Слышу голос из прекрасного далёка

Хорошо, что Элронд велел оставить барабан в Ривенделле. Когда орки гонятся по пятам, тут не до громких звуков, выдающих местоположение отряда. И все-таки девочка скучала по барабану. Поделилась своими переживаниями с Торином. - Твой барабан еще пригодится! Вот, когда вернем Эребор... - и Торин стал рассказывать, какая прекрасная начнется жизнь. - Пап,- девочка подпихнула Кили и уселась рядом с ним и с Торином. - А ты сам не можешь припомнить, ничего в гномьих легендах не говорится о порталах, расположенных в недрах гор? Торин огладил ее ладонью по затылку. - Я не припомню ничего такого. Однозначно, если порталы существуют, то они есть. Мы поищем. Ты не переживай, здесь у тебя теперь есть те, кто тебя не бросит. - Знаю, пап, - и девочка легла головой на предплечье короля-под-горой. Тот не двинулся, чтобы не потревожить Кирюшу. Тем временем вернулся уходивший в разведку Бильбо. - Там... Там... - Орки? Уже близко? - встревоженно спросил Двалин. - Там кто-то есть помимо орков! - выпалил хоббит. - Вот как, и в каком же обличье? - отозвался волшебник. - Уж не медведь ли? Все насторожились. Хоббит удивленно посмотрел на Гэндальфа. - Ты о нем знаешь? Да похож на медведя, только странный и больше! - Тут есть один дом, - сказал Гэндальф и если мы поспешим, мы успеем оказаться в безопасности... Все гурьбой побежали до указанного волшебником дома, и едва успели замкнуть засов перед зубастой пастью. Щелк! Опасность осталась снаружи. Гэндальф кое как прояснил, что за дверью медведь-оборотень, а они в его доме. И медведь, разозленный орками, это плохой собеседник. Вот завтра он успокоится и тогда все с ним познакомятся. Напуганные гномы улеглись спать не в самом доме, а в пристройке, на охапках сена. Кирюша вдохнула сенный запах и вдруг поняла, что спит. Утро было восхитительное. Такую красоту поискать. Солнечные лучи пересекали деревянные балки, окрашивая их в солнечно-медовый оттенок. Солома стала золотой, и у носа усевшейся девочки кружились тяжелые крупные золотые пчелы. Они с любопытством облетали пришельцев, словно раздумывая, опасны они или нет. А девочка любовалась ими, любовалась. Любова... Что это? Словно все затянуло золотой дымкой и Кирюша начала проваливаться, проваливаться, проваливаться... * * * Она огляделась и с удивлением обнаружила, что лежит на полу, в комнате. Что это было? Глаза обвели знакомые голубенькие бумажные обои с белыми цветочками. Ее люстра в три рожка. Стол, стулья, диван... Дома!!! Она дома!!! Взвизгнув, Кирюша вскочила. Вот это да! Ее вернуло туда, откуда перебросило в мир Средиземья. И никаких порталов! Девочка села на диван, укрытый клетчатым пледом и призадумалась. Прикидывала и так и этак, что способствует переносу, но ни до чего не додумалась. Немного поплакала, взгрустнулось по Торину и гномам. Как же несправедливо! Она даже не успела попрощаться! Проснутся все - и только Бильбо, наверняка видевший, как она исчезла, расскажет им, что она ... Новые слезы подступили к горлу. Такое недолгое оказалось счастье! Ей так понравилось иметь отца. "Папочка! Я найду дорогу! Я соединю этот мир и наш с тобой..." - она осеклась. Стоп. Она разве готова насовсем отказаться от этого мира? Здесь же мама. И маму наверное, никак не забрать туда. Кстати, а где мама? Какое вообще число? За окном, когда она упала со стула и перенеслась в Средиземье, было начало лета. А теперь - явно конец осени. Так! Мамин календарь! 