Глава I: Невидимка [remastered]
25 мая 2026 г., 00:20
– Не думай слишком долго, Бран.
– Лук держи легче.
Лорд Старк наблюдал с галереи, как Бран стрелял по мишеням под руководством старшего брата и сестры. Он вновь промахнулся и не смог подавить вздох досады.
Джоанна наклонилась к маленькому брату и что-то быстро шептала, тот кивал. Она ободряюще сжала его плечо и подняла глаза к отцу, но тотчас смутилась. Нед обернулся – подошла Кэт.
– Как у Брана успехи?
Мальчик наложил стрелу, натянул тетиву, отвел локоть к подбородку, все сделал, как его наставляли, но рука дрогнула прямо перед тем, как он выстрелил. Снова промах. Робб рассмеялся, Джоанна закрыла лицо ладонями. Нед укоризненно крикнул старшим детям:
– А кто из вас стрелял лучше в восемь лет?
Роббу пришлось стереть с лица ухмылку – к луку он не был особо способен. Джоанна не рискнула гордо приосаниться в присутствии мачехи: в восемь лет она стреляла лучше Робба и Теона.
Нед рано изгнал ее из девичьих светлиц и вместе с Роббом передал в руки Родрика Касселя. Было легко оправдать это тем, что так Джоанна будет реже попадаться на глаза Кейтлин, для которой само присутствие маленькой бастардки в замке было оскорблением. Но правда была в том, что сам Нед был не в силах выносить ее лица. Того, кого он в нем видел.
Не мог он ее и воспитывать. Не мог повысить даже голоса, не то, что поднять руку. А она того требовала. Росла своевольной, упрямой, гордой. Во всем стремилась стать лучшей и становилась, но не потому, как сказала септа Кейтлин, что хотела заслужить похвалу, а потому, что желала показать свое превосходство. Но ей нельзя было становиться заметной. Скрепя сердце, Нед отдал ее на воспитание мастеру над оружием и велел не щадить. Велел напоминать, где ее место. Лучше мальчиков она стать все равно не сможет.
Жертва себя оправдала – Джоанна никогда не поднимала головы выше дозволенного. И Нед был спокоен.
Погруженный в размышления, лорд Старк не заметил, как мимо них прошмыгнула Арья – снова сбежала с вышивания. Бран грустно вздохнул, но все же поднял лук. Задребезжала тетива, и наконечник вонзился прямо в яблочко, только стрела это была не Брана. Все обернулись. Арья, опуская лук, улыбнулась и присела в реверансе. Старшие дети рассмеялись, Бран бросился за сестрой.
– Видно, на роду у Старков написано, что сестры стреляют лучше братьев, – бросил Роббу Теон, что стоял все это время под галереей. Улыбка тотчас сошла с лица Джоанны.
– И все равно лучше Грейджоев, – парировала она за брата. Никто не запрещал ей быть лучше Теона, и с ним она соревновалась в превосходстве вволю.
– Лорд Эддард, – Джори отвлек Неда от перепалки детей. – К югу от Стены был пойман дезертир.
Радость на лице хранителя Севера погасла.
– Вели седлать лошадей.
– Для юных лордов тоже?
– Да, – Нед кивнул. – И для Брана.
– Ему всего лишь восемь, Нед, – встревожилась Кэт, – не слишком ли это жестоко?
– Ему не вечно будет восемь, – строго возразил он. – Робб, Теон!
Мальчики обернулись на оклик.
– Мы едем судить дезертира. Бран, ты с нами.
Джоанна бросила на отца взгляд, полный надежды, но он отвернулся, даже не посмотрев на нее. Она гадала, простит ли ей леди Старк эту дерзость, но все же решилась добежать до лестницы и пересечь их путь.
– Лорд-отец, позвольте и мне поехать.
Стоило ей попасться на глаза мачехи, их небесную синеву заволокло тучами. Леди Старк никогда не повышала на Джоанну голос, не оскорбляла ее ни словом, ни делом, но в этом не было никакой нужды. Леди Кейтлин только своим присутствием напоминала Джоанне, что она – бастард, плод греха и измены, пустое место, невидимка, призрак Винтерфелла, недостойная материнского тепла и заботы, никто. Но сейчас в ее глазах отразилось что-то иное.
