Орк и Эльфийка

-Долго мы еще простоим здесь, предводитель? - зашептал Гельмех, через плечо поглядывая на остальных орков, - наши мечи жаждут гномьих потрохов! Мы готовы идти в бой! Не говоря ни слова, Больг медленно повернулся и здоровой рукой сжал его горло, приподнимая над землей. Пару минут орк хрипел и корчился в воздухе, пока сын Азога не ослабил хватку и не швырнул его на землю. - Я понял, я все понял, - просипел Гельмех и удивился: раньше предводитель не вел себя столь агрессивно и был не так жесток к провинившимся оркам, как его отец. Наверное, он злится, что они упустили гномов, но ведь еще не все потеряно! Скуля от обиды, Гельмех отполз к остальным, являя собой наглядный пример того, что предводителя сейчас лучше не трогать. Больг сжал челюсти и с трудом возобновил дыхание - пытка орка отняла последние силы. В единственном глазу потемнело, и он на негнущихся ногах поспешил убраться подальше в лес, дабы скрыться от любопытных глаз Гельмеха и всего отряда. Им нужен сильный предводитель, сильный и жесткий. Если они заметят хоть капельку слабости в нем, то несомненно разорвут в клочья. Больг командовал армией орков не потому, что был сыном Азога, а потому, что был достоин. Заслужил свое звание в кровавых набегах и битвах, каждый раз доказывая, что он сын своего отца. Однако до Азога ему было все еще далеко. Он прислонился к тому же дереву, что и несколько часов ранее. Боль становилась уже почти невыносимой. Если это мерзкое отродье эльфов не придет, то ему конец. Орк скривился: если бы Азог узнал, что его сын доверил свою жизнь врагу, то собственными руками убил бы его, без раздумий. Но ведь у него просто нет иного выбора. Если бы не рана, он размозжил хорошенькую головку эльфийки об деревья. Тогда, у ворот, он не убил ее только потому, что на миг поддался чарам этой синеглазой ведьмы в белоснежном платье. Это промедление того стоило: пока он разглядывал ее - краем глаза заметил свою истинную жертву. У него оставалась всего одна стрела, выпусти он ее в эльфийку - мерзкий гном был бы спасен. Мысль о том, что он сейчас наверняка испытывает точно такие же муки, даровала едва заметное облегчение. Больг скрипнул зубами и зажмурился: пелена жгучей боли медленно расползалась по телу. Он шумно выдохнул и с трудом приоткрыл веки. Перед его глазами стоял все тот же лес, но что-то было с ним не так. Да, вот оно: черное облако среди деревьев - живое, пульсирующее. Оно становится все больше и больше, словно разрастаясь с каждым новым приливом боли. Тьма тянула к нему свои щупальца, пыталась его поглотить. Больг крепко стиснул свою булаву и попытался отогнать видение, но кроме пальцев, он не смог ничем пошевелить. В эту минуту орк возненавидел свое могучее, но ставшее бесполезным тело, и отчаянно зарычал. Нет, он так просто не сдастся. Он Больг, сын Азога, предводитель гоблинов и орков Дол Гулдура, наследник титула вождя Мории. Так просто его не убить! **** "Мертв!" - Адриэль бросилась к лежащему около дерева орку. Мысль о том, что она опоздала, вызвала необъяснимое чувство утраты. Трясущимися пальцами она взяла вялую, но тяжелую руку врага и сжала запястье: жив! Эльфийка достала флакон с противоядием и в нерешительности остановилась. У них, эльфов, обряд исцеления от яда черных цветов проводили только так: лечащий выливал семь капелек на рану, растирая ее и при этом шепча заклинание, а после оставшимся противоядием смачивал свои губы и целовал мученика, тем самым позволяя их феа соприкоснуться и вместе одолеть недуг. А есть ли вообще у орков души? - этот вопрос поставил Адриль в тупик. Она перевела взгляд на его губы: верхняя вся изранена и обкусана, нижняя покрыта глубокими шрамами. Между ними проглядывал целый ряд острых, пожелтевших зубов. Эльфийка вздрогнула и с отвращением отвела глаза. "Я не могу, - констатировала она, - мне лучше просто взять и уйти. И ничего я ему не должна". Преодолевая сомнения, девушка заставила себя снова посмотреть на орка. Такой могучий, но в то же время беззащитный, он сейчас лежит у ее колен и ждет ее решения. А ведь она обещала... Усилием воли Адриэль подняла руку и провела по его щеке: она была холодной и грубой на ощупь. Враг дернулся и еле слышно пробормотал