Окунись...

У Айзека есть невидимые шрамы под кожей от ударов отца, крестообразный надрез на вене правой руки и проколотое ребром сердце. У Скотт есть стая, состоящая из одной беты, лучший друг и оргазм на двоих с именем охотницы на губах. Айзек вернулся в лофт Дерека, в свою комнату, чьи стены обклеены рисунками Эллисон. Скотт каждый вечер оставляет окно открытым и садится перед компьютером с открытой вкладкой словаря, ожидая, когда ветер занесёт в помещение запах прелых листьев, серебряных пуль и терпких духов Дерека. Айзек всегда приходит в одно и то же время. Позже от вездесущего Стилински Скотт узнаёт, что в это время они с Эллисон собирались гулять, хотя каждая их встреча заканчивалась перестрелками, резнёй и встречей с новыми сверхъестественными существами, которые наполнили город как грёбанные крысы, только почувствовав зов Неметона. Смазанный поцелуй в темноте, резкое срывание одежды и бегающие по позвоночнику когти. Скотт тихо стонет, прижимается ближе, позволяет уложить себя на кровать и тянет за кудряшки голову Айзека, вновь встречаясь губами в солёном, отдающим тупой ржавчиной боли поцелуе. Их шрамы идеально кладутся друг на друга, собирая мозаику, состоящую из крови, клыков и оружия. Айзек никогда бы не причинил боли Эллисон, но Скотт – альфа, она регенерирует куда быстрее обычного человека, которого и не назовёшь обычным, если в кармане его лежит не записная книжка или телефон, а наконечник от стрел. Он сжимает её запястья над головой до хруста и вбивается в рваном ритме. Скотт хватает ртом опалённый воздух, облизывает губы нервным движением и стонет, стонет, стонет. — Эллисон! — вжимаясь мокрым лбом в ключицы Скотт, стонет Айзек, когда его ломает в оргазме; когда все уроки Дерека улетают в черную дыру их сумасшедшего космоса и глаза его горят золотом, встречаясь с красными сигнальными глазами не его Альфы; когда очередной глубокий шрам появляется на теле, крестообразный надрез кровоточит, а ребро врезается в сердце глубже. — Айзек, — шепчет Скотт и раздирает до мяса кожу на его спине. Перед глазами летают мириады звёзд, она видит этот хренов космос и окунается туда, зная, что сильные руки её поддержат. * Скотт следит мутными глазами за передвижениями Айзека, с улыбкой слушая его нервный трёп об очередной разодранной одежде и о том, что Дерек на тренировке сломает ему больше пары костей за незапланированные расходы. Айзек испаряется, в темноте слишком быстро. И только ветер, которого, по идее, не должно существовать в космическом пространстве, приносит Скотт тихое «прости».