Отец медлил с ответом. Леди Старк обратилась к нему с едва заметным беспокойством:
– Нед, это дело мужчин. Не надо ей этого видеть. Не жалеешь Брана, так пожалей дочь.
Жалость. Она испытывала к ней жалость. И это теперь, когда Джоанна перестала в ней нуждаться. Какая ирония. Стараясь не выказать голосом неуважения, Джоанна с опаской проговорила:
– Быть может, Брану будет легче, если я буду рядом.
Она зря это сказала. Леди Кейтлин сурово поджала губы, но не успела ничего возразить.
– Седлай свою лошадь, – разрешил отец.
Джоанна сдержала улыбку и кивнула.
– Благодарю, милорд. Миледи, – оне неловко поклонилась леди Старк и поспешила убраться подальше.
– Арья во всем берет с нее пример, – проговорила Кэт жестким шепотом, когда растрепанная голова бастарда скрылась в глубине двора. – Что ты будешь делать, когда она попросится на казнь?
– Я скажу «нет», – Нед не пытался смягчить ее, напротив. – Арью ждет судьба леди. Судьба Джоанны мне неизвестна, но пусть знает, как выглядит смерть.
***
Над холмами поднялся холодный пронзительный ветер, вынуждая конников поплотнее закутаться в плащи и поднять вороты. Ехали молча, не скрывая мрачного уныния. Джоанне было не по себе. Не вид чужой смерти поразил ее, но слова дезертира – совсем еще мальчика, не старше ее самой, – которые он произнес перед тем, как Лед опустился на его шею: «я видел Белых Ходоков». Он сказал это не как оправдание – как предостережение. Словно не был дезертиром, а, напротив, исполнил свой долг, предупредил мир живых, что смерть идет за ними. И он не боялся умереть. Джоанна это видела в его глазах. Но что может быть страшнее смерти? Джоанна не могла выбросить из головы его взгляд, не могла поверить в то, что его слова – ложь, хоть иначе быть не могло. Иных нет, никто не видел их с самого века Героев. Холмы кончились, они въехали в лес, и ветер стал тише. Джоанна неожиданно для самой себя оказалась во главе колонны, чуть поодаль ехали Теон и Робб, Джори был с Браном, за ними другие гвардейцы, отец одиноко ехал позади. Грейджой с братом что-то вполголоса обсуждали, пару раз она слышала свое имя, но постаралась не вслушиваться в их разговор. Джоанна стала еще мрачнее, вспомнив недавнюю выходку их названного брата. Голоса позади повысились, а затем смолкли. Робб, озабоченно хмурясь, рысцой подъехал к ней и затормозил рядом. – О чем спорили? – Я требовал его извинений. Он повел себя непозволительно с тобой. – Он был пьян, братец, простим ему. – То, что Теон был пьян, его не оправдывает, – Робб обернулся к железнорожденному, бросая на него осуждающий взгляд. – Джоанна, он тебя домогался. Я обязан защитить твою честь. Джоанна поморщилась, вспоминая грубые приставания Теона. Ему было девятнадцать, он уже перетрахал всех шлюх в ближайших борделях, но ему было мало. Отец обещал ему руку Сансы, и Теон часто грезил о ней вслух, рассуждая, как сильно она будет походить на леди Старк, когда расцветет. Но к Сансе его не подпускали, а потому Джоанна его интересовала исключительно своей доступностью. Тоже ведь дочь лорда. Хоть и не в платьях, не с длинной косой, не милая утонченная леди, с которой хочется сдувать пылинки. Дочь лорда была похожа на оруженосца. Последняя жена сира Родрика обрезала ей волосы по шею, устав тратить на нее время и мыло после каждой потасовки во дворе замка. Тогда Джоанна плакала, а потом привыкла и сама обрезала их бритвой, когда становились чересчур длинными. Так было проще. Проще было шить всего по два – на нее и на Робба, пока они были одного роста и пока Робб не начал раздаваться в плечах. А потом у нее начала расти грудь, и Джоанна снова плакала, потому что жилеты больно ей жали, и потому что ей было стыдно перед портным, которому теперь приходилось делать для нее вытачки, которые не были нужны ни Теону, ни Роббу, ни другим