This is the men's world

Джоанна была крепко сбитой, но продолжала тянуться ввысь, из-за чего казалась худощавой. Но у нее были сильные ноги, чтобы держаться в седле, крепкое плотное тело, лишенное малейшей женственности в угоду силе, мощные спина и руки – без них она бы никогда не смогла натянуть лук или парировать атаку мечом. Но, пусть Джоанна была сильнее и крепче всех девиц в Винтерфелле, ее усердия все равно было мало. Сир Родрик никогда не давал ей спуску, учил и тренировал так же строго, как мальчиков, и всегда ругал, когда она им уступала, так что Джоанна еще пуще себя не щадила, считая ленивой и слабой. Лишь две луны назад, когда мейстер Лювин вправлял ей плечо, а она жаловалась на свою никчемность, Джоанна узнала, что даже если горы свернет, все равно будет уступать мальчикам в силе. Ее эта новость не успокоила, только разозлила, и впервые за много лет Джоанна дала волю своей несдержанности, когда криками упрекала мастера над оружием в его обмане. Сир Родрик не стал пороть ее розгами, как делал в детстве, когда она впадала в ярость. В этот раз хватило одного удара наотмашь тяжелой рукой, чтобы со вкусом крови во рту бастардка вспомнила свое место. – Ты знаешь, почему я тебя ударил? – Спокойно спрашивал сир Родрик после, прикладывая к ее разбитой губе завернутый в ткань лед. – Я не сдержала свой нрав, – Джоанна глотала слезы, они отдавали железом. – Простите меня. – Если бы ты всегда знала, что никогда не сможешь их обойти, ты бы никогда не старалась так сильно. Джоанна потупила голову – это правда. Сир Родрик аккуратно поднял ее лицо за подбородок: – Но теперь ты способна защитить не только себя, но и тех, кто будет нуждаться в твоей защите. – Разве что от тощего оруженосца… – усмехнулась она. – Или от любого, кто не ожидает столкнуться с твоим острым мечом. И твоим острым умом. Это сила намного большая. После того разговора пришлось врать отцу, как она разбила губу. Хотя Джоанна знала, что сир Родрик наказывал ее с дозволения отца, ей не хотелось разочаровать его. Лорд Старк много лет был уверен, что Джоанна смирила свою дурную кровь и не позволяла себе быть несдержанной. Особенно ему не стоило об этом знать накануне приезда короля. Но все прошло. Винтерфелл жил в одном нескончаемом пиру, но вот Робб настоял на необходимости вернуться к тренировкам: мечтал похвалиться перед южными рыцарями. Но в зябкое утро во двор спустились лишь северяне. – Хорошо, Робб, – Джори выдохнул облачко пара и жестом велел опустить клинок, – меняйтесь. Брат отдал ей тупой полутор и похлопал по плечу: Джоанна научилась уворачиваться от Теона хитростью, заставать врасплох Робба скоростью, но шансов выстоять против Джори у нее не было. И все же – всякий раз она пыталась. Капитан гвардии был быстр и ловок, гонялся за Браном по крышам и был ближе других стражников к тому, чтобы поймать, но часто застужал шею, из-за чего голова его становилась неповоротливой. Накануне Джоанна подслушала, как Джори жаловался Томарду, а, значит, сейчас у нее был шанс, если она будет прыгать вокруг него, как белка. – Ты будешь драться или танцевать с ним? – Хохотал Робб, глядя на эту нелепую картину. Джори весь раскраснелся – не то от злости, не то тоже от смеха, – но продолжал уворачиваться от Джоанны, чередуя вольты с выпадами, наконец, обманул ее финтом и уколол в плечо, сбив ее клинок батманом. Из-под галереи раздались аплодисменты, трое северян обернулись на нежданного зрителя: – Хорошая тактика, – сир Джейме был одет к тренировке, у Робба заблестели глаза. – Ваш оруженосец дерется почти так же хорошо, как вы, юный лорд. – Это не мой оруженосец, сир, – Робб смирил неловкость