своим рабочим столом. Весь его вид выражал нетерпение. Бильбо сидел чуть в сторонке и нервно разворачивал и сворачивал пачку бумаг. – Я же повторяю, нет проку в том, что девочка будет продолжать ходить в школу. Чего хорошего, если ей дадут еще несколько месяцев? А потом она должна будет оставить учебу, когда мой младший придет сюда. Брейди Джонс прочистил горло. – Миссис Поттер… – Больше не миссис, называйте меня просто Кэрол. – Кэрол, – вмешался Бильбо. – Мелисса – прекрасная ученица. Она хочет ходить в школу. Не можем ли мы как-то все уладить? Я связался с местными центрами социальной помощи, и один из них может взять Мелиссу на полный день бесплатно, если она возьмется добровольно ухаживать за малышами во второй половине своего школьного дня. – Мы не принимаем благотворительности. – Это не благотворительность, миссис… хм, Кэрол. Она отработает то, что будет должна. Мелиссе только нужен кредит на получение образования, и, возможно, мы предоставим транспорт для поездки в центр. Не будете ли вы столь любезны еще раз все взвесить? Наступила тишина. Бильбо взглянул на Мелиссу, которая не спускала с него заплаканных глаз. Мать Мелиссы встала и направилась к двери. – Благодарю вас за все, но у нас с Мелиссой много работы дома. У меня еще трое, младше ее, один еще в подгузниках. Мелиссе всего шестнадцать, может быть, позже она сможет получить свидетельство об окончании школы или что-нибудь. Бильбо посмотрел на Мелиссу, которая, в свою очередь, с отчаянием смотрела на него. – Но, миссис Поттер, подумайте. Мелиссе нужно образование, чтобы правильно ухаживать за ребенком. Кэрол Поттер затарахтела: – Мелисса должна помогать мне. Как постелишь, так и поспишь. Она жила без забот, а теперь пора позаботиться о других. Я не беспокоюсь об этом, это уже пройдено, и нечего возвращаться. Ничего страшного, я и сама прошла сквозь это. Сейчас мы уходим. Мелисса, забирай свои вещи. Мелисса со слезами посмотрела на Бильбо и промолвила: – Спасибо вам… Бильбо от души сочувствовал девочке. «За что? Мы ни в чем не убедили ее мать». Он задержался на мгновение, потом кивнул на прощание Брейди Джонсу и пошел в свой кабинет. К счастью, все произошло после уроков, и в рекреациях было пустынно, только несколько детей бегали по спортзалу. «Тренировка с мячом», – машинально подумал он. Он толкнул дверь в кабинет и рассеянно шагнул внутрь, полностью уйдя в свои мысли. Когда его жизнь успела ему так наскучить и опротиветь? Ничего не видя перед собой, он быстро вошел в комнату и проворно захлопнул дверь, одновременно закрывая ее на щеколду. Прислонившись спиной к двери, он прикрыл глаза и устало потер переносицу. Как же он устал. Из-за Мелиссы, из-за родителей, из-за Торина. О Боже! Из-за Торина. Бильбо перевел дыхание. Ему почудилось, что в комнате помимо него кто-то есть. Открыв глаза, он медленно повернул голову и изумленно застыл, уставившись на Оукеншилда, стоявшего в углу в небрежной позе. – Привет. Бильбо моргнул, не двигаясь с места. Все тот же низкий голос. Значит, это ему не снится. Он просто оторопел, увидев его здесь, в своем кабинете. Его сапоги блестели, черные волосы были аккуратно подстрижены. На нем была чистая клетчатая рубашка и потертые джинсы. – Что ты здесь делаешь? - выдавил Бильбо. Торин смотрел на него своими пронзительными синими глазами. – Ты выглядишь так, словно у тебя был тяжелый день, - проговорил он вместо