Учитель на замену.

«Ошибок не бывает. События, которые мы притягиваем в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться. Каким бы ни был наш последующий шаг, он нужен для того, чтобы достичь того места, куда мы выбрали путь.»

Ричард Бах

На следующее занятие Стайлз не пришел, как и на три последующих. В последнее время шериф был завален делами и поэтому не задавал лишних вопросов, так что Стилински удавалось в последние две недели удачно прогуливать физкультуру. За это время он немного порыскал по интернету и, естественно, в отцовских документах, и кое-что узнал про маньяка, которого разыскивает полиция. Информации о нем оказалась немного, за последние несколько лет он побывал в 11 штатах и везде наследил, трупы за ним тянутся аж от самого Нового Орлеана и приводят сюда, в Бейкон Хиллс, а количество жертв уже перекинуло за тридцать. Никакой очевидной мотивации в убийствах или в выборе жертв, погибших людей ничего не связывало, к тому же, как рассказывают их друзья и родственники, они были честными и хорошими людьми, казалось, они случайно попались маньяку, а он просто не сумел удержаться. Дерзость и самонадеянность этого психопата просто поражают, он мог убить человека в лифте торгового супермаркета, и никто ничего не заметил. Впрочем, как всегда, люди редко признаются, что видели что-то подозрительное или необычное, боятся, что их сочтут психами или что этот самый псих найдет и убьет их. За это их судить нельзя. Скотт не согласился со Стайлзом, что единственный способ сделать жизнь хоть немножечко лучше — это прогуливать физкультуру, поэтому ходил на урок один, без лучшего друга, если такой, конечно, был, ведь лучший друг не оставил бы своего товарища на съедение волкам, он бы помогал отбиваться, жизнь отдал бы за друга, ну или хотя бы просто бежал рядом и участвовал в спарринге, а то у Маккола не оказалось пары, и ему пришлось драться с преподавателем. — Да понял я, понял, — выставил перед собой руки Стайлз, сдаваясь. — Я крупно тебя подставил, брат. И мне очень, очень жаль. — Так я тебе и поверил, — Скотт попытался схватить друга за локоть, но тот вовремя увернулся и встал с другой стороны стола, подальше от друга. Маккол прищурил глаза, отбивая пальцами на столе, известную только ему одному, мелодию. Стилински в ответ тоже сощурил глаза и уголки его губ приподнялись, он знал друга, как облупленного, и был уверен, что через пару минут Скотту это надоест и он вернется на место. Действительно, за следующие несколько минут Макколу так и не удалось поймать друга и он плюхнулся обратно на стул, тяжело дыша. — Вот видишь, если тебе так плохо, то что же будет со мной? — Не знаю, — Скотт скорчился от боли и прижал ноги к груди. — Сходи для начала на урок, вот и узнаешь. — Ну, это не вариант, — быстро отмахнулся Стилински и закинул ноги на стол, откидываясь на стуле и закрывая глаза, все равно никто не видит, можно и понаглеть. — Маккол, — громко прозвучало над ухом. — Вы забыли у меня. Питер Хейл протянул Скотту мешок с шиповками, в них удобней бегать, мать только недавно их ему купила, и как он мог их забыть? — Спасибо, мистер Хейл, — Скотти трясущейся рукой взял у преподавателя мешок, и снова сморщился, когда в ребрах опять закололо. — Вы сегодня хорошо поработали, Маккол, можете гордиться собой. А боль, она пройдет, у вас мама ведь медсестра? Скотт слегка кивнул головой, мышцы как будто налились свинцом, и было сложно сделать какое-либо движение. — Она должна знать, есть замечательная мазь, она вам поможет. А со временем вы совсем не будете ощущать боли или усталости, это у вас с непривычки. Лакросс, конечно, хороший вид спорта, но он не развивает все группы мышц. Скотт согласно кивнул головой, поджимая губы, Стилински в этот момент молился всем известным богам, чтобы его не заметили, что было сложно, он развалился на стуле, закинул ноги на стол и всем своим видом показывал, что он не в школу пришел, а на курорте отдыхает. — А вы, молодой человек, — Хейл поставил руку на спинку стула, на котором сидел Стайлз, заставляя его поставить стул нормально и принять сидячее положение. — Я так понимаю, вы учитесь в одном классе с Макколом? Стилински неуверенно кивнул. Вот и пришла его смерть, а на надгробной плите напишут: "Здесь покоится Стайлз Стилински, который умер самой нелепой смертью в истории Бейкон Хиллс, он решил поиграть с машиной для убийств, за что и поплатился». — Тогда почему я не видел вас ни на одном из своих занятий? Небесно-голубые глаза внимательно смотрели в карамельные и, кажется, видели в них все, читали, как открытую книгу, причем с такой легкостью, как будто раньше уже ни раз прочитывали эту книгу. Врать было бессмысленно, но Стайлз Стилински не был бы собой, если бы не искал приключений на свою пятую точку. — Видите ли, — особо не задумываясь, что