и сказал почти с гордостью, – это моя сестра. Джоанна Сноу. Сир Джейме удивился. По-настоящему, неподдельно. И не так удивился, как удивлялись иные лорды и леди Севера, заставая во дворе сюзерена девчонку с луком, готовые сказать, что ей это не положено. В его лице, обычно скучающем, отразилось нечто похожее на восхищение. Джоанна зарделась и поспешила склонить голову. – Благодарю вас за похвалу, сир Джейме. Но до мастерства Робба мне далеко. – Позвольте мне сравнить самому. Джоанна растерянно обернулась на брата, тот к Джори, но гвардеец отца лишь вернул озадаченный взгляд Роббу: не ему давать свое разрешение. – Лорд Старк, что скажете? Робб колебался ровно секунду – до сего дня о возможности скрестить мечи с Цареубийцей он мог лишь мечтать, понимая, что отец этого никогда не одобрит. Но сейчас отца с ними не было, а что сказать ему после, они потом вместе придумают. – Мы сочтем эту возможность за честь, сир Джейме. Джори передал меч Роббу, Джоанна – Джейме. Он примерил его в руке, сделал несколько вращений, приловчился. – До одного касания? – Уточнил Джори. – До трех. Не то я не успею согреться. Первое касание Робб получил сразу – сир Джейме не дал ему занять дистанцию и поднял клинок ровно в локоть. В его движениях не было последовательности, и он вынуждал соперника подчиняться своей хаотичности. То он стремительно атаковал, то лениво ходил вокруг Робба, опустив меч, и все три свои касания взял не силой – непредсказуемостью. Робб дотянулся до Ланнистера дважды, но Джоанна понимала, что, будь у Робба заточенный клинок, он едва ли смог бы его оцарапать. Последнее же касание сира Джейме настигло Робба у горла. – Вы достойный соперник, лорд Старк, – сир Джейме согрелся и снял кожаный подлатник, оставаясь в рубашке. Ударов Джоанны он, видимо, совсем не опасался. – Вы хорошо обучены, но мало доверяете своему чутью. – Я приму это к сведению, сир. Робб передал Джоанне меч, и от тяжести клинка у нее наконец перестали трястись руки. – Готовы? Джоанна кивнула и сразу отошла подальше, не желая повторить ошибку Робба. Сир Джейме только ухмыльнулся. Для него это было не более, чем просто игрой. Он атаковал – Джоанна отпрыгнула, сделал три быстрых удара – уклонялась, попробовал уколоть в пах – ушла вовне и со всей силы ударила по плечу. Где-то позади взволнованно вскрикнул Робб, она успела увернуться от следующего удара, но дистанция уже не была на ее стороне. Джоанна едва успела встретить клинком атаку, но сил выдержать оппозицию у нее не было. Пришлось опуститься вниз, а дальше кувырком откатиться подальше, но встать до конца она уже не успела – ей ударили под колени. Джоанна упала и постаралась перевернуться на спину как можно быстрее, но там ее уже встретило острие, приставленное к горлу. Лицо Джейме Ланнистера заслонило собой тусклое северное солнце. Джоанна про себя уже признавалась, что никогда не видела мужчины более красивого, чем он, но обычно красоту эту заволакивал туман надменности. Что же теперь? Зеленые глаза его искрились почти детской веселостью, в широкой улыбке читался азарт и неподдельная радость. Таким, должно быть, его знали до Королевской гвардии Безумного короля Эйриса. – Мать зовет вас к себе, дядя. Джейме обернулся: принц Джоффри стоял в воротах замка, опершись о стену. Наваждение тотчас рассеялось, он снова стал Цареубийцей. Убрав от ее горла меч, сир Джейме протянул ей руку и помог встать. – Хорошо, что ты родилась бастардом, девочка, – сказал он негромко, так что слышать могла только она. Слова рыцаря выбили ей дух из груди. Она уже успела оскорбиться, но осеклась, когда сир Джейме обернулся на нее от ворот замка и громко добавил: – Из тебя может выйти отличный мечник. Весь двор слышал это. Из нее, девочки, может выйти отличный мечник. Так ей сказал один из лучших воинов королевства и один из худших его мужей. И стать им она может лишь потому, что родилась бастардом. – Смотри, не возгордись, – вернул ее на землю брат. Джоанна поспешила спрятать улыбку – она и сама не заметила, как та прокралась на ее лицо. – Было бы, чем гордиться, – Джоанна тряхнула головой и придала голосу досады. – Я коснулась его всего раз. – Будь меч настоящим, ты бы отрубила ему руку, – Джори ободрил ее, сжав плечо. – Молодец. И вы, лорд Старк. Но если ваш отец об этом узнает – пеняйте оба на себя. Замок сбрасывал с себя дремоту, и вскоре двор наполнился гомоном и смехом. Сир Родрик внял уговорам Брана и провел поединок между ним и маленьким принцем Томменом. Бран победил, а принц, сдерживая слезы обиды, хотел было найти утешение в объятиях старшего брата, но Джоффри разве что не оттолкнул малыша, и утешать его взялась Санса. Сам наследник короля Роберта высказал желание потягаться с Роббом, но вместо тупого тренировочного меча попытался взять боевой, за что был сурово отчитан мастером над оружием. На тренировочных мечах он биться отказался: – Одного поражения за утро с вас хватит, лорд Старк. Принца Робб и Джоанна проводили едва сдерживаемыми смешками: хоть он и был ростом с Робба, казался совсем щуплым, и Джоанна была уверена, что даже она смогла бы одолеть его, удостой Джоффри ее своим вниманием. На полуденной трапезе брату с сестрой пришлось разделиться: Старки делили стол с королевской семьей, и если обычно Джоанна ела с семьей отца, то теперь ей там было не место. Она была с гвардейцами. – Ты думаешь, сир Джейме не врал? – Спросила она у Джори. Тот дал себе время подумать, пока жевал жаркое. – Пока ты под властью отца, и он разрешает тебе держать в руках оружие, – да. Ты быстрая и сильная, – Джори помедлил, – и умная. Но не всякому мужу это придется по душе. – Я не выйду замуж! – Джоанна вспылила. На нее обернулось несколько стражей, кто-то усмехнулся, она зарделась. – Не за того, кто запретит мне это… Кассель усмехнулся в кружку с сытой. – Ну тогда, – он вытер губы тыльной стороной ладони, – поспеши найти того, кто не запретит. И не побоится проиграть в поединке. – Да тут и далеко искать не надо! – Бросил кто-то из гвардейцев, Джори строго шикнул, чтобы не подслушивали. Джоанна ушла глубоко в себя с этой мыслью. Из малой трапезной ноги понесли ее в Богорощу, там ее нашла Призрак. Привычная жизнь должна была вот-вот кончиться: отец уезжал в столицу, оставляя Роббу Винтерфелл и Север. Оставит ли он брату и ее? Перевесит камень со своей шеи на шею старшему сыну. Или поспешит выдать замуж до отъезда, чтобы больше не думать о ней? Никто ее к замужеству не готовил, и она о нем не мечтала. Она видела, как жила с мужем жена сира Родрика, но никогда не смотрела на ее судьбу как на свое будущее. С ней оставалась Бет, а Джоанну гнали во двор, на конюшню, в оружейную, в лес. Если отец и желал выдать ее замуж, то сам обрек на мучения и ее, и ее нареченного: как быть женой Джоанна не знала. Она знала лишь то, как быть бастардом. Как молчать и опускать голову, отступать в тень, терпеть унижения, потому что нельзя показать своего дурного нрава. И смиряться с любой судьбой, что будет ей уготована. Однажды она смирилась с тем, что ее будут растить, как мальчика. Смирится и теперь с тем, что ее отдадут замуж. Джоанна зажмурилась, склонясь перед Чардревом в земном поклоне: – Молю только, чтобы не был ко мне жестоким, – в сердцах выдохнула она. – Я буду смирной, пусть только не бьет и не запрещает мне меча и