ответа. Он медленно пересек комнату и, подойдя ближе, встал перед Бильбо. – У меня был плохой месяц, – ответил Бильбо вполголоса. – Кажется, не только у тебя, – ответил Торин, внимательно изучая его лицо. – Я скучал. Ужасно скучал. Бильбо глубоко вздохнул, не отрывая взгляда от Торина. – Ты приехал, только чтобы сказать это? – Я с ума сходил по тебе, – Торин ласково погладил его по щеке. - И поступил глупо, отпустив тебя. Бильбо прикрыл глаза, завороженный его прикосновением. – Думаю, уже поздно говорить об этом. – Черта с два, - рыкнул Торин, обхватив его лицо. – Торин, у меня еще занятия... мне нужно поговорить с парой учеников... Бильбо не договорил. Его рот был запечатан жестким, требовательным поцелуем. Торин прижал его к двери так крепко, что круглая ручка впивалась в поясницу. – Ты ведь не забыл меня? - хрипло прошептал Торин, касаясь губами его губ. - Потому что я не могу тебя забыть. Давай все начнем сначала. – Почему я должен соглашаться? - требовательно спросил Бильбо, оттолкнув его и пройдя к своему столу. – Мне нужно нечто большее, чем страсть и поцелуи, Торин, – сказал он, обернувшись. Несколько долгих секунд Торин молчал. Его ноздри были раздуты, глаза полыхали огнем. – Потому что я влюбился в тебя, как мальчишка, – ответил он после долгого молчания. Бильбо не поверил своим ушам и удивленно молчал. Потом на его лице появилась неуверенная улыбка. Он сунул руки в карманы брюк. Края пиджака немного разошлись. Прикусив губу, он качнулся на пятках, потом осторожно покосился на Торина: - Это правда? Тот шагнул к нему. Лицо было серьезным. - Да. Ты не представляешь, как тяжело мне было вдали от тебя. Я хочу серьезных отношений. С тобой. Скажи мне, чего хочешь ты - и я это сделаю. Бильбо долго всматривался в его лицо, все больше волнуясь. – Знаешь, – протянул он, – у меня сегодня был отвратительный день. Я резко переосмыслил свою жизнь. – Что это значит? – Я хочу уехать обратно в горы, – неожиданно для себя произнес Бильбо. – Вместе с тобой. Напряженное лицо Торина немного расслабилось. Он облегченно выдохнул и, неуверенно улыбнувшись, наклонился к Бильбо и нежно поцеловал его в губы на одном дыхании. – Бильбо, – протянул он, тихо рассмеявшись. – Я люблю тебя, я хочу быть с тобой везде. Ты скажешь мне, что ты хочешь, и я откажусь от всего, если нужно, я только хочу, чтобы мы были вместе. Но если ты действительно готов вернуться в горы, то это еще лучше. Бильбо ответил на поцелуй, потом рассмеялся. – Мне нравятся, что наши желания совпадают, – улыбнулся он. - Должен сказать, я ужасно скучаю по тем горам, - он помолчал и покосился на Торина. - И я постоянно думал о тебе. Торин испытующе посмотрел на него: – В самом деле? Бильбо кивнул: – В самом деле. По лицу Торина пробежала какая-то тень. – Но... все, что я могу тебе дать – это мой дом и себя. Ты не сможешь преподавать там, - покачал он головой. – Это неважно. Стану ковбоем, как ты. Торин рассмеялся: – Ковбоем? – Да, я понял, что очень люблю лошадей. Торин притянул его к себе и страстно поцеловал в губы. – Я научу тебя ездить верхом, и мы будем вместе совершать экспедиции. – Как скажешь. Я не могу дождаться возвращения в горы, - хмыкнул Бильбо, обвив руками его талию. – Ты уверен? - спросил Торин с усмешкой, погладив большим пальцем ямочку на его подбородке. Не переставая улыбаться, Бильбо кивнул: – Ковбой, никогда в жизни я не был так уверен.