Под крылами ночи

Всё это время за терзаниями Астрид наблюдал Иккинг. Он стоял поодаль от девы, надёжно скрываясь за раскидистыми ветками кустарников. Впервые ему довелось видеть подругу в таком... положении. Жуткие Жути сбежались в большую стайку и с усердием стали точить свои когти о плоть его души, которая с каждым днём становилась всё черствее и черствее. Иккинг смотрел на девушку глазами, полными тоски и грусти, стараясь при этом вспомнить, когда же они, некогда родные люди, стали отдаляться друг от друга? Ведь совсем недавно он готов был выполнить любое её желание, любой каприз, готов был отдать всё золото мира, лишь бы она была счастлива. Тяжело вздохнув, он бросил последний взгляд на девушку и собирался отправиться обратно в деревню, однако внутренний голос закричал во всю глотку, призывая остаться здесь. Взвесив все «за» и «против», юноша медленно, старясь не шуметь, вышел из своего укрытия и направился к Астрид, что сидела возле озера, сжавшись в комочек. Подойдя ближе, Иккинг увидел, насколько жалко она сейчас выглядела: некогда аккуратно сплетённые волосы были распущены и торчали в разные стороны, чёрный плащ запачкан в пыли и сухой листве, заплаканное лицо не вызывало ничего, кроме сочувствия, а теперь уже бесцветные глаза смотрели на него с ненавистью. — Убирайся. — Ты ослушалась моего отца. Ты знаешь, что с тобой за это сделают? — Я же сказала — убирайся. — Девушка нервным движением смахнула слёзы и отвернулась от сына вождя. — Не собираюсь я никуда уходить, пока ты не объяснишь, зачем ушла в Запретный лес. — Тебе какое дело? — Дева быстро встала на ноги. — Просто проваливай отсюда. Видеть тебя не хочу. — Она повернулась спиной к викингу и через плечо кинула последние слова: — Ты мне противен. В другой день Иккинг махнул бы рукой и оставил бы Хофферсон в одиночестве, терпеливо дожидаясь момента, когда та успокоится, но сейчас он был не намерен выслушивать оскорбления. Догнав Астрид, шедшую в сторону пещерки, Иккинг схватил её за руку и что было сил развернул к себе. Девушка стояла с гордо поднятой головой и отведёнными в сторону взглядом — смотреть на сына вождя ей совершенно не хотелось. — И долго ты будешь молчать? — Иккинг попытался заглянуть в девичьи глаза. — М? — Отпусти. — Дева дёрнула руку, пытаясь освободиться из хватки. — Мне силой придётся вытаскивать из тебя ответ? — Свободной рукой Иккинг взял её за подбородок и мягко повернул девичье лицо к себе. — Ты прекрасно знаешь, что это единственный возможный вариант. — Голубые глаза были полны тоски и боли. Юноша стоял и с интересом рассматривал такие родные черты лица. Злость, которая пылала в нём с минуту назад, улетучилась, будто бы её никогда и не было: взгляд теперь был полон нежности и обожания, которыми викинг всегда одаривал строптивую валькирию. Взор скользнул по спутанным волосам и опустился к прекрасным глазам, в которых сейчас бушевал океан эмоций, а затем, почти незаметно, остановился на тонких алых губах. Иккинг аккуратно провёл большим пальцем по нежной коже и склонил голову набок, выражая заинтересованность. — Не единственный. — Юноша аккуратно взял в ладони девичье лицо, предупреждая любые попытки Астрид сбежать. — Я знаю ещё один. — Он наклонился к пытающейся вырваться Хофферсон и мягко, почти невесомо коснулся её губ. Однако дева не торопилась отвечать взаимностью. Девичьи глаза наполнились слезами. Слезами обиды. С ней обращаются как с игрушкой, которую можно взять в руки, когда скучно, и выбросить, когда она надоест. Девушка упёрлась руками в мужскую грудь, стараясь оттолкнуть викинга и прервать неприятный контакт. На это Иккинг, не разрывая настойчивого поцелуя, одной рукой обнял Астрид за