Мой сладенький ублюдок

Погода менялась постоянно, никогда не останавливаясь на одном месте. Ловино понял это, проснувшись от шума дождя и грома, проявившегося после ослепительной вспышки в небе. У него оставалось совсем немного времени, чтобы осознать свои чувства и наметить ближайшие планы. В палате не было тишины: она разрывалась от тяжёлых ударов дождя по стеклу и редкого грома. Небо давило, заставляя закрыть глаза. Варгас почему-то нервничал. Он не знал, что Гилберт вчера рассказал брату. Не знал, что делать. У него оставался день, чтобы во всём разобраться. Двадцать четыре часа – одновременно бесконечно много и ничтожно мало. А ещё шатен знал, что его проблемы подросткового масштаба решают дальнейшее развитие событий. И дрогнул, когда открылась дверь. На лицах вошедших – медсестры и Байльшмидта-старшего – не было и намёка на улыбку. - Ловино, – голос альбиноса звучал хрипло. Было понятно, что что-то не так. А в связи с недавними происшествиями, вывод напрашивался один – пострадал Франциск. Гилберт, словно читая мысли, чуть качнул головой, хотя это могло лишь показаться Варгасу. - Что? – выдавил из себя парень. - Франц… здесь. - Что с ним? – незамедлительно спросил шатен. Будто Бонфуа успел стать и его другом. Впрочем, блондин так незаметно умел втереться в доверие, что уже не успеваешь заметить, как считаешь его другом, улыбаешься его шуткам. Ловино чувствовал, как на него накатывает волна напряжения. - Поколение сейчас слишком подозрительное растёт. Отравился ваш друг, – отозвалась медсестра. Кажется, это стало очередной точкой кипения. Для Гилберта. - Да? А то, что он определяет качество еды, ещё не попробовав, это не кажется странным? Что сейчас он не смог определить, что с ним? – альбинос словно с цепи сорвался. - Успокойтесь. В любом случае, завтра его выпишут вместе с вами. Как себя чувствуете? – этот вопрос был обращён к шатену. - Нормально. Думаю, завтра, совсем прекрасно будет. - Ну и отлично! – медсестра улыбнулась и, оставив завтрак, вышла. Байльшмидт сел рядом с Варгасом, опустив голову. Вспыхнула молния, обратив палату в белый цвет. Яркие огоньки красных и зелёных глаз выделялись на фоне белизны. Прогремел гром. - Всё будет хорошо, Гилберт. Франциск должен скоро выздороветь. И мы… завтра втроём отсюда выйдем, – по непонятным причинам Ловино хотел подбодрить альбиноса. - Ты кого пытаешься успокоить: себя или меня? – задал неожиданный вопрос Гилберт. - Обоих, – отозвался шатен, – Нам обоим нужна помощь и поддержка. Впереди, вероятнее всего, борьба. Долгая и беспощадная. Моральная, естественно. Варгас, чуть улыбаясь, сжал руку собеседника, без слов говоря ему, что он на его стороне, что он с ним. «Сообщение» было принято, и благодарность в виде целомудренного поцелуя в щёку была доставлена и подкреплена словами. - Спасибо. Мне важна твоя помощь. Вдвоём мы справимся с Антонио и укажем ему верный путь. Шатен кивнул в ответ. - Скажи, что ты вчера сказал своему брату? – вдруг поинтересовался Ловино. - Правду, – лаконично отозвался Байльшмидт. - Какую правду? – а внутри всё похолодело, будто промёрзло насквозь. Нет, в свете последних событий Варгас доверился Людвигу, но, может, он расскажет обо всём его бедному младшему братцу? Тот, наверное, и сам навыдумывал чёрт знает чего. - Свою правду. - Чёрт подери, ты можешь объяснить нормально, не темнить? Не сочти меня истеричкой, но я сейчас буду вопить с требованием рассказать конкретные слова, а не избегания вопросов! - Можешь счесть меня грубияном, но хрен тебе, – оскалился альбинос, – моя правда слишком неприятна, а Людвиг вполне себе адекватно ответил, обещая не вмешиваться и отгородив твоего младшего брата от возможных поворотов, давая полную свободу в возможных «этических играх». Тебе этого ответа хватит для успокоения? - Вполне, – согласно кивнул Ловино. Этические игры? Подстраивание гадостей противнику, проверка сарказма, травля, актёрская игра… Варгасу не хотелось этим заниматься. О чём он позже и заявил Гилберту. - Да ты рехнулся. Если этого не будем делать мы, то сделает он. Причём, более успешно, чем наш с тобой дуэт. - Потому что мы более прямые? – прозорливо спросил шатен, понимая, что им грозит. - Да, именно. - Может, перевестись в другую школу? – искал пути отступления зеленоглазый, но что алоглазый собеседник, лишь фыркнул. - Во-первых, это позорное бегство от проблем. Во-вторых, он может прилично запятнать нас, находясь в той школе. Мир тесен, и, когда-нибудь люди из старой школы пересекутся с людьми из новой. А в-третьих, что мешает ему перевестись вместе с нами? Ловино задумался. Доводы Байльшмидта оказались вполне логичными. - Ты прав. Но я буду помогать только держать оборону. - А то, что тебя могут посчитать шлюхой, прыгающей из постели в постель, это