Окунись...

- Будь осторожен, - Скотт прижимается к Дереку, нервно обхватывает руками его шею и шумно дышит в район ключицы. Все молчат, делая вид, что не замечают, как непозволительно долго для друзей (для альфы и беты) длятся их объятия. Скотт готова повиснуть на его плече, готова зарыдать, чтобы они никуда не уходили. По крайней мере, без неё. Она ведь часть стаи, верно? Видимо, Дерек об этом благополучно забыл. - Ты тоже, - шепчет он, сжимая талию крепче, но затем отодвигает от себя и прижимается губами к её губам. Скотт громко хватает воздух носом, от неожиданности прикрывает рот. И где-то на периферии сознания слышит удивленный шепот. Они стараются абстрагироваться от реальности. Есть лишь одно на двоих дыхание, чужие мягкие губы, горячие ладони на шее у Дерека и колючее ощущение от щетины у Скотт. • Стая выдвигается на рассвете на запад от сгоревшего дома Хейлов. Скотт отсчитывает время, пока они пересекут границу, став обычной группой подростков во главе с сопровождающим, а затем пересекут следующую границу и станут опасной стаей чужаков. Она старается не задумываться о крови, которую могут они потерять, о тех ранах, которые могут быть смертельными. Ведь у Дерека не самые рациональные подходы для создания союза, а его переговорные методы слишком отличаются от современных. Что стоит этот взгляд из-под густых бровей. - Да ладно тебе, все будет хорошо, - произносит действенную, но часто такую лживую мантру Стайлз, когда замечает, что она уходит в себя с тревожной улыбкой на лице. Скотт только прижимается к нему в слабом отголоске спокойствия. • В таких тревожно-нервных темпах проходит неделя. Скотт чувствует, как в ней зарождается ненависть к поступку Дерека. Молчать, обходить стороной и избегать, обращая её одноклассников всё время, а потом поцеловать прилюдно, подарить ощущение, что нужно что-то большее, и уйти. Просто уйти, не зная, вернётся ли ещё в город. А Скотт просто хочет извиниться за всё то недоверие, поблагодарить, что даже после всех обидных слов он её не бросил, а продолжал спасать её задницу, и обнять его наконец. • Поэтому, ещё спустя два дня, Скотт не может поверить в то, что видит перед глазами. Застыв на пороге школы, не замечая грубых толчков в спину и бока проходящих мимо учеников, она с жадностью смотрит на блестящую на солнце Камаро, на прислонившегося к ней Дерека-мать его-Хейла в чёрной кожанке и солнцезащитных зеркальных очках, который одаривает смущенных школьниц яркими улыбками. Скотт может и превратилась в изваяние, но это не отменяет ревности и пульсирующей мысли: мне ты так не улыбался. - Иди уже, - закатывает глаза Стайлз и подталкивает её. И Скотт идёт, точнее бежит, со всего размаху практически запрыгивая на Дерека. Тот тихо смеётся и осторожно обнимает за талию. - Ненавижу тебя, - бурчит Скотт, но не может скрыть счастливой улыбки, от которой, кажется, скоро треснет лицо. Дерек целует её на глазах у школы, может даже у учителей. Скотт давно плевать на такие формальности; она кусает чужие губы до крови, смешивая её со слезами облегчения. Горячие ладони забираются под кофту, оглаживают поясницу, скользят вверх-вниз по позвоночнику, и Скотт тихо стонет. - Отлично, вы ещё сексом тут займитесь, - бормочет Стайлз, но быстро осекается, заметив взгляд Дерека поверх макушки Скотт. - Ещё слово, и я вырву тебе хребет. Стайлз открывает было рот, но Скотт быстро перебивает так и не начавшуюся речь друга и тащит Дерека к водительскому месту: - Поехали домой.