Штиль

Наверное, это нормально — скучать по своему детству. Не знаю почему, но оно частенько всплывает у меня в памяти. Мы тогда с Франциском могли совершенно беззаботно бегать, где нашей душе угодно. Как самые старшие … ну, почти. Был ещё кроме нас турок. Наверное, можно сказать, что мы были хозяевами своей жизни. Наивные оборванцы, но всё-таки хозяева. Я даже смутно помню Древний Рим. Он всегда ко мне обращался, как к какому-то своему племяннику. Трепал мои пыльные волосы и говорил, как бы он хотел, чтобы его новорождённые внуки выросли если уж не в своего дедушку, то хотя бы похожими на меня. Франциска он никогда не упоминал, скорее всего, из-за того, что тот не внушал ему доверия своей любовью покружиться в тунике, с венком на голове, кокетливо смеясь. К тому же, Рим видел его довольно редко, так как тот постоянно где-то пропадал. Потом Франц мне, правда, поведал, что убегал дразнить Англию. Это было чудесное время, когда все казалось таким простым и легким. А сейчас, в пору морских приключений, эпоху войн самых больших и влиятельных стран за мировое господство и новые колонии, все уже разучились искренне радоваться и улыбаться. Каждым движет жадность, жажда власти и крови – всё то, что разрушает наши гиблые души. Никто из нас не спит спокойно. Во снах нас ждут крики и плач убитых нами людей. Каждый из нас просыпается в холодном поту и, пообещав себе, что это всё когда-нибудь закончится, идёт к своим людям и отдаёт приказ бить противника до последнего вздоха, убивать всех до единого, не обращая внимания на пол и возраст, не оставляя камня на камне. Наши души черны, а сердца, словно камни угля. И нет нам, странам, спасения. Такие мысли преследуют меня почти повсюду. Даже сейчас, когда я иду к причалу, где пришвартован мой корабль, голова забита этим. На судне меня уже ждёт команда, и наша цель – Южная Америка. Мне уже удалось заполучить там несколько колоний, но я не собираюсь на этом останавливаться. Отбивая шаг по деревянному причалу, я встречаю лицом порыв ветра, вдыхаю солёный морской воздух. Над головой галдят чайки, а глаза слепит алый закат. Мне всё это безумно нравится, и даже забывается всё то зло, что несут в себе все эти корабли перед моими глазами. Море сегодня спокойно. Если бы и в душе у меня был такой штиль! Хотя я уже привык к этому странному напряжению, мешающему дышать полной грудью. Я не сплю уже пару суток, и поэтому мне не терпится удалиться в свою каюту, как только я взойду на палубу, и корабль отчалит. Но моё ухо ловит чей-то отдалённый крик. Я остановился и, прислушавшись, узнал Бельгию. Я обернулся и увидел, как она бежит мне навстречу. — Испания! Подожди, — запыхавшись, кричит она. Добежав, она склоняется переводя дух. — Испания, ты оставил меня одну с Романо? Я же его совсем не знаю! — Ну, так познакомишься. Глядишь, он тебя слушаться будет, — устало отговорился я, — ибо меня он вообще не во что не ставит. — Да уж, послушается он меня…— разочаровано вздохнула Бельгия и села на причал, опустив ноги в воду. Я подошёл к ней, присел рядом и положил руки ей на плечи, подбадривая: — Я уверен, ты сможешь. Он вроде любит девушек. По крайней мере, он расстроился, когда увидел меня вместо пышногрудой красотки, — усмехнулся я, — Ты-то уж точно найдёшь к нему подход. Я надеюсь на тебя. — Когда ты вернёшься? – не оборачиваясь, спросила она. — Скоро. Я ненадолго, — я направился к кораблю. — До встречи! Да, есть одна маленькая проблема. Романо. И не то чтобы он достался мне даром: я его отвоевал. Но сейчас даже не могу сказать зачем. Всё сводится к обыкновенной жадности и ненасытности. Этот ребёнок являет собой верх наглости и эгоизма, он совершенно невоспитан, да и толку от него ноль. Если бы можно было обменять этого ребёнка на кого-нибудь или что-нибудь более полезное, я бы это с удовольствием сделал. Увы, он никому в обмен не нужен. Только даром. Поэтому я вынужден