нормально? - Это почему ещё?! Мы с Антонио были вместе более двух лет! Альбинос фыркнул вновь. - Ну да. Развешивание фотографий с кем-то другим по школе, кому ты улыбаешься. А учитывая твою нетрадиционную сексуальную ориентацию и твоё отношение к брату… - … инцест? – с ужасом понял Варгас кошмар своей ситуации. - Именно. Теперь тот сжимал зубы, хватался за голову и подавал иные признаки немой истерии. Что он чувствовал? Уныние. Раздавленность. Усталость. Тревогу. - Боже… почему так сложно? Я должен поговорить с ним. Сейчас! – Ловино вскочил с кровати, но его вовремя ухватил за руку Гилберт. - Остановись! Подашь ему идеи? Не стоит. - А что мне делать?! Спокойно ждать? Что?! - Успокойся. Будем решать проблемы по мере их поступления. Я тебе тоже помогу. Даже если с первого взгляда будет казаться, что это не так, я всё равно тебе помогу. Поверь, – уверенная улыбка Байльшмидта вселила веру в завтрашний день. В то, что они смогут всё преодолеть. «У нас всё получится», – говорил один. «Мы преодолеем это вместе», – вторил другой. Тогда в их сердце что-то сдвинулось. Доверие стало почти безграничным. Учитывая, что они не могли никому доверять целиком, сейчас это было необходим для разбитых сердец, не успевших исцелиться. Сладостный момент прервался, когда начала открываться дверь, и в палату зашёл… Франциск собственной персоной. Дуэт еле успел разорвать видимую глазу связь – прикосновение. Но блондин всегда отличался чуткостью, поэтому сразу смог определить происходящее. - Отлично, друзья мои. Я рад, что вы нашли поддержку друг у друга, – ухмыльнулся Бонфуа, видно, как-то по-своему оценив связи. - Франц! – рявкнул Гилберт и, подойдя к другу в два шага, сгрёб в объятия. - О, милый мой, не при людях! – рассмеялась жертва сильных объятий альбиноса. - Козёл! Ты как себя чувствуешь? – мгновенно сменил интонацию Байльшмидт. - Ничуть, ничуть. Чувствую себя превосходно. Надеюсь, завтра выпишусь с вами. - Ещё какой. И бородка имеется, – развеселился алоглазый. Франциск наигранно надулся и отвернулся, что, впрочем, не спасло его от ласковых дружеских объятий. Совсем лёгких. Иначе, отчего тот побледнел? К слову, его после этого и отпустили. - У тебя медвежья хватка, Гилбо. Надеюсь, ты уже нашёл, кого хочешь в ней держать, – таинственно улыбнулся Бонфуа, а альбиносу вновь захотелось удушить этого… друга! - По этому поводу я хотел бы поговорить с тобой. Ты нам поможешь? – влез Ловино. - Увы, друг мой, я не собираюсь идти против Тони. - Да я и не хотел просить об этом… - Я хочу, чтобы ты обратил внимание Антонио на себя. - Что?.. – удивлённо выдохнули оба его собеседника. Можно было даже, наверное, назвать их друзьями. От этой мысли у шатена потеплело в душе, а картина предстоящей паники унеслась куда-то в глубину подсознания принося мысли о совместном времяпровождении. Яркие эпизоды о возможном посещении аквапарка. Он, Гилберт, Людвиг, Феличиано, Франциск… Антонио один? Тут он вновь сник. - Да. Возможно, звучит странно и эгоистично, но я прошу тебя об этом. Если ты на свои чувства будешь лишь намекать, то он в нынешнем состоянии ни за что не догадается. На этом закончилась польза тебе. А нам он будет мстить с особой жестокостью. Лишь ты способен идеально играть в этические игры, с тобой никто не сразится. Иными словами, я прошу тебя побыть «двойным агентом». Блондин поражённо уставился на говорящего. В его голове не умещались мысли о возможном будущем, о его роли в том, что должно будет случиться. - Ты уверен, что это нужно делать? Мы дружно можем это пережить. - Он может стать зависимым от чего-то. Прозвучит не очень скромно, но я был для него якорем и смыслом наравне с вами обоими. А сейчас он потерял всё. И смысл в жизни его стала месть. И что будет дальше? Франциск, прошу, подумай об этом. Полуистерические смешки раздались после этого. - Это действительно безумие, но я согласен. - Отлично. Надо продумать план действий, – уже подключился Байльшмидт к разговору. - Думаю, я отвлеку его внимание на себя. Ненавязчиво. - Ага. А нам лучше… - … вам лучше не так часто в школе быть рядом, вести себя, если получится, как знакомые. После школы я буду вовсю завладевать его вниманием. Собственно, это больше двусторонняя сделка. И пользы больше, наверное, мне. - Да, Франц. Наверное. Но всё равно спасибо. - Рад буду помочь, друг мой. - Дружище! – Гилберт с широченной улыбкой обнял Бонфуа. - Спокойней, друг мой, а то я захочу соблазнить уже тебя. Ловино, радость моя, ты не против? Варгас только закатил глаза и махнул рукой. - Забирай. Он сам к тебе клеится, – коварная улыбка. - Отлично! – обрадовался Франциск. - Эй, извращенец, отпусти меня! - Ни за что, прелесть моя, – издевался Бонфуа. - Я буду кричать! «Меня окружают идиоты!» – разочаровался Ловино, устало прикрыв глаза рукой.