Под крылами ночи

Ночь… Самое удивительное время. Время, когда прекрасная богиня Нотт, проносясь по небу на вороном коне, заботливо укрывает невесомым чёрным покрывалом землю и всех её жителей. Минули пять долгих лет с тех пор, как пришёл мир на, казалось бы, Одином забытый, а остальными богами проклятый архипелаг. Очередная и на редкость жаркая летняя ночь почти незаметно опустилась на Олух. День летнего солнцестояния — одно из самых важных празднеств, которое отмечается со свойственным всем викингам размахом: за огромными деревянными дверьми Зала Великих сегодня собрались все жители деревни, от мала до велика, чтобы почтить богов и поблагодарить их за покой, царящий на архипелаге уже пять зим, и за недавнюю победу над берсерками. По округе разносились поздравительные речи, лязг металла, громкие песни и незатейливые мелодии, под которые ноги сами собой пускались в пляс. В воздухе витали запахи жареного мяса и варёной рыбы, а терпкие ароматы горячительных напитков добавляли праздничной обстановке особый колорит... За пределами Медового Холла, на его каменных ступенях, стояли два излишне громко ссорившихся всадника, поминавших события, ставшиеся с пару дней назад в землях Дагура Остервенелого. Обрывки фраз, пропитанные злостью и ядом, словно стрелы, пронзали ночной мрак, проносясь эхом над селением. — Какой тролль тебя туда понёс? — Девичий голос едва не срывался на крик. — Я что, должен был бросить Эрета там? Ты серьёзно? — Юноша старался держать себя в руках, но стоящая против него дева, готовая вот-вот броситься на него с кулаками или, не приведи Тор, с секирой, всё больше выводила его из себя. — Я этого не говорила! — Воительница сделала шаг навстречу викингу. — Можно было бы обдумать план и вернуться за Эретом. Дагур бы его не… — Да он бы прикончил его, не успела бы ты глазом моргнуть! — Юноша покрыл разделяющее их расстояние в один широкий шаг. — Игры закончились, Астрид. Мы уже давно не дети и… — Но это не повод бросаться под стрелы берсерков! — крикнула дева и в отчаянии ударила всадника по груди, защищённой доспехами. — Тебя же могли тяжело ранить. Или… убить. — На последнем слове голос предательски дрогнул. — Ты не думаешь обо мне, Хель с тобой! Но как же твой отец? Как же твоя мать? — Каждая фраза сопровождалась ударом, в каждый из которых воительница пыталась вложить все чувства, что терзали сейчас её сердце. — Выговорилась? — Хэддок скрестил руки на груди и устремил равнодушный взор на Астрид, что стояла против него. От холода, которым веяло от Иккинга, деву передёрнуло. Это не укрылось от внимательных зелёных глаз, но виду сын вождя не подал, лишь продолжил сверлить взглядом молодую воительницу, которая понуро опустила голову и с каким-то нездоровым интересом принялась изучать землю под ногами. — Нет… — Пересилив себя, девушка подняла блестящие от робко проступающих слёз глаза на юношу, что стоял всё так же неподвижно. — Не всё. — Она занесла руку, чтобы хорошенько приложиться к веснушчатой физиономии покорителя драконов. Однако Иккинг ловко перехватил девичью кисть. — Не смей. — Глаза Хэддока-младшего злобно сверкнули в темноте. — Отпусти меня! Немедленно! — Астрид попыталась высвободиться, но юноша лишь сильнее сжал девичью руку. — Мне больно. — Перетерпишь. — По красным от злости щекам побежали слёзы. Дева занесла свободную руку для удара, но Иккинг ловко перехватил вторую кисть. — Пусти. — Девичий голос дрожал от едва сдерживаемых ею рыданий, но сейчас Астрид нисколько не стыдилась этой слабости. — Я не хочу тебя видеть. — Дева отвела взгляд в сторону, не желая смотреть на сына вождя. Иккинг равнодушно оглядел девушку с ног до головы, а затем с силой оттолкнул её от себя. Воительница, едва удержав равновесие, отступила на несколько шагов и замерла в ожидании. Но Иккинг, бросив холодный взгляд на Астрид, развернулся и направился в Большой Зал, чтобы присоединиться к празднеству. В ночной тишине звук закрывающихся массивных дверей показался особенно громким, и дева невольно вздрогнула от глухого удара дерева о дерево. Постояв ещё с несколько минут в оцепенении, Астрид накинула на голову капюшон плаща и направилась прочь от этого места — сейчас ей нужно побыть одной и дать волю эмоциям. Тяжёлый вздох. Астрид плотнее закуталась в тёмный плащ и ухватилась дрожащими пальцами за края капюшона, чтобы тот ненароком не слетел с головы при первом же дуновении ветра. Окончательно слившись с опустившейся на деревню ночью, девушка лёгкой поступью зашагала в сторону Запретного леса, что занимал добрую часть Олуха. На дворе сейчас не