лука. И я смогу полюбить его. Она вдыхала густой и терпкий запах мха, тихий ход воды наводил на нее морока. Джоанна не знала, как долго пробыла там, когда шаги – человека и волка – заставили ее и Призрак одновременно поднять головы. – Прервал твою молитву? – Робб присел рядом на камень. Джоанна покачала головой. Они долго молчали, слушая ветер. Никого, ближе Робба, у Джоанны не было. Леди Старк не нравилось, как они дружны, но ей пришлось уступить своего первенца, чтобы оградить от Джоанны младших детей. Только Робб относился к ней как к своей крови, для остальных Старков она так и не стала родной. Она их любила – Сансу, Арью, Брана, Рикона, но никогда не ощущала себя их семьей. Сестрой она была только Роббу. С ним Джоанна могла смеяться до икоты, ему могла доверить самые тайные свои обиды и страхи, при нем могла плакать от боли, ему могла утирать слезы досады, с ним могла быть до конца честной, ему одному смела показывать, что не все из нее выбили розгами, и Робб не считал ее за это несдержанной. Он сам мог не сдерживаться только при ней, перед остальными ему было положено оставаться достойным наследником лорда. Об этом они и молчали теперь. И о том, как им обоим страшно, ведь жизнь перестала быть предсказуемой. – Когда они уедут, – Робб начал первым, – я не знаю, как мы тут будем. Мать считает, ты не должна оставаться. Джоанна усмехнулась. – Я слышала, она предлагала отдать меня в септы. Жаль, отец отказался. Хорошая шутка – отдать в септы ту, что ни разу не молилась Семерым. – Перестань, – Робб опять злился. Он ненавидел, когда Джоанна позволяла миру считать себя человеком второго сорта, даже если это делала его мать. – Может, и стоит. Или лучше сразу в Молчаливые сестры. – Я хочу, чтобы ты была рядом. Ты поможешь мне управлять Севером, пока отец в столице. Мать умна, но она меня опекает, а ты понимаешь меня, как никто, я тебе доверяю! – Робб, так нельзя. Как будут смотреть на тебя лорды, если ты посадишь рядом со своей матерью бастардку отца? Мне и во дворе с мечом не место, а там тем более. – Да наплевать мне! Они так уже ссорились. Робб клялся, что дарует ей имя отца, когда станет лордом, даже если это будет значить навлечь на себя проклятье леди Старк, но Джоанна не собиралась брать на себя этот грех и становиться помехой тому, чтобы лорды оказывали Роббу должное уважение, – тоже. – Нет. Отец должен найти мне мужа. Может, уже нашел. Так я, наконец, перестану быть его бременем и твоим тоже. Брат встал на ноги, стараясь сдержаться. Он раздувал ноздри, расшагивая из стороны в сторону. – Он не ищет. Он и не думает. – Робб говорил это со слишком большой уверенностью, будто знал наверняка. – Ты считаешь, на тебя все смотрят как на безродную девку, но ты не знаешь, скольким он уже отказал! – Что? – То, что на тебя женихов больше, чем на Сансу! Джоанна даже фыркнула от такого вздора, но Робб уже разошелся. Он явно говорил то, что не должен был. – Мне мейстер Лювин говорил, что отец ему жаловался. – Что ж, значит, даже самому ничтожному из них я не пара… – Дура! От его крика с ясеня разлетелись вороны. Джоанна оторопела. Робб прикрыл глаза и сжал голову руками. – Отец не хочет решать твою судьбу без твоего участия. Он не станет искать тебе мужа, не отправит в Молчаливые сестры и не оставит со мной, если ты сама этого не попросишь. Он тебя любит. Робб выдохнул и сел обратно на камень. Серый ветер положил морду ему на руку, брат почесал его между ушей. – Прости, что накричал. – Ничего. Снова они молчали, вороны вернулись на ясень. Если отец был готов дать ей любую судьбу, какую она попросит, все становилось сложнее: Джоанна не знала, чего она хочет.