талию, прижимая девушку ближе к себе, вторую же запустил в и без того спутанные волосы. Девичья грудь разрывалась от рыданий, и дева покорно ждала, когда сын вождя, наигравшись, просто отпустит её и уберётся отсюда, оставив её в одиночестве. Юноша отпрянул от девушки и недоумённо взглянул в её красные от слёз глаза. Тяжело вздохнув, он бережно притянул всадницу к себе и крепко, стараясь не причинять боли, обнял её. — Прости меня, Астри. — Иккинг зарылся носом в белоснежные длинные локоны. — Каждый… раз… — девичий голос дрожал от слёз, — каждый… раз… ты г-говоришь… это. — Девушка подняла на всадника взгляд, полный боли. — И каждый… р-раз ты… обижаешь… — Астрид в отчаянии ударила Иккинга по груди. — Я дурак… — Он поцеловал Астрид в висок. Нежно. Едва касаясь. — Прости меня… — Ты идиот. — Лёгкая улыбка коснулась губ Иккинга: он прощён. Почти. Дева отпрянула от него и со всей силой ударила его в плечо. — Это за то, что обидел. — Воительница затравленно взглянула на юношу, на физиономии которого засияла радостная улыбка, и, отвернувшись от него, зашагала в сторону миниатюрной пещерки, скрытой под ветками плакучего дерева. — Эй… — викинг догнал Хофферсон и коснулся её плеча. — А где «за всё остальное»? — Не заслужил. — Смахнув слёзы, что в свете луны хрусталём блестели на девичьих щеках, Астрид продолжила путь в сторону «укрытия». Иккинг, поняв, куда направляется девушка, тут же подхватил её на руки, решив, что так он заслужит прощение быстрее. — Убери от меня свои лапы, троллин сын! — Девушка пыталась вырваться из цепких рук, но Иккинг, смеясь над тщетными попытками Астрид освбодиться, лишь сильнее прижал её к себе. — Успокойся, глупая. — Только оказавшись в миниатюрной пещерке, юноша поставил девушку на каменный «пол» и обнял её. — Ну же... Но Хофферсоны так просто не сдаются. Она оттолкнула викинга от себя и, скрестив руки на груди, уставилась на него. Всадник в недоумении изогнул брови. — Сейчас ты просишь прощения, а завтра снова обидишь. — Астрид отвернулась от Иккинга. — Я хорошо сознаю, что простолюдинке нет места рядом с будущим вождём. — Девушка направилась вглубь пещеры, надеясь, что викинг утомится бегать за ней и оставит её в покое. — Это не так… — Иккинг подошёл к деве и мягко обнял её за плечи. — Кто тебе сказал такую глупость? Астрид снова попыталась отстраниться, но крепкие мужские руки лишь сильнее сжали хрупкие девичьи плечи. — Подожди… — Хриплый шёпот действовал на девушку, словно гипноз. Она тряхнула головой, желая прогнать наваждение. — Не надо… — Нежный голос, что раздавался у неё над ухом, заставлял забыться и отдаться чувствам и ощущениям. — Отпусти… — Девушка, словно нехотя, начала вырываться из объятий Иккинга, который не желал отпускать её. — Астрид… Руки будто невзначай, скользнули к фибуле. Нехитрая застёжка с глухим бреньк! упала на камни, следом с плеч сползла грубая ткань. Девушка поёжилась — ночной ветер, забредший в пещеру, коснулся её кожи, заставляя ту покрыться мурашками, ведь на Астрид не было ничего, кроме длинного праздничного платья. Юноша нежно коснулся девичьих плеч и, наклонившись к тонкой шее, оставил лёгкий поцелуй на нежной коже, отчего воительница шумно вдохнула прохладный воздух. Улыбнувшись, Иккинг повернул деву к себе и, взяв в ладони её лицо, прильнул к искусанным губам. Ответ последовал не сразу. Юноша, будто почувствовав девичье смятение, опустил руки на тонкую талию и притянул деву к себе настолько близко, насколько это было возможно. Единственное, что их сейчас разделяло, — куски ткани, от которых Иккингу желалось скорее избавиться. Это и стало последней каплей. Астрид крепко обняла юношу, запустив непослушные промёрзшие пальцы в растрёпанные