Натуральный брак в искусственных условиях

Тони помазал шею вонючей заживляющей мазью, которая нашлась в аптечке. Рука со стороны метки ныла. Тони казался себе больным тремором, зачерпывая мазь дрожащими пальцами. Метка болела здорово, но теперь, спустя двадцать минут после ее появления, боль умудрилась притупиться, и Тони вполне мог соображать, а не только кусать губы и зажимать очаг неприятных ощущений ладонью. Кажется, процесс становления метки альфой в агрессивном состоянии, близком к неконтролируемому бешенству, можно было включать в список пыточных мероприятий с полным на то основанием. Тони готов был подписаться под петицией, сразу как перестанет болеть рука. Билла можно было понять, только вот это не он загребал пальцами густую зеленоватую субстанцию, а потому Тони все больше поглощала обида. Возможно, он заслужил, Тони не спорил; возможно, он нравился Биллу настолько, что каждое исчезновение метки тот трактовал, как собственную несостоятельность и личное оскорбление, а сегодня просто капнула последняя капля в стакан терпения. Сколько этих «возможно»? Только вот у Тони на почве обиды было собственное мнение о том, как люди должны нравиться друг другу. Им необходимо было поговорить — только и всего. Однако Тони теперь понимал, что без доверия болтать можно сутками — эффект будет нулевым. Тони не считал, что сделал нечто такое, после чего ему можно было бы не верить. Помнится, когда Билл застукал попытку поцелуя Фреда, он хоть и взбесился, но договориться получилось куда проще: Тони выслушали и поверили. Что изменилось по прошествии трех с лишним месяцев? Процент доверия упал? А где причины этого казуса? Тони швырнул нового гнома в стену и попал по фотографии в рамке, которая упала «лицом» вниз. Даже злиться красиво не выходило! Тони подошел к фотографии и вернул ей изначальное вертикальное положение, невольно улыбнувшись снимку — первому семейному с Ломбард-стрит. Тот вышел на удивление хорошо и натурально, даже Тони не к чему было придраться. Билл сразу после распечатки фото купил рамку. Гном валялся на полу. Добрый, искренний подарок. Метка снова заныла, Тони поморщился и, подняв поделку, пристроил в компанию ей подобных. Гномов было трое. Тони щелкнул первого купленного по носу и уселся на кровать, обняв колени руками. Приливами находила злость на Билла, который прекрасно знал, насколько метка, поставленная грубо и со злости, может быть болезненной. А не зря ли все это? Тони снова щелкнул гнома по носу. Может, Биллу нужен омега другого сорта, такого склада, например, как Дэн: веселый, общительный, легкий. Да, мысли мыслями, но отказаться от того, к чему так скоро привык, было сложно. Едва Тони подумал о другом омеге рядом с Биллом, как все рассудительные порывы иссякли, оставив после себя беспросветную тоску и злость. Откуда только взялись? Влюбленным Тони себя, вроде бы, не чувствовал, да и не представлял, что должен испытывать в таком непростом случае. Бабочки в животе? Нет, в животе ворочалось что-то более существенное, чем бабочки. Тони снова попробовал представить себя одиноким омегой с договорным браком и фиктивным мужем вместо Билла — получил ту же реакцию. Никакого облегчения, только комок отвратительных ощущений.

***

Билл не пришел позже, не объявился ни ночью, ни под утро. Тони не сомкнул глаз. Сперва не могла подействовать мазь, после Тони забеспокоился, а напоследок пришло сообщение, от которого под одеялом стало прохладно. «Не жди сегодня. Я в порядке». Даже сухарь не был таким сухим, как два этих коротких предложения. Тревога никуда не ушла. Тони набрал Билла, не представляя, что скажет ему, но говорить и не пришлось: Билл трубку не взял. То ли это были ясли, то ли метка действительно была настолько важна для супруга. «Я хочу настоящую метку, Билл. Давай, ты вернешься, и мы с тобой поговорим». «Думал предложить тебе ее, переживал еще, идиот. Не хочу. Временная — самое то. Спи, Энтони». Сволочь! Назвал полным именем, хотя знал, как Тони его терпеть не может! Больше писать не было смысла. Тони, радуясь, что был выходной, уснул только в шесть утра с мыслью, что раз Билл ему не доверяет, то не стоит и демагогию разводить. В кровати, несмотря на показную суровость размышлений и выводов, все равно было холодно. Проснулся Тони на половине Билла.