было ни единой живой души, за исключением дозорных, сидящих на высоких смотровых площадках, поэтому пробраться незамеченной к этой чащобе не должно стать существенной проблемой; уходить в лес было строго запрещено. Преодолев, наконец, расстояние от Зала Великих до чащобы, девушка с облегчением вздохнула и, осмотревшись, дабы убедиться, что за ней не следят, сделала шаг в темноту. По-прежнему прикрываясь капюшоном, Астрид старалась идти так тихо, как могла себе позволить, — тревожить лес ей не хотелось. Когда Хофферсон оказалась глубоко в чаще, в нос сразу же ударил приятный хвойный аромат, который она так любила. Глубокий вдох… по лёгким разлилась приятная ночная прохлада, смешанная с запахом влажной от недавно прошедшего дождя древесины. Медленный выдох… Осмотревшись и, наконец, сориентировавшись, девушка направилась в одной ей известном направлении. Вскорости послышался шум падающей воды. Ускорив шаг, Астрид с лёгкостью покрыла последние метры, что отделяли её от места, куда она так стремилась попасть. Мягко раздвинув ветки пышных кустов, девушка вышла на открытое пространство — подобие поляны, — в центре которой располагалось небольшое озеро, налитое водопадом; в кристально-чистой воде уютно устроились редкие цветы, а сама поверхность водоёма ярко освещалась луной. Сдержано улыбнувшись открывшемуся виду, воительница сделала несколько шагов вперёд и ступила на залитую серебряным светом пышную траву. Скинув с себя капюшон, девушка открыла лицо богине Биль, чей покой посмела нарушить, и направилась к огромному плакучему дереву, ветви которого надёжно скрывали уютную пещерку, где всадница часто любила оставаться на ночь. Преодолев небольшое расстояние, Астрид, вдохнув тёплый влажный воздух, присела на мягкую траву и облокотилась на камень. Девушка подняла взор к небу, по куполу которого были разбросаны миллионы белоснежных мерцающих бусинок. Отличная ночь для полётов, ничего не скажешь. Но нет, нельзя. Нужно привести мысли в порядок, дать волю эмоциям, что нещадно рвут душу на мелкие кусочки, и только потом забираться на спину дракона. Невольно Астрид вспомнила события двухдневной давности, когда вся их команда попала под обстрел берсерков. Вспомнила, как Иккинг, рискуя своей жизнью, кинулся спасать друга, даже не думая о том, что сам может погибнуть. Вспомнила, как кричала на него за столь необдуманный поступок. Вспомнила, как хотела хорошенько приложиться к его физиономии, чтобы сбить с этого неугомонного юнца всю его геройскую спесь… Закрыв лик ладонями и упёршись ими в колени, воительница из последних сил сдерживала рыдания, разрывающие её грудь: стоило ей потянуть за ниточку воспоминаний, как память, словно издеваясь, подкидывала картинки с изображением прошлого. Горького прошлого, значимое место в котором занимал покоритель драконов. Астрид никак не могла вспомнить, когда их доселе тёплые отношения зашли в тупик. А самое главное, почему это произошло. Хотя дивиться было нечему. Иккинг — сын вождя, юноша с привилегиями. Красивый викинг, которому уже давно не дают прохода местные девицы. А кто она такая? Всего лишь воин. Дева из не самой состоятельной семьи. Глупо было рассчитывать на расположение юноши из знатного рода. Слёзы проступили на сапфировых глазах, и Астрид, наконец, позволила горьким рыданиям вырваться наружу. В памяти появлялись обрывки моментов, проведённых с самым дорогим на земле человеком: каждый полёт, каждая тренировка, каждая прогулка, каждая ночь… Ночь… Сколько раз они нарушали традиции, оставаясь наедине друг с другом подальше от любопытных глаз? Только сейчас к Астрид пришло горькое осознание: не стоило переступать через запретную черту и идти на поводу у чувств: скоро их с Иккингом пути разойдутся навсегда, а ей, как первой красавице и завидной невесте, найдут другого жениха. А о том, что будет потом, в ночь после свадьбы, страшно было помыслить… Она уже представила, как её, Хофферсон, лучшую из лучших, покроют позором за связь до брака. Представила, как пятно этого самого позора ляжет на её род. Представила, как её имя предпочтут стереть из памяти, как некогда сделали с именем её дяди Финна. Слёзы с новой силой потекли по щекам. Почему это всё происходит именно с ней? От отчаяния девушка закричала в пустоту что было сил, в глубине души надеясь, что ей станет от этого легче. Сейчас молодая Хофферсон совершенно не стеснялась своих эмоций. Ей не перед кем было строить из себя сильную и воинственную особу: здесь, в лесу, она была одна, поэтому просто можно побыть… женщиной. Обычной слабой женщиной.

❖๑๑๑❖۞❖๑๑๑❖