Учитель на замену.

«Говорят, что небеса посылают человеку только те испытания, которые он в состоянии выдержать. Означает ли это, что в некоторых испытаниях мы можем выстоять лишь ценой душевного здоровья?»

М.А. Булгаков

— Сын, я долго буду тебя поднимать? — Джон уже двадцать минут пытался разбудить подростка, но тот лишь еще глубже зарывался в одеяло и бубнил что-то нечленораздельное. Шериф устал от бесплодных попыток поднять своего ребенка с кровати, если уж Стайлз крепко спал, то его не мог разбудить даже оркестр, играющий у него над ухом, но был один способ поднять младшего Стилински с кровати, немного жесткий, на взгляд самого Стайлза, но зато действенный. Джон вернулся в комнату через несколько минут с ведром в руках и встал рядом с кроватью. — Сын, я последний раз предупреждаю, вставай, не то хуже будет. Стайлз махнул рукой, показывая, что ему все равно, что там задумал отец. — Знай, у тебя был шанс, — и шериф вылил содержимое ведра на своего сына. Подросток подскочил на кровати, ошарашенно крутя головой, запутался в одеяле и с громким звуком шлепнулся на пол, что-то ляпнув отцу по поводу воспитания детей. Джон с улыбкой наблюдал, как его ребенок пытается выбраться из одеяла, кстати весьма неудачно, он снова и снова падал на пол, и отплевывался от воды, попавшей в горло. — Завтрак готов. Я жду тебя внизу, — как ни в чем не бывало сказал шериф и вышел из комнаты. Через десять минут Стайлз спустился вниз, достаточно бодрый для человека, которого подняли насильно, видимо ледяная водичка освежила его. Убирать мокрую постель подросток не стал, он потом с этим разберется, Стилински только переоделся в сухую одежду и спустился вниз сверлить отца своим фирменным взглядом, означающим, что сын недоволен своим отцом. Джон поставил перед неугомонным подростком тарелку с глазуньей и беконом, намазал тосты джемом, разложил их красиво на тарелочке и налил себе и сыну апельсиновый сок. Шериф редко делал что-то подобное, но любил побаловать сына, если, конечно, он этого заслуживал. Джон слишком много времени проводил на работе, а на Стайлза времени практически не оставалось, и шериф чувствовал себя виноватым, он считал, что от части это его вина — что подросток вечно попадает в передряги. Поэтому, когда выпадал случай, Джон старался порадовать своего ребенка и за это короткое время узнать, во что еще вляпался его непутевый сын. — Стайлз, ты ничего не хочешь мне рассказать? Стилински быстро перебрал в голове все возможные варианты, о чем отец мог пронюхать? Шериф не выглядел очень уж злым, а значит, если он что-то и знает, то за это навряд ли собирается убить сына, и Стайлз решил попытать счастье. — Да, вроде бы нет. А что? Конечно, не то чтобы Джон очень уж надеялся на честность Стайлза, но надеялся, что хотя бы дома он может не играть роль шерифа. — Мне тут твой преподаватель звонил, — издалека начал старший Стилински, вдруг он еще что-то интересное узнает о своем сыне. Стайлз заметно занервничал. Чтобы уж сильно себя не выдавать, он поднес стакан с соком ко рту и отпил немного. — Да? И кто же? — А у тебя много вариантов? Стилински почти сразу раскусил отца и поэтому ступал осторожно, как на минном поле, ведь один неверный шаг и можно подорваться. — Знаешь, пап, мне обидно, что ты так плохо обо мне думаешь. — Не увиливай от темы, — Джон несильно стукнул кулаком по столу, но на подростка это не произвело особого впечатления. Да, сына шерифа не так уж легко запугать. — Как скажете, шериф. Напротив, у меня вообще нет вариантов, кто же мог вам звонить. — Не паясничай, — шериф подлил сыну еще сока и протянул горячий тост, от которого подросток отказался. — Так кто тебе звонил? — пробубнил Стайлз, запихивая в себя сразу три кусочка бекона. — Финсток, — также неясно ответил Джон с набитым ртом, джем стекал по его подбородку, и шериф отдернул себя, когда хотел сказать сыну, что он похож на свинью, но потом понял от кого у него такие гены. Подросток вскинул голову, проталкивая бекон дальше в рот, чтобы внятней произнести. Что же это понадобилось Финстоку? Хотя Стайлз догадывался, что тренер хочет сказать его отцу, и в целом он был прав, но Стилински уж совсем не хотелось сейчас об этом говорить, не стоит портить настроение шерифу, он и так редко бывает счастливым. — И что он тебе сказал? — все же расслышал Джон своего ребенка. — Он так толком ничего и не сказал. Но пригласил меня к себе. Стайлз нервно сглотнул, не поднимая глаз на отца. — И когда идешь? — Сегодня, — шериф поставил посуду в мойку и заварил чай. — Поэтому хочу сразу узнать, что меня ждет, чтобы потом не удивляться. — Можешь не идти, — спокойно выдохнул подросток, на последний вопрос он решил не отвечать, да, рано или поздно отец обо все узнает, но уж лучше поздно, а еще лучше никогда. — Финсток в больнице. — Неужели спился? — Не, не, — посмеялся Стайлз. — Тренер решил нам один прием показать и, видимо, переоценил себя, кажется, он себе сломал пару десятков костей. Так что можешь не переживать, встреча отменяется. Как и моя казнь, — уже тише добавил подросток. — Ну хорошо, — не стал настаивать шериф, у него и без этого дел было невпроворот. — У меня в ближайшее время будет много дел. В городе появился маньяк, расчленяет людей, ни мотива, никакой логики в том, как он выбирает себе жертв. Как же меня достали эти психи. Не знаю, сколько времени займет это дело, так что не обижайся, если меня частенько не будет дома. Ты же справишься? — Как всегда, пап, — Стилински домыл последнюю тарелку, вытер ее и поставил на полку. — Ты же знаешь, я привык. Работай, сколько надо, я справлюсь. — Тогда увидимся, сынок. И очень тебя прошу, будь осторожен, пока мы не поймаем этого психопата. — Как всегда, — снова бросил подросток. — Нет, — шериф закрыл дверь и подошел к сыну. — Я серьезно, Стайлз. Не надо как всегда. Обещай мне, что будешь осторожен. — Я обещаю, пап. Стайлз понял, что отец не шутит, он был действительно взволнован, надо бы порыскать в его документах, что это там за маньяк объявился? Шериф, видимо довольный ответом сына, немного потрепал его по голове и скрылся за дверью, пожелав Стайлзу удачного дня. Через десять минут подросток тоже ушел из дома. Школа, школа, что же может бы лучше? Да что угодно! Горячий чайник так и остался стоять на столе с двумя пустыми чашками.