он скажет, начал играть свою роль подросток. Что ж, импровизация всегда была его коньком. — Несколько недель назад на поле для лакросса на меня упал здоровый такой кабан, ну вы понимаете, килограмм двести так плюхнулись на мою несчастную ногу. Естественно, она болела, такая-то махина на нее свалилась, но я подумал, да ладно, заживет, само как-нибудь пройдет. Но нет, лучше так и не стало, через пару дней нога опухла и стала болеть еще сильнее. Оказалась трещина, — Стилински скривился, будто вспоминая, как было больно. И откуда все это вранье берется у него в голове? — Гипс сняли только вчера. Поэтому я никак не мог приходить к вам на занятия по самообороне, но поверьте, я очень, очень хотел бы. Питер Хейл еще несколько минут сверлил подростка глазами, с той самой улыбкой, которую Стайлз видел на лице у преподавателя в последний раз, а значит, ничего хорошего лучше не ждать, за таким вот улыбочками никогда ничего хорошего не прячется. — Какая душещипательная история, — с иронией произнес учитель. — И как же вам так не повезло? — Мистер Хейл, я вам богом клянусь, все так и было. Подтверди, Скотти. Маккол стиснул зубы и сжал кулаки, стараясь прямо сейчас не наброситься на друга. Нет, вы посмотрите на него, он еще и его хочет во все это втянуть. Но Скотт понимал, что если сейчас не поддержит Стилински, то этот подросток придумает что-нибудь другое, а это может быть гораздо хуже. — Да. Все так и было. Трещина. Удивительно, что не перелом, — Скотт не отрывал взгляда от Стайлза, и думал, что если эта наглая улыбочка не сойдет с лица друга, то он за себя не отвечает. — Ведь порой люди так не осторожны, ломают себе что-нибудь, например, шею. Ах, Стилински любил, когда друг злился, это означало, что он вышел на новый уровень, ведь со Скоттом они знакомы всю свою жизнь, и у Маккола уже выработался иммунитет на сарказм и шуточки Стайлза. Но вот Питер Хейл был для Стилински загадкой, он, видимо, уже раскусил Стайлза, понял, что он врет, но продолжал сохранять спокойствие, похоже, он так же, как и сам подросток наслаждался процессом. Достойный противник! Это будет незабываемая партия! — Какая нога? — преподаватель присел на корточки перед подростком, закатывая рукава и не сводя своих голубых глаз со Стайлза. — Ч-что? — Какая нога пострадала? — выделяя каждое слово, снова спросил Хейл. — Левая. Питер Хейл закатал штанину на левой ноге подростка и стал ощупывать ее теплыми руками. От столь приятных и аккуратных прикосновений перед глазами у Стилински все поплыло, он сильнее прижался к спинке стула и вцепился в края стола, зажмуривая глаза. — Что, больно? — Питер тут же убрал руки от ноги подростка, чем вызвал у Стайлза разочарованных выдох. Учитель улыбнулся, поняв, что подростку было вовсе не больно, это было совсем иное чувство. И не сказать, что мужчине это не понравилось слышать столь разочарованный выдох, а потом и тихий стон, который Стайлз отчаянно пытался сдержать, когда преподаватель снова нежно обхватил его лодыжку и теплое дыхание прошлось по коленке, когда мужчина наклонился ниже, почти укладывая голову на коленях у подростка, внизу живота начал зарождаться тугой узел. И теперь уже Хейл вместе со Стайлзом тяжело дышали и издавали странные звуки, больше похожие на тихие стоны. Скотт не знал, куда деть себя, он явно был тут лишним, но встать и уйти, означало отвлечь, потревожить столь странную пару. Но ждать Макколу оставалось недолго, буквально через минуту, хоть Стайлзу и показалось, что прошла целая вечность, Питер встал с колен, на которые непонятно когда успел встать, снова улыбнулся своей неповторимой улыбкой, от которой у Стилински все внутри сжималось и приятно грело, опускаясь ниже, но не давая большего, ведь как только Стайлз был готов представить себе какую-нибудь непристойную картину, улыбка слетала с лица Хейла, и он снова становился серьезным. — Это значит, что на следующем занятии я смогу вас лицезреть? Во рту пересохло, в голове была какая-то каша, а на штанах появилось маленькое пятно, которое подросток пытался закрыть рукой, поэтому он лишь тихо хриплым голосом прошептал. — Ага. Но учитель не стал настаивать на большем, у него еще будет время извести подростка, теперь это будет его любимой игрой, а Стайлз станет любимой игрушкой. — Кстати, — Питер развернулся, сделав всего пару шагов от подростков. — Как тебя зовут? «Теперь я точно попал», — мелькнуло у Стайлза в голове, но отступать было некуда, тем более, что он сам заварил эту кашу, придется идти до конца. — Стилински. Стайлз Стилински. — Ну что ж, Стилински, я с нетерпением буду ждать нашей новой встречи. И снова это сделал, он снова улыбнулся, и Стайлзу показалось, что пятно на штанах стало больше. Ему ничего не оставалось, кроме как опрокинуть на себя газировку, когда преподаватель скрылся из виду.