его терпеть. Признаюсь, иногда он так злит, что хочется просто уложить его к себе на колени и отшлёпать, как обыкновенную малявку. Или просто взять грех на душу и снести ему голову. Как можно уже понять, он мне очень не нравится. Я взошёл на палубу и сразу же приказал команде отчаливать. Путь немаленький, а ветер слишком слабый, поэтому медлить нельзя. Я же пообещал Бельгии, что скоро вернусь. Я и так довольно жестоко поступил с ней, оставив её с Романо. Раздав указания, я уже собрался было отправиться в каюту, как услышал откуда-то сверху насмешливый голос: — Собрался в Америку? Не боишься, что густобровый дьявол тебя настигнет? Я остановился и начал озираться в поисках источника знакомого голоса. Прямо перед моим носом спрыгнул с мачты тот, кого мне видеть сейчас совершенно не хотелось. Он смотрел на меня совершенно беззаботным взглядом и насмешливо улыбался. Левое веко у него двигалось чуть хуже из-за совсем недавно зажившего ранения. Шрам ему обеспечен, это точно. И эта нелепая косичка в волосах, как всегда, при нём. Я глянул на него как можно более безразличным взглядом, выказывая свою незаинтересованность в нем. — Пусть только попробует! — Ох, какие смелые слова, — наигранно восхитился Португалия, — Забыл, как он тебя вздул тогда? – начал он обходить меня кругом. — Ты с этим мелким… ну, как его? А, Романо. С Романо-то не можешь справиться, а с Англией и тем более, — помахал он над моим плечом, делая вид, будто стряхивал с него пыль. — К чему паника? Ты где-то видишь белые паруса? – беззлобно спросил я. — Паника? – будто удивился он, — Какая паника? Всё-таки мой братец редкий тугодум, да, сеньор Фернандес? – хохотнул Армандо. — Ты вообще, что тут делаешь? – изогнул одну бровь я. — Мне очень нужно в Бразилию, — нахмурившись, взглянул он на горизонт, а потом резко повернулся ко мне, сверкая улыбкой. — Мой брат, конечно же, меня подбросит. И это не вопрос, скорее утверждение. Наглость – второе счастье. Я хохотнул, наблюдая, как он тоже посмеивается. — У тебя своих кораблей нет? — Есть, но…— он схватил меня за плечи и тихо проговорил, — Экономия. Главное – экономия! — он опять резко развернулся на пятках и отправился в сторону моей каюты. — Я заночую у тебя, ты же не против? Я цокнул и направился следом, ведь, с его стороны, это был риторический вопрос. Ночью меня разбудил шум и крики на палубе. Я сразу почувствовал сильную качку, и стало понятно, что начался шторм. Быстро накинув на себя камзол, я выбежал из каюты. Палубу затоплял ливень, порывистый ветер грозил снести кого-нибудь с ног, а корабль качало из стороны в сторону. Я сразу увидел Армандо, который почему-то управлял командой вместо меня. — Паруса убраны, иди, дрыхни дальше, — крикнул он мне. Я хотел было возразить, как откуда-то послышался крик: — Белые паруса! И корабль содрогнулся от удара. Потом ещё раз и ещё. По нам открыли огонь. Британцы оказались слишком близко, но раньше их увидеть было невозможно. — А вот и он! – воскликнул Португалия. — Ты знал? – поразился я. — Ну, до меня дошёл один шепоток… — И ты не сказал?! — Пиратское дело, — отмахнулся он, что означало «не важно». — Я – не пират! – заорал я. — Ну, тогда не соизволит ли Непобедимая Армада дать бровастому пинка? — С удовольствием! – я побежал к рулю, — Пушки! – перекрикивая шторм, огласил я, — Залп! Я пригляделся и увидел, что английский корабль был почти впритык. И на его палубе довольно ухмылялся Англия. Мы бомбили друг друга недолго. Дождь сильно мешал, ничего не видно, ещё и ночь. Мы снесли им мачту, а они лишь продырявили парус, ну, и помяли чуть-чуть. Разошлись. Когда, казалось бы, англичане отплыли достаточно далеко, неожиданно из темноты прилетело ещё одно пушечное ядро, от которого я не успел бы увернуться, если бы не Армандо, который просто отпихнул меня с траектории полёта ядра. На другом конце корабля послышался хруст ломающихся досок. От