***

– Леди Старк желает тебя видеть. Джейни настигла ее в малой трапезной, гвардейцы тут же смолкли. Джоанна смотрела на девочку, у той тряслись руки, и она с силой сжимала юбку платья и кусала губы. Смысл ее слов отказывался быть воспринятым. Алин прочистил горло. Джори кашлянул и попытался разрядить тишину: – Она, должно быть, у Брана? Джейни закивала. Джоанна поднялась со скамьи. – Для чего я понадобилась? – Мне не сказали, сказали только, что леди Кейтлин зовет тебя. «Леди Кейтлин зовет тебя». Знала ли она сегодня утром, что так будут звучать самые страшные для нее слова? Леди Старк никогда сама не требовала ее общества. Она лишь молча терпела ее присутствие там, где, как она была уверена, Джоанне не было места. Для чего же она потребовала ее теперь? Джоанна занесла руку над дверью и замерла, не решаясь постучать. Может ли она сделать вид, что Джейни не нашла ее? Хотелось сбежать. Все же, она постучала и вошла. На широкой постели, теряясь среди светлых и бурых шкур, без сознания лежал Бран. Джоанна ни разу не видела его после того, как нашла поломанным возле башни, сердце ее болезненно сжалось. Леди Старк несла свой бессменный караул возле сына. Она не обернулась. – Вы звали меня, миледи, – Джоанна собрала в голос всю учтивость и твердость, какие нашла в себе. – Подойди. Джоанна повиновалась и осторожно присела на край сундука, что стоял по другую сторону от постели. Леди Кейтлин повернула на нее лицо, она была сама на себя не похожа. Небесные глаза ее впали, лицо провалилось под скулы, губы ссохлись и побледнели. Мать отдавала Брану жизненные силы, лишь бы он продержался еще несколько дней. Джоанна ожидала, что, несмотря на горе, леди Кейтлин все же смерит ее этим взглядом. Взглядом, с которым Джоанна свыклась. Но теперь ее глаза говорили другое: – Мне не легко это дастся, – голос ее скрежетал. – И я пойму, если ты мне откажешь. Джоанна смотрела на нее, не мигая, боялась, что лицо ее дрогнет, что выдаст, какую бурю она с трудом удерживает в груди. Но леди Кейтлин не была глупа, она не обманывалась: – Эта просьба потребует от меня больше слов, чем я сказала тебе за всю жизнь. Леди Старк отвернулась, и Джоанна была ей благодарна. – Хоть твой отец приложил все силы, чтобы скрыть тебя от моих глаз, я знаю, что ты выросла достойной. Честной и смелой, верной нашей семье…Благородной. Это слово далось ей особенно тяжело. Джоанна сжала челюсти сильнее, губы дрожали. Слезы катились по щекам. Почему она плачет? – Робб хочет, чтобы ты осталась и помогала ему. Я бы позволила это теперь… «Но». У отца была любимая поговорка про это коварное слово. Зачем она про это думает, боги. – …но я прошу тебя помочь твоему отцу, пока он будет в столице. Она ожидала услышать не это, брови ее дернулись от удивления. – Санса и Арья, я никому не могу… я не могу доверить их… Леди Старк давила из себя слова, Джоанна едва сдерживалась, чтобы не сказать их за нее. Мачеха нашла в себе силы заглянуть ей в лицо, Джоанна не знала на себе этого взгляда: – Я хочу…я прошу тебя, поезжай с ним, пригляди за девочками, им нужна опора, твердая рука, защита… Леди Старк умоляла. Леди Старк умоляла ее, бастардку, о помощи, о милости, оставляя Джоанне право не простить ее. Но понимала ли леди Старк, как сильно хотелось Джоанне скривить сейчас губы в усмешке и отказаться, торжествовать? Как сильно Джоанна испугалась собственной мерзости, что сочилась из ее кожи, наполняла воздух вонью. Эту мерзость из нее не смогли выбить розгами, она в ней сидела и гнила, ждала своего триумфа. Что стоит ей отказать? Сказать, что двор короля плохое место для незаконного ребенка, глумиться, повторяя долетавший до ее детских ушей злой шепот мачехи: «она – позор на твоем стяге, твое единственное бесчестье». Но нет, она не будет. Не даст другого повода себя ненавидеть. Но не примет руки, что ей протягивали из страха и слабости: – В этих словах нет необходимости, леди Старк. Вы можете приказывать мне, и я все исполню. Слова эти, холодные и твердые, звенели в тишине как звенит удар пощечины, хлесткий и честный. Лицо мачехи смялось, что мокрый снег, скатившись с крыши. Вина и горечь вздувались на нем