что-то на темном наречии, а после снова обмяк. Странно, но его страшный облик вызывал все меньше омерзения. А прикосновения к его коже... Так необычно. Ей просто любопытно или ей это нравится? Эльфийка провела пальцем по куску железа, торчащему прямо из головы орка. Затем опустила взгляд вниз и поняла, что ей и раньше не показалось: железная броня торчала прямо из его плоти. Зачем? Кто сделал с ним такое? Он сам? Чтобы устрашать своих врагов одним видом? Однако тело его и так очень большое... сильное... Внушающее не только страх, но и ощущение защиты. Такой точно не даст свое в обиду. И наверняка ему есть что оберегать... "Что? Отрезанные головы твоих собратьев - вот все его сокровище!" - с сарказмом подсказало сознание, и эльфийка с горечью приказала ему замолчать. В голове пульсировала мысль: "Твой долг - убить врага!" - Чьи это слова? Кто говорил их ей? Да и говорил ли вообще? Адриэль снова посмотрела на его лицо. Да, губы все в шрамах, но это боевые шрамы, это значит, что он сильный воин. Она вдруг вспомнила, что никогда не видела эльфов, чьи тела были бы так же испещрены отметинами. Что это значит? Все они - бравые и умелые воители, ловко выходящие целыми из боев, или же их феа просто покидали хроа, не желая оставаться в изуродованных телах? Сгусток желтого гноя проступил сквозь почерневшие края ранения. Яд делает свое дело. Он умирает. Малейшее промедление дарует ему болезненную, но очищающую смерть. "Нужно что-то делать!" - Я обещала помочь тебе, - Адриэль собралась с бушующими мыслями и сделала глубокий вдох, - и я помогу. "Ты сама хочешь этого..." - хватит! Эльфика постучала по флакону, вылив ровно семь капелек на рану орка, а после нежными, аккуратными движениями принялась их втирать, шепча на родном языке молитву об исцелении. Когда с молитвой было покончено, она смазала оставшейся жидкостью свои губы и медленно наклонилась к орку. - latya fea an menel аr silme, talyon ohtar, - прошептала она и, закрыв глаза, осторожно его поцеловала. О, Эру! Адриэль ждала, что ее тело содрогнется от приступа тошноты, едва она прикоснется губами к этому созданию, однако нахлынувшие на нее чувства были совершенно другими. Это были красочные, острые чувства, даровавшие озарение. Оно настигло ее из самых потаенных глубин подсознания. Тщательно скрытое и связанное, оно таилось там, ждало своего часа. И вот его черед настал. "Тебе понравилось!" - да, мне даже больше чем понравилось! - Впервые она согласилась сама с собой. Но что же не так? Может, на самом деле это просто она другая. Привыкла к другому окружению, к другой внешности. Ее растили со знанием того, что орки - мерзкие и уродливые твари. И их растят точно так же. С самого появления на свет они живут по канонам общества, по его уставу. Для них, эльфов, орки - враги, их нужно убивать. Для орков они - эльфы - враги, их нужно тоже убивать. Его губы, хоть и ужасные на вид, такие мягкие, податливые, и неожиданно приятные. От него пахнет кровью и грязью, но вместе с тем он пропах хвоей и свежестью этого леса. Он пахнет так, как пахнет мир вокруг него, вместе с тем имея и свой собственный, едва уловимый запах... запах силы и чего-то еще, столь желанного для юной эльфийки. Не желая отрываться от его губ, Адриэль все же отстранилась, тяжело дыша. Голова ее кружилась. "Ты его хочешь!" Нет... наверняка ее сознание отравил запах яда, что медленно сочился черными струйками из его раны. Хотя девушка понимала, что это все далеко не так. Ох, Эру! За что? Прикрываясь каким-то "долгом", она лишь искала повод для встречи с ним. Наконец-то она поняла саму себя: он вторгся в ее сердце еще тогда, когда она впервые услышала его грубый, сильный голос позади себя. Если бы не он, эльфийка выпустила бы стрелу в каждого орка, что атаковали ворота ее королевства. Но вторжение этого властного, взволновавшего ее с первой секунды, голоса, изменило всю ее судьбу. Это ОНА тогда сохранила ему жизнь, держа лук и не выстрелив в него. Орк наверняка посчитал, что это страх сковал руки девушки, да что греха таить, она и сама поначалу так думала. Вернее, хотела так думать. Заставляла себя так думать. И вот сейчас, она вновь спасла его... "Ты как всегда себя обманываешь..."