мужчинам, на которых он шил. А потом она расцвела, и ей было страшно. Последняя жена сира Родрика уже умерла тогда, и Джоанна не знала, к кому обратиться. Мейстер Лювин всегда был к ней добр, но в тот день Джоанна пришла к нему настолько напуганной и бледной, что, когда он объяснил ей, что с ней произошло, а она спросила «я от этого не умру?», мейстер обнял ее. Мейстер объяснил ей, какое предназначение боги возложили на женщину. Мейстер предостерег ее, что теперь могут пожелать от нее мужчины. Ночью Джоанна опять плакала. С того дня она стала опасливой, но никто из мужчин не начал смотреть на нее иначе, и она перестала так сильно остерегаться. Никто не видел в ней женщину, в ней видели только бастарда лорда Старка, угрюмую девчонку, что всюду следует за кровным братом и сыном бунтовщика. Он-то первый и вспомнил, что она – женщина. Теон был пьян и искал ее, нашел на конюшне, где Джоанна иногда втихаря тренировалась с мечом. Ей было страшно. Когда зажал рот своим пьяным языком, когда грубо сжимал бедра, когда лез под рубашку. Теон отвлекся, когда издалека его окликнул Джори, заметивший возню в конюшне, Джоанна воспользовалась возможностью и ударила Теона в живот так, что он завалился в сено. Джори прогнал Теона проспаться и пообещал, что никому не расскажет, но только если Джоанна сама расскажет все Роббу. Джоанна рассказала, и брат решил, что это дело его чести. – Робб, я могу сама себя защитить. Если Теон еще раз распустит свои щупальца, одно я ему точно отрежу. Не обременяй себя моими проблемами. – Хватит, – сурово прервал ее Робб. Его голубые глаза Талли сверкнули северной сталью. – Я считаю, что он заслуживает за это наказания, и я уверен, что отец, – он посмотрел в сторону лорда Эддарда, – посчитает также. Ты – моя сестра, такой же Старк, как я, Санса, Арья, Бран и Рикон. – Нет, – она взяла поводья и напомнила брату: – я не Старк, я – Сноу. Джоанна хотела пришпорить кобылу и уехать вперед, но дорогу им преградил труп огромного оленя. – Что тут такое? – подъехал Джори, за ним Теон, Бран и отец. – Какая тварь могла такое сделать? Пума? – Пумы здесь не водятся, – возразил хранитель Севера. Робб проехал чуть вперед, к мосту. – Смотрите! – воскликнул он, и все подъехали ближе. Джоанна спешилась и подошла. – Это что... –...лютоволк! – восторженно закончил за нее Бран, спрыгивая с коня и вприпрыжку спускаясь к огромному серому животному, лежащему поперек обмелевшей речки. Все поспешили за ним. – Лютоволчица, если быть точнее, – поправил маленького лорда Джори, – и волчата. Этих зверей не видели южнее Стены многие столетия. Что они тут делают? Робб взял одного ворчащего малыша за загривок и протянул брату. – Хочешь подержать? – Мальчик закивал, улыбаясь. – Все равно без матери волчатам не выжить, – отец выдернул из груди волчицы окровавленный олений рог. – Придется убить их. Джори забрал волчонка из рук Брана, мальчик заплакал. Теон выхватил кроху из рук Джоанны и уже занес кинжал. – Стойте! – крикнула Джоанна. – Лорд Старк, не нужно. Лютоволк – герб вашего дома, а здесь пятеро волчат – две суки и три кобеля. Эти волки предназначены вашим детям. Отец раздумывал, все ждали его решения. – Хорошо. Но дрессировать и заботиться о них будете сами. А если издохнут – похороните. Он вышел из русла на мост, Бран обрадовано вскрикнул, забирая волчонка у Джори. Робб и Теон взяли остальных. – А как же ты, Джоанна? – маленький брат поднял к ней свои большие голубые глаза. – У тебя не будет своего? – Я не Старк, – ответила она, невесело улыбаясь. Теон, Джори и Робб уже выбрались на мост, и Джоанна уходила за ними, но тут ей послышался тихий щенячий писк недалеко от русла. Чуть вдалеке от умершего зверя, возле дерева копошился совершенно белый волчонок. Неудивительно, что они не приметили его раньше, малыш терялся в летнем северном снегу, не выл и не ворчал, как его братья и сестры. Джоанна подняла его за загривок, развернула к себе. Это была волчица-альбиноска. Глаза у нее были красными, как ягоды рябины. Джоанна прижала ее к груди и вернулась к остальным. – А этот тебе Сноу, бракованный, – сострил Теон, давясь своей гадкой ухмылкой. – А ты, Грейджой, не хочешь посмотреть вон в той луже? Вдруг найдешь склизкую тварь под стать себе.***