донельзя волосы; мужские руки заскользили по девичьей спине. — Что ты хочешь там найти? — Дева через силу разорвала поцелуй и, тяжело дыша, посмотрела на Иккинга, в чьих глазах теперь плясали хитрые огоньки. — То, на чём держится этот наряд. Лёгким движением Астрид расстегнула шерстяную тунику, надетую поверх платья, и отбросила её к плащу. — Уверена, дальше справишься сам. Очередной поцелуй. Более жаркий. Более влажный. Более грубый. Сквозь наваждение юноша ощутил, как юркие пальчики отточенными движениями расстёгивают многочисленные ремешки на его броне. Один за одним. Медленно. Слишком медленно. Мучительно медленно! — Всегда хотела спросить… — Девушка заглянула в изумрудные глаза. — Зачем так много? — Тебя помучить. — С оставшимися застёжками он расправился сам и отбросил нагрудник, как и прочую экипировку, к сваленным в неприглядную кучу вещам. — Эй! — В голубых глазах блеснули обида и упрёк. — Слишком долго, Астри. Юноша увлёк деву в ещё один поцелуй — настойчивый, страстный, просящий… Он прижал Астрид к прохладной каменной стене и начал бесцеремонно исследовать её тело, сжимая в пальцах ткань платья, что отделяла его от удовольствия. Запретного удовольствия. Губы то и дело касались то чувствительной кожи шеи, то покрасневших щёк, то сладких губ, на которых до сих пор чувствовался вкус мёда. Девичьи руки словно против воли юркнули под мужскую рубаху. От жаркого прикосновения викинг вздрогнул. Ладони, тронутые прохладой, бессовестно скользили по каченным мышцам, будто случайно царапая разгорячённую кожу, усеянную мелкими шрамами. Едва слышное рычание вырвалось из тяжело вздымавшейся груди. Словно издеваясь над мужским самообладанием, дева скользнула ладонью к паху. От лёгкого прикосновения юношу бросило в дрожь. Да, эта девица знала, как заставить его забыть даже своё имя. Окончательно потеряв голову, он нетерпеливо взял девушку на руки и направился в сторону лежащей недалеко от них одежды. Даже сквозь плотную ткань плаща, на который её уложил Иккинг, Астрид ощутила прохладу сырых камней; дрожь волной прошлась по её телу. Юноша понял это по-своему: победно улыбаясь, он нежно провёл тыльной стороной ладони по румяной щеке и вновь прильнул к девичьим губам; грубые пальцы запутались в золоте волос, в порыве страсти сжимая их до боли. Приятной боли. Вторая рука подцепила подол платья и приподняла его, обнажая стройные ноги. Огрубевшие от бесконечной работы руки скользнули по шёлку белой кожи. Из девичьей груди вырвался сдержанный стон удовольствия — ей было приятно, но хотелось большего. Прервав поцелуй, Астрид призывно откинула голову назад, открывая шею, испещрённую сеточкой едва заметных шрамов. Иккинг прильнул к чувствительной коже, оставляя на ней влажную дорожку поцелуев. По девичьему телу прошла мелкая дрожь, а внизу живота появилась приятная ноющая тяжесть. Извиваясь от мужских ласк, Астрид окончательно растеряла рассудок. Единственное, что ею сейчас движело, — животные инстинкты, что требовали свободы. Дева оттолкнула от себя юношу, заставляя его сесть, сама же бесцеремонно и по-собственнически расположилась на его бёдрах и стянула с себя платье. Небольшая упругая грудь, тонкая талия, широкие бёдра... Прекрасная амазонка? Нет. Сама валькирия! Юноша нежно обнял девушку за талию и припал губами к её груди. — Иккинг… — От удовольствия всадница откинула голову назад, а из горла вырвался откровенный стон. — Кажется, мы с тобой находимся в неравном положении… — Девушка потянулась к ремню, желая поскорее расстегнуть его и избавить всадника от остатков лётной экипировки. Дрожащие пальцы никак не могли справиться с застёжками, и Астрид стыдливо чертыхнулась. Смеясь, юноша перехватил