***

— Скотти, ты мне друг? — Стайлз стоял, облокотившись о стену, и барабанил пальцами по руке, все время вертя головой, как будто боясь, что кто-то их здесь увидит. — Что за вопрос? Конечно, да. — Сломай мне ногу, — подросток сделал шаг к другу и смотрел на него щенячьими глазками, надеясь на помощь. - Ну, или руку, неважно. — Воу, полегче, — Скотт отошел от нервного друга и пошел по коридору в сторону спортзала, Стилински шел за ним следом. — Ничего я тебе ломать не стану. Твой отец убьет меня. Помнишь, ты как-то руку вывихнул, ну, когда мы с тобой подрались? Шериф тогда чуть шкуру с меня не спустил, а мама ему в этом помогала. Ты же знаешь, как он печется о тебе. Так что, нет, нет, и даже не проси. — Скотт, ты не понимаешь, мне нельзя на физкультуру, а единственный способ законно прогулять этот урок, это сломать себе что-нибудь, — Стайлз нервно сжимал и разжимал кулаки и все время оборачивался, периодически грызя ногти, за что получал по рукам от Скотти. — Ну во-первых, не единственный, включи воображение. А во-вторых, перестань трястись, это всего лишь Питер Хейл, чего ты боишься? — Он сделает мне больно, я уверен, а ты знаешь, я плохо переношу боль, или загоняет меня до смерти. — Не драматизируй, Хейл не изверг. К тому же, вы так друг на друга смотрели, что я не сомневаюсь, что к тебе у него будет особое отношение. — Ты же сам говорил, что он маньяк, выматывает вас так, что хоть на стену лезь, лишь бы это закончилось, — Стилински, как маленький ребенок остановил Скотта и отказывался дальше идти, пока друг ему все не объяснит. — Да, он дотошный и многое требует, но вообще он отличный мужик, а ты трясешься, как девчонка. К тому же, ты ведь сам говорил, что это позорно, когда сын шерифа не может себя защитить. — Эй, друг мой, ты снова забываешь про мою биту, — Стайлз сделал вид, что глубоко задет. — Ах да, твоя единственная подруга, с которой ты общаешься. — Ауч, а вот сейчас мне больно. — Правда, я задел твои чувства? Мне так жаль, — Маккол скорчил гримасу. — Мне казалось, мы договорились, что сарказм ты оставишь мне. — Да, пожалуйста. Теперь мы можем идти? — Он все равно меня пугает. Есть что-то в его глазах, что приводит меня в ужас. Он так смотрит, как будто я его обед, я чувствую себя олененком Бэмби, тогда как Хейл — волк, и только и жду, когда он нападет на меня. — Ты больше на Красную Шапочку похож в своей толстовке, только капюшон накинь, — Скотти натянул капюшон на голову друга и отошел в сторонку. — Ну все, доченька моя, иди к бабушке и не сворачивай с тропинки. И не в коем случае на разговаривай с серым волком, если, конечно, ты не тащишься от него, как кот от валерьянки. — Да пошел ты. — А вообще, я серьезно. Вы бы видели себя со стороны, я думал, что если вас кто-нибудь не остановит, то вы прямо там сексом займетесь. — Скотт! — Стайлз аж покраснел, ну конечно же от стыда, а не от злости. — Кончай уже. — Без Питера Хейла не могу, — пожал плечами Маккол и получил за это от друга удар по корпусу, не сильный, но достаточный, чтобы закончить эту тему. — Ладно, ладно, молчу. Так мы идем? Стилински последний раз обернулся, покусывая губу и ища ходы к отступлению. — Дашь мне минутку? Мне очень надо, — Стайлз сдвинул ноги вместе, намекая другу о чем он, и дождавшись кивка от Маккола, скрылся за дверцей с буквой "М". Скотт ждал минут десять, меряя коридор шагами и время от времени поглядывая на часы, урок уже начался, но Стилински так и не вышел. У него что, понос от страха начался? Устав ждать, Скотт зашел в мужской туалет, проверил все кабинки, но кроме открытого окна ничего не увидел. — Вот засранец! Да, Стилински сбежал, позорно капитулировал с поля боя, снова оставив своего друга сражаться в одиночку. Но он не мог остаться, он просто был еще не готов. В