24 ноября...1992 года... Кирюше поплохело. Ее не было несколько лет! Ей пора стать девушкой, а она все такая же. Девочка встревожилась не на шутку и пристально посмотрела по сторонам. Теперь она разглядела то, чего не заметила раньше. На ее полке не было учебников. Ни за прошлый год, что она не успела сдать, ни на нынешний. Конечно. Она же не брала новые. Пылища. Толстый слой пыли лежал нетронутый абсолютно на всех поверхностях. Цветы герани на подоконнике высохли. Они были еще живы, но множество листьев висели желтые и коричневые. Кирюша тронула пальцами землю. Пустыня Сахара в горшках. Холодильник отключен. Часы стоят. Паутина везде. Да что же это такое! Мама бы никогда не допустила такого безобразия! Кирюша решительно шагнула в коридор. Замок был старый, открывающийся изнутри. Кира вышла на площадку и позвонила соседке, их хорошей знакомой. Баба Глаша открыла дверь и несколько секунд всматривалась в девочку, что то бормоча шепотом и трясясь, как в ознобе. А потом заголосила на весь подъезд. - Люди добрые! Кирочка вернулась!!! Сколько лет не было! Мать то все глаза выплакала по тебе, а ты ни на миллиметр не подросла! Ах ты, где же ты была то? ай, ты, горе то какое! Где же ты была так долго, моя сиротинушка? - и бабка прижала девочку к своей пропахшей старческим потом и кухней кофте. До Киры не сразу дошли слова бабы Глаши. - ЧТО? - спросила она, когда все таки мозг принял страшное слово. - ЧТО вы сказали? - Миленькая! Хочешь, оставайся у меня, страшно в пустой-то квартире будет! Да и власти, говорят, заберут эту, вашу, значит, квартиру. А я тебя не обижу, значит. Так и поживешь пока путевку не дадут. - Куда? - не своим голосом прохрипела девочка. Она только сейчас поняла выражение: "потерять дар речи". - А в детдом, значит. Ты не пужайся детдомских ребят, я сама в детдоме выросла и ты вырастешь - ничего! Главное, спуску не давай, чтобы не забидели! Кира стояла потерянная, беда молотом стучала в виски. В голове была только одна мысль, и бабку она не слышала. - Где ее похоронили? - глухо спросила девочка, едва удерживаясь в вертикальном положении. - А нигде! - сообщила бабуля, пытаясь затащить ребенка к себе в квартиру. - Исчезла она. Нет нигде. Милиция, значит, три недели искала и не нашла. А тут ты объявилась. Где была хоть? С беспризорниками по вокзалам небось шлялась? И одежа на тебе странная... бабка подозрительно оглядела девочку, поворачивая ее за руку, чтобы рассмотреть со всех сторон. - Мода иностранная, - удовлетворенно кивнула старушка. - Видимо, у беспризорников тебе было хорошо. - Исчезла... исчезла - шептала пересохшими губами девочка. - Что же вы меня сиротинкой раньше времени называете? Маму мою прежде времени хороните?! Пустите! Я к вам не пойду! Кирюша рванулась и вскочив в свою дверь, захлопнула ее прямо перед носом бабки. Сердце все еще отстукивало бешеный ритм. Исчезла - не значит умерла. Вот она исчезла - а живее всех живущих! Неужели мама нашла путь в Средиземье? Нет, надо понять, что именно она делала, прежде чем попасть туда. Но ничего на ум так и не пришло... Без еды не протянешь, как бы ни было тебе плохо. Девочка залезла в кладовку. Банка с вареньем - лучше, чем ничего. Сахар думать помогает. Без сомнений - мама нашла дорогу в Средиземье, она все это время пыталась найти своего ребенка и - отправилась за ней. Но как, как попасть обратно? Она думала, думала, думала. Залезала на стул и бросалась на пол, но лишь набила себе синяки. А потом за ней пришли... * * * Два года спустя. . . Кто-то сказал, что время лечит. Это неправда. Или лечит не всех. Двенадцатилетняя Кира не могла избавиться от ощущения боли. Не физической. Несмотря на серость детдомовских будней, физически было неплохо. Еда была нормальной, детдом был положительным. Воспитательница, Ирина Андреевна была педагогом от Бога. Вторая воспитательница, Юлия Викторовна, относилась к детдомовцам только как к объекту работы, все мысли