Винтерфелл пребывал в несвойственном ему возбуждении – все ждали приезда короля Роберта, но кроме него каждый ждал кого-то особенного: Санса жаждала познакомиться с принцем Джоффри, Арья – с Бесом, братом-карликом королевы, Теон мечтал поближе разглядеть Серсею Ланнистер, Робб надеялся скрестить мечи с Цареубийцей (но только на тренировке), а Джоанна хотела исчезнуть. Сперва, когда отец за вечерней трапезой объявил эту новость, ее, как и всех, захватило предвкушение чего-то большого, великого. Король едет! Даже леди Кейтлин, взявшаяся довести Винтерфелл до королевского блеска, сменила свой холод на милость и предложила перешить для Джоанны несколько ее старых платьев, чтобы девочка не ходила на глазах у двора в мужских сапогах и брюках. Но ни одной примерки не случилось. Отец вызвал ее к криптам. Они спускались молча, но камни шептали шорохами, грозясь раздавить ту, что осмелилась их потревожить. Ей не было так страшно, когда детьми они играли здесь в прятки. – Смотри, – лорд Старк остановился и осветил факелом единственное изваяние с женским лицом. – Ты знаешь, кто это? – Леди Лианна, – ответила Джоанна. – Ваша сестра. Отец кивнул. Он смотрел в лицо сестры взглядом, полным горькой скорби и сожаления, боли. – А еще та, из-за кого Роберт поднял восстание и стал королем. Они были помолвлены, он очень любил ее. Считал красивейшей из женщин и с нетерпением ждал дня, когда она станет его женой. В его словах не было тепла, Джоанна не понимала. – Зачем вы говорите мне об этом, отец? – Затем, что Роберт так и не смог забыть о ней, – глаза его блестели тревогой. – Затем, что ты от крови волка, от ее, – он указал на статую Лианны, – крови. Роберт видел в Лианне только ее красоту, но не сталь под ее кожей. Твою красоту, – отец отвел ей волосы за ухо, – он увидеть не должен. Клянусь богами, я люблю Роберта, но я хорошо знаю его натуру, и я не позволю ему увидеть в тебе ее призрака. Не позволю. – Я не явлюсь, не буду смущать вас, – к горлу подкатывал ком, Джоанна давилась слезами стыда и досады, – вы меня не увидите. – Нет, – лорд Старк взял ее за подбородок и поднял лицо. – Я не стыжусь тебя. Я горжусь тем, какой ты выросла, и я хочу, чтобы Роберт увидел тебя моими глазами. Джоанна нашла в себе силы кивнуть, отец смягчился: – Ты будешь встречать королевский двор вместе с нами. Но не в платье. – В стали под кожей? – В стали под кожей. Отец оставил ее одну. В камнях завывал ветер, пламя факела изгибалось, будто змей, в его свете лицо леди Лианны исказила гримаса невыносимой муки. Джоанна поднесла огонь ближе и вгляделась в ее черты: они вовсе не были похожи.***
Трубы громко возвестили о приближении королевской процессии. Двор Винтерфелла был заполнен суетой: лорд Эддард отдавал последние приказания своим людям, леди Старк – последние наставления вежливости своим детям. Теону леди Кейтлин наказала вести себя с королем благородно и сдержанно, чтобы у того не возникло сомнений в его верности. Для Джоанны у нее не нашлось слов. Она лишь оглядела ее с ног до головы, убеждаясь, что наказ отца для Джоанны важнее желания угодить мачехе. Неуместное разочарование дрогнуло в этом взгляде: может, леди Старк не хотела позорить себя перед королевой, хотела казаться доброй матерью побочному ребенку мужа, а, может, надеялась, что если Джоанну разодеть в платья, то король заберет ее с собой – радовать глаз на старости лет. Ворота отворились, Винтерфелл встретил короля громогласным «ура!». Джоанна выдохнула, последний раз одернув дублет. Он был новым, вот роскошь, которую она себе разрешила. Другую роскошь она заткнула за пояс: два новеньких, любовно отполированных до блеска, серебряных изогнутых кинжала. Робб знал, что дарить сестре на именины. Джоанна закинула руки за спину и с силой сжала рукояти клинков – ей стало спокойнее. Процессия въехала. Окруженная конниками, в ее центре расположилась огромных размеров, с целый дом, богато украшенная карета, но внимание толпы было приковано к дородному мужчине, что возвышался над остальными всадниками. Густая черная борода и волосы, коронованный олень, вышитый на каждом дюйме плаща, сомнений не было – это Роберт Баратеон. За ним на сером в яблоках мерине ехал светловолосый юноша с красивым, но неприятным лицом. Его надменная улыбка и презрительный взгляд зеленых глаз убивали даже ту красоту, что досталась ему от матери, красоты отца в нем было ни на йоту. За кронпринцем Джоффри тенью следовал всадник в огромном черном шлеме в виде песьей головы. – Пес-Клиган, – шепнул Теон, Джоанна кивнула. О Псе не слагали легенд, но о нем много шептались, и этот шепот доходил до самого Винтерфелла. Между королем и каретой на дивном белом жеребце ехал мужчина в золоченых доспехах и белом плаще. Джоанна сразу узнала, кто это: сир Джейме Ланнистер, которого Старки называли не иначе, как Цареубийца. Его на Севере не любили чуть меньше, чем Безумного короля Эйриса, которого сир Джейме отправил к праотцам. Один другого не лучше. По другую руку от короля, полной противоположностью брата королевы, на вороном коне восседал еще один Баратеон. Черные волосы развевались по ветру, синие глаза искрились умом и веселостью, улыбка была приветливой и доброй. Лорд Ренли, младший брат Роберта, господин Штормового предела. Наверное, Джоанна задержала на нем взгляд слишком долго, потому что Грейджой посчитал своим долгом наградить ее важнейшей информацией. – Не-а, даже не думай. Ходят слухи по ветру, что лорд Ренли – мужеложец. А ты, как не одевайся в брюки, все же – женщина. Теон было положил руку ей на талию, но Джоанне надоели его выходки. Незаметно она выкрутила ему кисть и прошипела на ухо: – Не распускай свои щупальца, Теон, а не то я порублю их в уху. Грейджой кивнул, Джоанна отпустила его. Дверца кареты открылась, из нее выскользнула лесенка, и мальчик-паж подал руку темноте. Серсея Ланнистер, золотая королева, львица Утеса Кастерли, опершись на поданную руку, вышла на свет. Ни один слух о ее красоте не мог отразить ее: это была красота совершенная, не тронутая годами или болезнями. Но красота эта была злой, жестокой, она меркла в лучах гордыни и тщеславия, исходящих от королевы. Их двор, меж тем, пал ниц. Король Роберт подошел вразвалку к лорду Эддарду и знаком велел встать. Тот повиновался, и они молча разглядывали друг друга. – Ты растолстел, – угрюмо проворчал Роберт. Отец удивленно поднял брови и смерил взглядом давнего товарища. А потом они вместе расхохотались. – Нед, старый волк, думал скрыться от меня на своем краю мира? – Ты поручил мне этот край, Роберт, и я выполняю свой долг. – А, – отмахнулся король, – долг! Какой долг велит друзьям хоть иногда встречаться? А? Ну ладно, Нед, познакомь-ка меня со своим выводком. А, Кэт! – Его величество подошел к леди Старк. – Прекрасно выглядишь! Леди Кейтлин учтиво присела в реверансе: – Благодарю, ваша милость. Роберт двинулся вдоль Старков. Король пожал Роббу руку, улыбнулся Сансе и похвалили ее расцветающую красоту, сказал что-то Арье, похвалил мускулы Брана, потрепал Рикона по плечу, смерил Теона суровым взглядом и, наконец, остановился напротив Джоанны. Покуда он обходил других детей лорда Эддарда, король, не