представлении Стайлза, Питер Хейл был дьяволом и предлагал ему сделку в обмен на его душу, и подросток чувствовал, что вот-вот согласится. Этот мужчина олицетворял все возможные пороки, которые только могут быть у человека, он был олицетворением зла, да что уж там, он сам был злом, и Стилински нравилось это, он сам не знал почему, но Хейл притягивал его, манил. Питер Хейл был как наркотик, учитывая, что его глаза так похожи на синий мет, и Стайлз не сомневался, однажды попробовав его, он крепко подсядет и уже никогда не соскочит, эти голубые глаза вечно будут пугать и манить его. Стилински беспорядочно бродил по улицам, раздумывая, что делать дальше, ведь Скотти прав, вечно бегать не получится, однажды ему придется посмотреть проблеме в лицо, заглянуть в эти небесно-голубые глаза, а тогда… тогда Стайлз не представлял, что будет делать. Вдруг на телефон пришло смс. Странно, отец должен быть на дежурстве. Номер неизвестный. «Жду тебя в своем кабинете. У тебя пятнадцать минут. И не вздумай снова сбежать. Накажу! Питер Хейл». Откуда у него этот номер? Стайлза затрясло. Что делать? Бежать? А если его поймают? Тогда его песенка спета. Выбора нет. Стилински сам не заметил, как подошел к школе, и только зайдя внутрь, заметил, что уже на месте. Идя по коридору к кабинету Хейла, в голове у Стайлза мелькнула мысль, что надо было позвонить Скотту, все-таки остаться наедине с этим маньяком плохая идея, но звонить было поздно, да и пятнадцать минут его уже истекли. Подросток глубоко вздохнул и, предварительно конечно постучав, толкнул дверь. — Папа? — Стайлз застыл в дверях, все еще держа руку на дверной ручке, и слегка приоткрыл рот, выглядев при этом до ужаса нелепо. Стилински переводил взгляд с отца на учителя и раздумывал, что Питер уже успел рассказать, и стоит ли уже начинать оправдываться. Питер Хейл был слегка взъерошенный и уставший, но со счастливой улыбкой, одетый уже не в спортивный костюм, а в темные джинсы и черную рубашку, что делало его похожим на плохого парня, и Стайлз на секунду представил себе Питера преступником, а у него бы неплохо вышло. И боже, как же ему идет черный! Он стоял перед столом и немного присел на него, Джон сидел перед преподавателем в кресле в пол-оборота к сыну и, в отличие от Питера Хейла, был напряженным и злым. Неудивительно, чертов Хейл вырвал его прямо с дежурства. — Стайлз, ты ничего не хочешь мне рассказать? — шериф определенно злился, он редко называл своего ребенка по имени, обычно просто «сын», а значит, все очень плохо. Джон был красным, как помидор, и крепко вцепился в подлокотники, недовольно глядя на непутевого сына. Стилински бы уже начать придумывать оправдание, но он испытывал скорее злость, чем вину. Вот, зачем этот чертов Хейл позвал отца, на что он надеется? Стайлз ведь не маленький, он не будет виновато оправдываться, а потом осознает свою вину и сделает так, как ему велят. Питер играет нечестно, а значит, и Стайлз теперь будет играть грязно. Вызов принят! — Ты ни разу не появился на моих занятиях, я должен был поставить твоего отца в известность, — Хейл пожал плечами, как бы говоря, что это не его вина, просто так сложилось. — Я жду, Стайлз. Как это понимать? — отец, кажется, терял терпение, но Питер положил руку ему на плечо, призывая сохранять спокойствие. — Джон, мы здесь собрались как раз для того, чтобы решить эту проблему. Давайте спокойно поговорим и решим, как поступить дальше. — Ну во-первых, ты под домашним арестом. После школы сразу идешь домой, никаких прогулок, никакого лакросса и никакого Скотта. — Что? — не выдержал Стайлз. Это уже слишком. — Я не закончил! — шериф повысил голос, но быстро взял себя в руки, закрывая глаза и делая глубокий вдох. — Во-вторых, я изымаю у тебя компьютер. — Но, пап! — Прекрати