***

— Как же хорошо, что Финсток в больницу попал, — радостно воскликнул Стайлз. - Нет, ты ничего такого не подумай, жаль, конечно, Пирожка, но пока его нет, никто не будет меня избивать, а потом еще усмехаться надо мной. Вот ты другое дело, у тебя получается гораздо лучше. А я что? Я сын шерифа, а защищаюсь битой, позор мне. — Королева драмы, — буркнул Маккол. — Что? — Ничего, ничего, — Скотт вздернул руки перед собой, защищаясь и отходя назад. — Хаха, очень смешно. Я оценил твой юмор. — Да ладно тебе, расслабься. Финсток еще не скоро вернется, так что можешь отдохнуть. — Так ему и надо, — подумал Стилински и не заметил, как произнес это вслух. — И как тебя понимать? — Ты представляешь, этот… Пирожок позвонил моему отцу и сказал, что хочет поговорить с ним. Уверен, он собирался нажаловаться ему на меня, сказать что… как он там выразился? Маньяк нападет на меня, изнасилует, будет резать на маленькие кусочки, а все, что я смогу сделать — это изливать тонну сарказма на своего убийцу. — Ну, в чем-то он прав, — рассмеялся Скотт. — И ты туда же? Вы, видимо, все забыли о моей бите. — Ах да, точно, твоя бита, с которой ты не расстаешься даже во сне. — Смотрю, я не один, кто защищается сарказмом. Ты это, не смей, это моя фишка, — Стайлз помахал пальцем перед носом друга. — Я и не претендую, — Скотт снова выставил руки перед собой. — Верю на слово. Слушай, давай перекусим на улице, погода хорошая, и я не хочу толпиться в столовке. — Согласен. Только сбегаю, Эллисон скажу, где мы. — Беги, беги, подкаблучник, — крикнул Стайлз вслед другу.