неожиданности я даже сгруппироваться толком не успел и очень неудачно приземлился. Судя по невыносимой боли в руке, я вывихнул себе кисть. Схватившись за руку, я скорчился и застонал от боли, сидя на скользкой палубе. — Эй, Антонио, ты как? – подбежал ко мне Португалия. — Рука… — только и смог прохрипеть я. — Дай сюда, — Армандо бесцеремонно взял мою руку, отчего я взвыл, и двинул сустав. Руку обожгло последним приступом боли, и больше она меня так сильно не беспокоила. — Знаешь, дальше плыть нам нельзя, — подал голос брат. — Я знаю. Там могут быть… — Нет, нам корму пробили… сильно… Поэтому нам пришлось вернуться. Португалия, ничего не сказав, убежал к себе домой. Как я понял, он решил во что бы то ни стало добраться до Бразилии. На этот раз со своим флотом. Я вошёл в дом, когда должна была быть сиеста, поэтому старался не шуметь. Но, как я и ожидал, Бельгия на сиесту не удалялась. Выглянула из кухни и громко удивилась: — Испания, что случилось? Что с твоей рукой? Руку я, на всякий случай, туго забинтовал. — Всё нормально, — улыбнулся я для убедительности, — Не кричи. “Его Величество” спит, наверное, — хохотнул я. — На вас напали? – обеспокоенно продолжила Бельгия. — Ерунда! Ты не приготовишь мне чего-нибудь? Есть жутко хочется, — перевёл тему я. — О, конечно, я быстренько! Бельгия скрылась на кухне, а я вышел из дома и сел на лесенку маленькой террасы перед домом. Жара на улице просто ужасная: казалось, черепица на крыше сейчас расплавится и стечёт водицей на землю. Я снял и откинул в сторону камзол, затянул потуже хвост. — А, это ты, — раздался звонкий голос у меня за спиной, — Чего это ты припёрся? — Ну, это вообще-то мой дом, — обернулся я и увидел Романо, который, как всегда, дулся. — Ты же там плаваешь всё время где-то! Ещё и руку замотал! – он ударил мне по кисти. Честно говоря, это больно. — Осторожно! — закричал я. — Я же не просто так перебинтовал! — я злобно уставился на мальчишку. — Что я тебе сделал? Почему ты ко мне так относишься? Романо в это время также сел на лесенку, недалеко от меня. — Потому что ты идиот, — ответил он. — А ты — бесполезная малявка! – не остался в долгу я. — Придурок! — Наглый нахлебник! — Помешанный на кораблях ублюдок! — Замолчи, мелкая вредина! Я — твой босс, и тебе следует брать с Феличиано пример и быть паинькой, пока я тебя не закрыл в подсобке! — вспылил я. Романо раскраснелся и набрал в грудь воздуха, повернувшись ко мне, чтобы ответить: — Не нравится — вот и вали к своему Феличиано! — и Романо отвернулся от меня, надувшись и скрестив на груди руки. Я тоже демонстративно повернулся к нему спиной, показывая своё нежелание продолжать разговор. Так мы просидели, надувшись, некоторое время, пока до меня не начала доходить вся глупость этой ситуации. Я же взрослый парень, в конце концов, а спорю с ребёнком. Он же ещё совсем дитя. И злоба даже куда-то растворилась. Стало интересно, почему же он не уходит, а сидит всё рядом. Я повернул голову к нему, видя, как он всё также сидит ко мне спиной. Меня даже что-то рассмешило, но я лишь улыбнулся. Всё-таки ещё неизвестно, сколько нам жить вместе, надо находить к нему подход. — Романо, пошли обедать? – спокойно предложил я. Он дёрнулся и повернулся ко мне. И я, наконец, увидел его большие янтарные глаза с длинными ресничками. Было в них что-то такое, из-за чего у меня сердце дрогнуло, хоть они всё также по обыкновению смотрели недовольно. Он задумался. — Пошли, — протянул я ему руку. — Ладно, придурок. Ты, наверное, на своей лодке только водоросли грыз, — он взял мою руку и повёл в дом. Меня это удивило, но я сосредоточился на том, чтобы проигнорировать его хамство. Видимо, это у него такой стиль общения. Привыкну, наверное. Ближайшее время я вынужден побыть дома, пока не подготовят мой флот. Возможно, мне удастся сблизиться с Романо. Всё-таки на него нужно время. Самый вредный подчиненный, как-никак.