перебивать меня или наказание увеличится. Подростку не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться, он захлопнул рот, громко щелкнув зубами, и поджал губы. Он низко опустил голову, из-под ресниц наблюдая за Хейлом, который нахально улыбался, наслаждаясь тем, что подростку влетает из-за него. Гребанный садист! Мальчишка должен понять, что с ним шутки плохи, и что он играет в высшей лиге, а значит ставки высоки. Питер научит Стайлза подчиняться и делать то, что ему велят. Пусть поначалу подростку будет нелегко, возможно даже больно, как физически, так и душевно, но ему придется это пережить, потому что Питер Хейл выбрал именно его. — И наконец в-третьих, ты будешь делать все, что тебе скажет мистер Хейл. И это не обсуждается, — шериф поднял руку вверх, останавливая сына, который хотел что-то сказать, а потом обратился к преподавателю. — Что вы предлагаете? — Для начала пускай догонит остальных. Я подберу для него отдельную программу. Но думаю, этого будет мало, — Питер хищно улыбнулся. — Для того, чтобы в будущем такое не повторилось, ты будешь заниматься дополнительно. Я лично буду с тобой заниматься. На Стайлза как будто ледяную воду вылили, он весь побледнел и, казалось, вот-вот грохнется в обморок, во рту пересохло, и он не мог ничего сказать, но надеялся, что отец не согласится на это, спасет его, хотя надежда была призрачна. — А что, я считаю это справедливо, — все же согласился Джон. — Тогда начнем с завтрашнего дня. Я жду тебя после занятий на поле для лакросса, начнем с пробежек. — О, черт! — вырвалось у Стайлза. Ему конец! — Раз уж мы договорились, тогда, если вы не против, меня ждут в участке. Шериф встал с кресла, пожал руку Питеру и вышел из кабинета, напоследок бросив Стайлзу: «А с тобой мы еще не закончили. Дома поговорим». Стилински точно конец. — Какого хрена ты вызвал моего отца? — бросил Стайлз, как только дверь за шерифом закрылась. — С каких это пор мы перешли на «ты»? — Питер ненадолго повысил голос, но потом вновь стал спокоен. — Ты не оставил мне выбора. Ох, Стайлз с удовольствием сказал бы что-нибудь колкое, но понимал, что он и так в глубокой… в общем, в далеком и темном месте, так что усугублять ситуацию ему не хотелось. Поэтому он лишь закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от этого места и этого мужчины, и у него почти получилось, но теплые пальцы подняли его голову за подбородок, и он от неожиданности открыл глаза. — Разве ты не рад? — Питер стоял совсем близко, так что Стайлз мог увидеть красивые резные узоры в его глазах и огромный черный зрачок, который, казалось, пожирал все, что видел. — Вчера мне показалось, что ты хотел почаще оставаться со мной наедине. Вот это было уже слишком. Стилински это не понравилось, он оттолкнул учителя от себя, но тот снова притянул его ближе, приобнимая за талию, и провел большим пальцем по нижней губе, отмечая, что мальчишка не сопротивляется, а, напротив, даже приоткрыл рот. — А возможно, я ошибаюсь, — Хейл вдруг убрал руку и отошел от подростка, как будто ничего не случилось. Чертов Хейл! Ну сколько можно? Стайлз попытался взять себя в руки, но все равно чувствовал, что сейчас сорвется и набросится на учителя, правда не был уверен, с какой целью — убить или изнасиловать. Но это было неважно, Стилински был на грани, поэтому он как можно скорее попытался покинуть кабинет. — До завтра, Стайлз, — прозвучал мелодичный голос, от которого у подростка все сжималось внутри и взрывалось фейерверками. Стилински остановился на минуту, закрывая глаза и наслаждаясь столь приятным для слуха голосом, а потом его лицо озарила хищная улыбка, а в глазах заплясали адские огоньки. Игра началась! Что ж, до завтра. Завтра они начнут свою партию. А чем она закончится, покажет время.