***

— Ёу брат, ты что завис? Стилински закрыл рот, вытирая слюни с подбородка и поднимая голову на друга, он так засмотрелся на полуголого мужчину, которого раньше в школе не видел, что даже не заметил, как Скотт зовет его уже ни одну минуту. Конечно, Стайлз не считал себя геем, как и не считал, что он мазохист, но порой что-то щелкало в его голове, и он ничего не мог с этим поделать. — Кто это? — подросток кивнул в сторону мужчины. — Это? — с сомнением спросил Маккол, это из-за него его друг провалился во времени? — Его зовут Питер Хейл, он будет преподавать у нас физкультуру, пока Финсток не вернется из больницы. Бедный Пирожок, ну кто же заставлял его самого показывать нам тот финт? Кто знает, сколько теперь он пробудет в больнице. Стайлз снова залип, наблюдая за мужчиной, бегающим по полю с голым торсом, и привлекая к себе внимание многих молодых девушек и самого Стилински. «А этот преподаватель в отличной форме», — отметил про себя Стайлз. Не то, что Финсток. Пирожка ему бы не хотелось увидеть полуголым, а этот мужчина просто завораживал, так и притягивал к себе внимание, заставляя Стилински то и дело облизывать пересохшие губы и сглатывать вязкую слюну. Это точно не запрещено? Раздеваться учителям? Они ведь мешают сосредоточиться и нормально учиться. Новый учитель тренировал молодых парней, заставлял их носиться до седьмого пота, так, что парни аж с ног валились. Но, в отличие от Финстока, Питер Хейл сам бегал вместе с учениками, показывал, как надо, но сам, видимо, нисколько не устал, только запыхался немного. Мощная грудная клетка часто вздымалась, капельки пота стекали с накаченного тела, и переливались на солнце, но отдыхать преподаватель и не собирался, дав ребятам пару минут, он снова поднял их и принял боевую стойку, призывая нападать. Новое постановление — в школу ввели обязательный курс самообороны. Бедный Стилински! Это для него было нелегко, а тут еще и Финсток постоянно докапывался, но этот Хейл точно выбьет из Стайлза всю дурь и оставит где-нибудь тихо помирать. Питер Хейл клал на лопатки одного ученика за другим, причем настолько жестко, что те еще не сразу вставали, приходя в себя. Один парень, в довольно хорошей форме, больше Стайлза раза в два, набросился на учителя и, не сразу, но все же повалил его на траву. Все замерли и заворожено наблюдали за тем, как парень, опомнившись, быстро встал и подал руку Хейлу, помогая встать. — О, боже, — вырвалось у Стайлза. — Да, чувствую с Хейлом нам придется попотеть, — подтвердил Скотт. Но Стилински думал не об этом, он восхищался великолепным телом нового учителя. Когда Питер вставал, все его мышцы напряглись, он, казалось, стал еще больше и массивней, но в том, что он великолепен, сомневаться не приходилось. Стайлз на минуту представил себе, какого это находиться в столь сильных руках, чувствовать себя в безопасности за такой мощной спиной и чувствовать ту силу, которая исходит от этого мужчины. Подросток задышал чаще и даже не заметил, как начал грызть ногти. Как бы он не старался, он не мог отвести взгляд от Хейла, эти небесно-голубые глаза не позволяли ему этого, они манили, притягивали, и Стайлз чувствовал, что еще чуть-чуть и он утонет в них. — Эй, ты что опять? — Скотт щелкнул пальцами перед лицом друга, напоминая о своем существовании. - Оу! Хейл перебросил того самого парня, который минуту назад уложил его на лопатки, через спину и повалил на землю, поставив ему на грудь колено. Парень больше не сопротивлялся, признавая поражение. Да, с таким мужчиной шутки плохи. Питер Хейл сказал что-то типо: «Никогда не проявляй сочувствие, стоит тебе повернуться к врагу спиной, и он воткнет тебе нож в спину». — Черт! — Стилински уже с ужасом представлял, как этот преподаватель будет «учить» их, и мурашки пробежали по его телу, предвкушая близость с этим мужчиной и одновременно заставляя все внутри сжаться от страха. — А когда у нас физкультура? — Завтра, — обреченно пролепетал Маккол. — Нам конец. Ну что, пойдем себе гроб заказывать? — Или сломаем себе что-нибудь, чтобы не прийти. Лучше уж мы, чем он это сделает. Стайлз последний раз бросил взгляд на тяжело дышавшего учителя, все еще удерживающего парня коленом на земле, и снова мурашки пробежали по его телу. Да, ближайшие несколько месяцев обещают быть интересными, а раньше, чем через два-три месяца Финсток точно не вернется, в этом подросток был уверен. Прежде чем Стайлз отвернулся, Питер Хейл поднял голову и встретился глазами с подростком, и лукавая улыбочка появилась на его лице, отчего по спине у Стилински снова пробежали мурашки, и он быстро отвернулся, для себя решив, что завтра точно не придет на урок, он еще не готов.