***

Муж не появлялся уже на протяжении трех дней. Тони извелся, пусть даже Билл предусмотрительно снабжал его информацией о месте нахождения в мини-отеле, полнейшем здравии и просьбами покормить попугая. Завтракать дома не получалось. Без Билла квартира была мертвой, и Арчи не мог скрасить одиночество Тони: тот раздражался на подгоревшую яичницу, спаленные тосты и скучал, хотя скука была последним, что Тони желал бы ощущать. Метка постепенно заживала. В этот раз процесс шел медленно, словно метка была лошадкой, тащившей в гору доверху набитую телегу. Тони потирал ее и усердно смазывал мазью из уже второй по счету баночки. На четвертый день вынужденного одиночества Тони почудилось шевеление возле уха. Чуткий сон слетел мгновенно, как пелена с глаз при прозрении. Тони приготовился увидеть мужа, но увидел только Арчибальда, умостившегося на его подушке. - Арчи хочет кушать, - доверительно поведал жако. Тони кивнул, сползая с кровати: - А я — нет. Этим же вечером в гости пришли Дэн со Швецией. Пока собака гуляла по комнатам, Тони поведал другу печальную историю. Дэн тяжело вздохнул и сказал: - Он вспыльчивый, Тони. Не буду оправдывать его, это существенный недостаток. Я всегда советовал ему успокоиться, сосчитать до десяти, а потом воротить дела. - Не видел, чтобы он считал хотя бы до двух, - Тони погладил совершающую круг почета Швецию по голове. - Дэнни, я не знаю, что делать дальше. Я постоянно злюсь, когда думаю о нем. Шея до сих пор болит. Какая семья при таком раскладе? - Он... Он раскается, вот увидишь, это я как его брат говорю, а не твой друг. Однажды он крупно поссорился с папой, разбил его любимый чайный сервиз и ушел из дома недели на две. Что ты думаешь? Вспоминает с красными от стыда ушами. Тони очень надеялся, что мужу стыдно. За несдержанность, обвинения, за ноющую шею Тони и его отвратительный вот уже который день сон. - Хочешь, я ему позвоню? - предложил Дэн с энтузиазмом. - Что за детский сад? Он не хочет брать трубку, пусть не берет. Не собираюсь искать обходные пути, чтобы поговорить с тем, кто не хочет со мной разговаривать. Почему он так со мной, а? Если я и виноват, то не специально. Дэн кисло улыбнулся: - Видимо, мой братишка влюбился и растерял остатки мозгов. Так бывает. Знакомишься с нормальным парнем, а после только диву даешься, что за бесноватый с тобой живет. Влюбился? Слово было теплым и невероятным, но Тони вместо изумления или недоверия почувствовал всю ту же обиду и досаду. Влюбленность не была оправданием такому поведению. Как можно не верить объекту влюбленности? Да, метка, во всем виновата метка, которая, по сути, являлась доказательством, но ведь существовали факторы помимо ее. Отбросив метку в сторону, разве Тони выглядит притворщиком, изменником или лжецом? Никто в него не был влюблен — вот, что Тони подумал и уже собирался твердо сказать себе и Дэну. Раковина затворника и никому не нужного омеги приветливо подкатилась ближе из того угла, куда она попала благодаря Биллу, который, сам того не зная, панкейками и фильмами, поцелуями и заботой исправлял ошибки воспитания Блейка и неудачи Тони на любовном поприще. Вернуться в нее было бы слабостью. Да и прав ли он, говоря, что только нравится Биллу? Супруг с самого начала выуживал из него омегу, пер в лобовую атаку и в одиночку вел их семейный фрегат. Трезвое мышление было изгнано обидой, а ведь Тони только-только удалось начать расставлять мысли по полочкам! - Тони, вернись ко мне, - попросил Дэн. - А? Да-да, я здесь. Просто думал о том, что ты сказал. Еще чаю?

