Окунись...

У неё сухое, измождённое лицо; разбросанные крепкой паутиной морщинки вокруг глаз; обветренные губы с запёкшейся кровью на верхней. Она неловко забинтовывает его руку, стараясь поменьше прикасаться к тёплой коже. Наверное, тактильных ощущений ей более чем достаточно – синяки на запястьях горят словно сигнальный огонь на сетке рабица вокруг их колонии. Крису хочется её коснуться. Не так, как делают другие, причиняя боль, стараясь подчинить. Нет. Просто коснуться, почувствовать себя живым, узнать, что она тоже живая, не сделанная из сплава титана и меди. — Почему ты работаешь здесь? — интересуется он, разглядывая острые черты лица. Скотт поджимает губы и смотрит исподлобья немного раздражённо. — Моя мать и лучший друг болеют. Я хочу помочь им. — Почему ты не устроилась, к примеру, в кафе, официанткой? Она вдруг улыбается желчно. — Я ветеринар, а некоторые люди здесь не отличаются от животных, — и трёт запястья, даже не морщась. Крису давит в грудину хладнокровность собеседницы, он отворачивается, двигая рукой – проверяя на рефлексы. Скотт начинает промывать ножницы, окунает руки в холодную воду. — А я похож на них? Она замирает на мгновение, выпускает воздух из лёгких словно дым. — Нет… По крайней мере, ты не стараешься завалить меня на эту потрёпанную кушетку. И я читала твоё дело, ну, то, что не сокрыто от работников. Серьёзно, контрабанда оружия? — Уж извини, — Крис разводит руками, сдерживая смех. Скотт качает головой и достаёт из кармана толстовки ингалятор. Он в очередной раз рассматривает знакомые черты лица. — Ты ведь тоже болеешь, не так ли? — Это всё пустяки, — нервно произносит она и заходится в душащем кашле, тяжело присаживаясь рядом с ним. Её тело окутывает спазм боли, и она загибается, выхаркивая свою кровь. Крису не жалко пол медицинского кабинета, который можно назвать так с большой натяжкой. Больше это похоже на кунсткамеру с иголками, таблетками, скальпелями. Он придерживает её за плечи, пока приступ не проходит. Скотт плачет, прижимаясь к нему, вцепляясь слабыми пальцами в его рубашку. Через несколько минут его уведут обратно в камеру, где он в очередной раз подерётся с кем-нибудь даже не для собственного успокоения и удовольствия, как раньше, а для того, чтобы просто увидеть эту сильную/слабую девушку. Она касается его щеки, наклоняется, опаляя рваным дыханием губы и… Дверь сотрясается мощными ударами охранника. Скотт живо поднимается, размазывая слёзы по щекам. Приоткрывает дверь, вновь хватаясь пальцами за запястья с синяками как раз в форме овалов. Амбал-охранник равнодушным взглядом оглядывает её тщедушное тельце и громко щёлкает пузырём жвачки. Грубо заламывает руки Криса за спину и фиксирует положение наручниками. Тот слегка заминается, оборачивается и улыбается обнадёживающе, глазами обещая скорое возвращение. Скотт отзеркаливает его улыбку.