переставая, о чем-то говорил, шутил, делал колкие замечания старому приятелю, а сейчас, вдруг, резко умолк. – Матерь всеблагая, Нед, – прошептал король, – ты прятал от меня ее призрак! – Это не призрак, Роберт, – отец был осторожен, – это Джоанна, моя побочная дочь. Джоанна не отводила взгляда, смотрела строго, исподлобья. Не улыбалась, не смела выказить милости, лишь коротко поклонилась. Король, только что казавшийся ей в чем-то красивым и благородным, внезапно обрюзг, постарел, щеки его дрожали, а в глазах плескалась тоска. Но он преобразился, вспомнив ту роль, что отвоевал себе мечом и молотом: – Как и мои, твой бастард на тебя похож больше, чем законные дети, – рассмеялся он невесело. Леди Старк и королева быстро обернулись друг к другу, но, смутившись, опустили головы. Роберт отошел в сторону вместе с отцом, и поприветствовать Старков вышла его супруга. Холодная, гордая, золотая, она суховато улыбнулась леди Кейтлин, позволяя той приникнуть к белой руке, оценивающе осмотрела Робба, едва улыбнулась сияющей Сансе, скользнула глазами мимо Арьи, Брана и Рикона, чуть прищурилась, разглядывая Теона, поджала губы, завидев Джоанну, и отошла. Тот же путь прошел ее старший сын – Джоффри, милая златовласая принцесса Мирцелла и пухлый малыш Томмен. Джоффри был учтив со всеми. Поклонился леди Старк, поприветствовал Робба, поцеловал руку Сансы, склонил голову в знак приветствия Арье, поздоровался с младшими Старками и даже с Грейджоем. Но мимо Джоанны принц прошел, сделав вид, что ее не заметил, вот только после взгляды их встретились, и они одарили друг друга всем презрением, на которое были способны. Отец и король ушли в крипты почтить память усопших, и леди Старк сочла своей обязанностью сопроводить гостей в замок. Серсея шла рядом с ней, Джоффри – об руку с сияющей Сансой, следом Робб придерживал Мирцеллу за крохотную ручку, Арье пришлось идти вместе с Томменом. Теон и Джоанна замыкали эту процессию. – Жаль, что нам нельзя уйти, да? – вполголоса сказал Теон. – Охота королю созерцать наши рожи. – Ему охота убедиться в твоем послушании. – Ага, и охота таращиться на тебя. – Джоанна сдержала колкость, ей не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. – Я не пойму, о чем ты. – Да ладно, Сноу, не делай вид, – Теон бросил взгляд на королеву и леди Кейтлин, убеждаясь, что они его не услышат. – Все знают, как король любил леди Лианну, а многие считают, что до сих пор любит. А еще многие, у кого глаза на месте, знают, что ты похожа на сестру лорда Старка, как две капли воды. Я сильно удивлюсь, если, напившись, король Роберт не начнет к тебе лезть. – Не все же такие свиньи, как ты, Теон, – снова напомнила о своей обиде Джоанна. Грейджой только закатил глаза и смолчал. Они вошли в большой зал.***
Шум и духота, повсюду смех. Между столов сновали охотничьи собаки, выпрашивая мясо у пьяных гостей, но Призрак не отходила от Джоанны ни на шаг. Волчица неотрывно смотрела на хозяйку, порой казалось, что с укором. Отец не следил за дочерью, и Сноу позволила себе гораздо больше вина, чем он разрешал. Но вино не принесло веселости, только головную боль и щемящую тоску. Джоанна огляделась: король смеялся, пил, беседовал со Старком, королева вела церемонный разговор с леди Кейтлин, Робб веселился с Теоном, позабыв о чести сестры, Санса, то краснея, то бледнея, любовалась принцем Джоффри. Никому не было до нее дела, и Джоанна тихонько выскользнула на улицу, Призрак за ней. Летняя ночь на Севере была студенее зимы на юге. Джоанна плотнее закуталась в плащ и присела на ящик у оружейной. Ночь была на диву ясная, звезды ярко мерцали, старая луна серебрилась тонким месяцем. Во двор и из него сновали люди, Джоанна обращал на них ровно никакого внимания, как и они на нее. Она привыкла быть невидимкой, призраком Винтерфелла.