непослушные девичьи руки и нежно поцеловал каждую из них, после сам привычными движениями расстегнул ремень, откинул его в сторону вместе с остатками одежды, а затем, крепко, но нежно обняв девушку за талию, уложил её спиной на плащ, оказавшись, таким образом, между её ног. — Теперь мы в одинаковых условиях? — Иккинг игриво прикусил тонкую белую кожу девичьей шеи, и громкий стон прорезал царящую в пещере тишину. Он грубо схватил Астрид за руки, одним движением прижимая их к земле над её головой. Свободная рука прошлась по тонкой коже шеи, обогнула округлую грудь, задержавшись на краткий миг, а после, едва коснувшись живота, скользнула между разведённых ног. Юркие пальцы горячила тягучая влага. Всё это время юноша неотрывно смотрел в сапфировые глаза, желая видеть девичью реакцию на каждое своё прикосновение. Во взгляде девушки не было ничего, кроме мольбы, смешанной с дикой страстью и животным желанием. Иккинг ухмыльнулся — ему нравилось видеть воительницу такой слабой, беззащитной и просящей о чём-то. Это… возбуждало. Да, пожалуй. Он, растягивая каждое движение, будто бы дразня, аккуратно ввёл два пальца в податливое тело; дева, соблазнительно изогнувшись, задрожала от накрывшего её удовольствия, против воли продолжая искать больше наслаждения, стремясь навстречу ласкам. Темп был медленным, а движения неглубокими, но и этого хватило, чтобы свести Астрид с ума: откровенные стоны теперь чаще слетали с её алых губ. — Иккинг… — Одно его имя, произнесённое с мольбой, заставляло юношу терять голову. Единственное, что мешало ему накинуться на девушку, словно изголодавшийся дракон, — желание доставить ей как можно больше удовольствия. Желание чаще слышать своё имя, произносимое в порыве страсти. Он ласкал деву, пока не ощутил нарастающую в её теле дрожь. Резко остановившись, чтобы не дать ей закончить, он навис над ней. Забывшаяся Астрид распахнула глаза и с недоумением уставилась на ухмыляющуюся веснушчатую физиономию. Короткий рваный вдох, преисполненный злости, вырвался из девичьей груди. Астрид резко подалась вперёд и увлекла юношу в страстный поцелуй; крепкие ноги обняли поджарые бёдра, а вновь послушные пальцы с силой вцепились в тёмные волосы, срывая с мужских губ болезненный стон. Разорвав поцелуй, Иккинг отпрянул от девушки и с наигранной злостью посмотрел ей в глаза, в которых совершенно не было раскаяния. Порядком измученная дева с усмешкой взглянула на всадника и нетерпеливо заёрзала под ним. Он, словно дразня, вошёл в неё медленно и нежно, срывая с тонких губ едва слышный стон. Обняв юношу за шею, дева увлекла его в сладкий поцелуй, а затем прижалась своей пылающей щекой к колючей от небольшой щетины щеке Иккинга и прошептала: — Пожалуйста… Он начал медленно двигаться внутри неё. И это казалось ей пыткой. Сладкой, мучительной, ужасной пыткой. Приятное тепло волнами разливалось по девичьему телу, которая, наконец, получила желаемое. Обняв Иккинга ногами за бёдра, она смогла сильнее прижаться к нему и позволить войти ещё глубже. Улыбка удовольствия не сходила с девичьего лица. В исступлении она сильнее выгнула спину. — Быстрее… — В голубых глазах запылал огонь. Девичьи просьбы, насквозь пропитанные страстью... жаркий шёпот, что слышался сквозь частые стоны... разгорячённое женское тело, что податливо отвечало на мужские ласки... Это всё сводило Иккинга с ума. Он двигался всё резче... Она стонала под напором его толчков и с каждым движением теряла контроль над собственным телом. От нахлынувших чувств дева вцепилась в крепкие мужские плечи, а из её груди всё чаще стали вырываться откровенные крики. Короткими ноготками она до крови царапала спину Иккинга, который тихо шипел от