волдырями, еще чуть-чуть, казалось Джоанне, и лопнут, потечет гной. Джоанну захватило брезгливое омерзение. Отвернись, отвернись, отвернись от меня! Леди Кейтлин не отвернулась. Небесные глаза ее не удержали слезы, но с ними лицо ее снова разгладилось. Должно быть, она впервые плакала о Джоанне не гневом, а сожалением. – Если бы только ты была моей дочерью! Этот удар пришелся в нутро, леди Кейтлин в долгу не осталась. Теон так однажды ударил ее рукоятью меча, Джоанна согнулась пополам от боли и упала на колени, она не могла вздохнуть почти минуту и, задыхаясь, смотрела сквозь слезы, как сир Родрик трясет Теона за шкирку. Сейчас она опять не могла вздохнуть. Если бы леди Старк была ее матерью. Если бы Джоанна была обласкана ее любовью, если бы показывала ей изящную вышивку по подолу платья, если бы пела ей про Дженни из Старых камней, если бы играла на арфе и скромно улыбалась словам восхищения, счастливая быть старшей дочерью лорда и леди Винтерфелла. Если бы уже была женой Теона. Если бы никогда не сидела в седле. Если бы никогда не узнала, что стреляет из лука лучше Робба. Если бы не мечтала хоть раз выиграть у Джори поединок. Если бы не могла стать отличным мечником. Если бы не была свободной выбирать свою жизнь. Нет. – Я не смею желать иной судьбы, миледи, – Джоанна поднялась с сундука, она вся дрожала. – Я исполню то, что вы просите. Пусть, я и не ваша дочь, Санса и Арья мои сестры, и я сделаю все, чтобы их защитить. Ей было нечего возразить. Леди Старк вряд ли верила, что три добрых слова заставят ее кинуться мачехе в ноги, прильнуть к рукам и омыть их слезами прощения. Ждала ли она ее гнева? Ждала ли она ее крика? Желала ли довести ее до исступления, чтобы искупить свой собственный грех ненависти к невинному ребенку. Джоанна отказала ей в этом. – Мне жаль, – два слова вонзились ей в спину. – Это не моя вина. – Но и не моя.

***

Они готовились покидать Винтерфелл. Все вещи Джоанны уместились в три сундука. – Целый месяц в седле, не сотри себе бедра. Робб храбрился. Он даст волю слезам только тогда, когда они покинут замок. Леди Старк вышла на свет из своей темницы, она наставляла дочерей: – Во всем слушайтесь отца, не перечьте ему. А если дела королевства не позволят ему заниматься вами, подчиняйтесь вашей сестре. Все трое обернулись к ней, Джоанна потупилась. – Она едет с вами по моему наказу, слушайтесь ее. И септу Мордейн. – Я буду скучать, матушка! Арья уткнулась матери в живот, Санса прижалась к плечу. Хоть путешествие в столицу казалось им обеим необычайным приключением, они впервые покидали дом, впервые разлучались с матерью. – Я буду молиться о вашем пути. А вы молитесь за Брана. – Обещаем! Санса плакала, Арья вся раскраснелась, давясь слезами. Джоанна отвернулась. Крикнули седлать лошадей. Отец не повел бровью, когда она пришла сказать, что хочет поехать с ним в столицу, приглядеть за сестрицами. Сказал только, что она, верно, не мыслит себя без гвардейцев, и потому хочет ехать с ними. Джоанна усмехнулась и не стала спорить. Разумеется, отец знал о ее разговоре с леди Старк, он ждал только, какое Джоанна примет решение. – Ну что, в путь. Робб кивнул. – Пригляди за ними, – он кивком показал на младших сестер. – Для того и еду, – Джоанна вымученно улыбнулась. – А ты, лорд Старк, – она положила ему на плечо руку, – позаботься о нашем доме. О Бране, Риконе и о своей матери, им это нужно. Брат молча кивнул, потом улыбнулся, припомнив что-то: – Ты помнишь? – Робб также положил руку на ее плечо. – Мы с тобой... Джоанна нахмурилась, но затем ответила ему улыбкой, вспомнив их детскую присказку. – Одного рода... – Одного семени... – Дети Севера! – закончили они хором и крепко обнялись. Объятия Робба – самые дорогие. Без него ей будет тяжело. – Обещай писать мне, – шепнула Джоанна. Робб в ответ сжал ее сильнее. – Подсадить? Джоанна кивнула. Она вставила ногу в стремя и ухватилась за луку. Робб помог ей забраться в седло. Уже все были готовы к отъезду, ворота открылись, и процессия двинулась. – Береги себя, Сноу. – И ты себя, Старк, – Джоанна сжала лошадь бедрами и тронулась, Призрак, трусцой, за ней. Она тоже первый раз в жизни покидала дом.