***

Шел пятый день без Билла. Хорошо, что Тони большую часть времени проводил на работе: дома получалось лишь тенью слоняться по квартире и думать, думать, думать... Здравые мысли перекрывались ядовитым шепотом из глубин подсознания. Тони бродил кругами, щелкал пультом, по сотне раз проверял телефон. Где был Билл? Почему не шел домой? Почему Тони, несмотря на порывы, до сих пор лежал в их кровати и не мог съехать в другую комнату? Напряжение дало о себе знать ночью после пятидневного отсутствия мужа. Тони прорыдал до утра. На шестой день вечером Тони, наевшийся успокоительного мороженого, шоколада и пончиков в сахарной пудре, уже привычно мазал до сих пор не зажившую окончательно шею, попутно набирая текст сообщения. «Больше никаких попыток создать никому не нужную семью. Гуляй, где хочешь. Спасибо, что заставил вариться в собственном соку. Я сварился. Можешь требовать секса и зачатия ребенка, когда тебе заблагорассудится. Не откажу». Написал, отправил и сам себе поверил, хотя остался неприятный осадок, будто сморозил глупость. Ответа на сообщение не последовало. Что ж, этого стоило ожидать. Едва Тони отложил телефон в сторону, как в дверь позвонили и смешно поскреблись. У Тони рот открылся: вот это скорость! Или он у дверей стоял? - Неуже... - Тони открыл дверь, забыв посмотреть в глазок и осекся. Ему улыбался пьяный Фред. - А ты что здесь делаешь? - П-ривет, - Фред икнул и сфокусировался на Тони. - Можно войти? Машина у клуба ос-талась, а денег н-ет. - Как ты только дошел? - задал риторический вопрос Тони, придерживая Фреда, пробирающегося в квартиру. - Что случилось? - Он опять м-еня бросил. - Кто? - Тони стащил с друга ботинки, которые тот пытался снять, используя стену в качестве опоры. Шаткость не позволяла. - Питер, кто ж еще. - Погоди, вы снова сходились? Фред закивал. Несло от него несильно, видимо, выпил он немного, но это была текила. Она являлась тем волшебным напитком, после которого у Фреда отключались многие функции организма. Он вообще пьянел очень быстро, а от текилы процесс становился быстрее раза в три. - Можно я у тебя переночую? Твой не будет в-озражать?.. Мне так плохо, Т-они, - Фред уткнулся носом в волосы друга. - П-очему он так со мной? - А ты с ним как? - Он с каким-то козлом флиртовал, вот я и в-ысказал ему... А он меня бросил, опять бросил. Я с ним уже две недели вместе... Наверно, надо сдел-ать предложение. Он согласится, к-ак думаешь? - Фред доверчивым ребенком посмотрел на Тони. - Давай-ка ложись, - Тони помог другу сгрузить тело на диван в одной из комнат. - Утром поговорим, хорошо? - Об-ещаешь? - Конечно. Спи, Фред. Тони прикрыл дверь в комнату и ушел заваривать себе чай, флегматично размышляя об альфах, порой похожих на детей. В спальне взглянул на ничего нового не показывающий экран телефона, поставил будильник. В двери повернулся ключ. Тони сперва застыл, а после медленно подобрался к прихожей, в которой уже стоял человек. Тони уставился на Билла, а тот на него. В душе промелькнули облегчение и обида, радость и обида, тоска и обида. Тони подошел ближе. Накопленное вновь грозилось во что-то вылиться, и раз слезы уже были, значит... Тони коротко размахнулся и влепил Биллу пощечину. Тот промолчал.