боли. Когда ногти прошлись по саднящим ранкам вновь, он, зарычав, словно дикий дракон, резко вышел из девушки, прервав мучительный контакт. Схватив Астрид за руки, он грубо прижал их к земле по обе стороны от её головы. — Не останавливайся… — Дева тяжело дышала, а по телу разливалась лёгкая дрожь. — Ты мне всю спину исцарапала. — Не думала, что ты такой изнеженный. — Астрид ухмыльнулась и заёрзала под юношей. — Прощения просить не буду. Иккинг с силой потянул девушку за руки, повернул спиной к себе и слегка толкнул вперёд, принуждая встать на четвереньки. Проведя ладонью по нежной коже бёдер, он резко вошёл в неё, сорвав с её губ болезненный стон. Обхватив руками тонкую девичью талию, он начал двигаться. Медленно, стараясь растянуть удовольствие. Подавшись вперёд, он аккуратно коснулся животом её спины. Стон... сладкий девичий стон достиг сводов пещеры. Обняв девушку одной рукой за плечи, а вторую положив на живот, Иккинг медленно выпрямился, увлекая Астрид за собой. Откинув голову на мужское плечо, она закрыла глаза в приятном ожидании. Оставив почти невесомый поцелуй на тонкой коже девичьей шеи, Иккинге ускорил темп, и от былой нежности не осталось и следа. Теперь была лишь страсть. Лишь желание. Неприкрытые крики вырывались из девичьей груди, а на глазах блеснули слёзы. Нет. Ей не было больно. Ей было приятно. Ей хотелось, чтобы эта сладостная мука никогда не заканчивалась. Воздух вокруг будто накалился, стало невыносимо жарко, несмотря на гуляющий по пещере ветер... Голова кружилась от удовольствия и приближающегося конца. Иккинг, вложив в объятия все свои силы, прижал деву к себе и, не ослабляя хватки, подался вперёд, заставляя девушку лечь на живот. Он продолжил двигаться внутри неё. Грубо и собственнически. Крики удовольствия вновь заполнили пещеру, эхом отражаясь от каменных её сводов. Как хорошо, что они сейчас далеко от деревни и их никто не может слышать... Чёртовы традиции. Астрид повернула голову и посмотрела на Иккинга. Обессилено улыбнувшись, девушка попыталась привстать на локтях, однако он грубо прижал её к камням и ускорил темп, сорвав с девичьих губ крик то ли боли, то ли наслаждения. Волна удовольствия накрыла Астрид с головой. Обессилевшая, дрожащая, она обмякла в сильных руках, а после нескольких сильных толчков девушка почувствовала внутри себя разливающееся приятное тепло, и до её слуха донёсся удовлетворённый мужской стон. Прижавшись к хрупкому женскому телу, Иккинг поцеловал девичье плечо и устроился рядом с возлюбленной. — Астрид… — Хэддок нежно обнял деву за талию и поцеловал её в раскрасневшуюся щеку. Она что-то невнятно промычала, давая юноше понять, что слушает его. — С тобой всё нормально? — Вопрос прозвучал с явной издёвкой. Иккинг зарылся носом в пшеничные волосы своей валькирии, как он любил её называть. Если бы дева была в силах, она обязательно вдарила бы Хэддока по ухмыляющейся физиономии, однако сил не осталось, а потому в ответ она лишь замычала. Астрид подняла на юношу усталый взгляд, в котором читалась благодарность. Иккинг сильно, но нежно обнял Астрид, прижимая её к себе. Лёгкая дрожь от полученного удовольствия всё ещё бродила по стройному девичьему телу. Дева, словно кошка, ластилась к своему мужчине. — Ну что, я прощён? — Юноша нежно поцеловал девичье плечо. — Ещё не решила. — А если подумать? — Губы мягко коснулись девичьей щеки. — Возможно. — Астрид ухмыльнулась и с охотой приняла робкий поцелуй. — А если хорошо подумать? — Рука Иккинга скользнула с талии вниз, к стройным бёдрам. Девушка тихо рассмеялась. — Так и быть. Прощён. — Дева устало коснулась его губ своими, вкладывая в поцелуй всю свою любовь. — Люблю тебя. — И я тебя...

❖๑๑๑❖۞❖๑๑๑❖