ее концентрировались на исполнении правил и скорейшем уходе домой. Ирина Андреевна была очень чуткой. Кто знает, что стало бы с Кирюшей, если бы не она. Ирина Андреевна совно чуяла, когда Киру накрывал с головой очередной депресняк. И тогда она вызывала девочку на беседу. Беседы эти были целительны для души. Обычно она брала в свою руку маленькую ладошку девочки и водила ее вокруг здания детдома. Именно ей Кира рассказала про свой секрет - где она была так долго. - Я тебе верю. Я много читала о загадках нашей планеты. Были такие случаи, что люди, настоящие живые люди исчезали, а потом возвращались и рассказывали удивительные истории. Ты не сирота. Ты обязательно найдешь способ воссоединиться с мамой. Возможно, в будущем люди придумают специальные машины для покорения расстояний в пространстве и времени. И ты найдешь маму. Или она прилетит за тобой. Бред? Бред. Но как же он помогал душе девочки верить и надеяться на встречу. Она - не сирота! И что бы ни случилось - Торин Дубощит ее отец. Рано или поздно она встретится с ним. И с мамой. Кира не сидела сложа руки и учавствовала во многих мероприятиях. Училась танцевать, вышивать, вязать. А как возникла возможность, пошла на совершенно новый кружок - каратэ. Это ей понравилось - чуть чуть напоминало тренировки гномов. Серые будни сменялись веселыми днями. Весело было когда начали приходить волонтеры и их клоуны так смешили ребят, что вечером рот Киры болел от смеха. Спонсоры сделали ремонт и комната, в которой жили 8 девочек, стала более привлекательной и похожей на домашнюю. Серую краску на стенах сменили зеленые обои с милыми медвежатами, летящими на воздушных шариках. Металлические кровати с сетками образца шестьдесят седьмого года сменили двухъярусные деревянные кроватки с пружинными матрасами. Места в комнате стало больше. Появились нарядные шкафчики, куда можно было положить личные вещи, которые вообще- то детдомовским не полагались. Все - только казенное. Но спонсоры приходили и приходили, и порой кроме сладостей дарили небольшие личные игрушки - Кире подарили Барби и наборчик для плетения браслетиков. Барби порадовала, девчонки запоем играли во "взрослую жизнь" и мастерили одежки для своих куколок из чего только придется. Но гораздо больше Кирюшу порадовал второй подарок. Раскрашенные пластмассовые бусинки оказались стилизованны под древние, найденные в раскопках. Кира ощутила надежду. Ловкие пальчики день за днем сплетали ожерелье, которое не стыдно было бы носить в Средиземье. И вот настал этот день. Радость сидела в Кирюше тугим комком. Под это ожерелье бы одно из эльфийских платьиц. Ох, да они не налезли бы уже на нее - она так выросла! И все же... Это чудесное ожерелье - красные и золотые бусины хитро переплетаются, висюльки из рубиновых капелек с золотым бисером... Это выглядит прекрасно и это сделали ее руки! По схеме. Ее руки! Примерка должна быть торжественной. Кирюша покопалась в шкафу. Спонсоры подарили ей нарядное платье к празднику. Оно было, словно из сказки про Золушку. Конечно, не ей одной досталось такое, все девочки получили по платью и к ним в гости приезжали высокопоставленные лица. Но такое - алое - было только у нее. К платью прилагалась диадема из белого металла с белыми прозрачными камешками и алые туфельки. Кирюша дождалась, пока все ушли смотреть вечерние мультики и стала одеваться. Новые трусики. Белые эластичные колготки с узором из розочек, и платье. Такое потрясное чувство скольжения по телу нарядной тонкой ткани. У нее еще нет и намека на грудь, но и так прелестно. Лиф оторочен грудкой из лиловой ткани с золотой тесьмой. Кира распустила отросшие волосы. Расчесала их и надела диадему. Превосходно, теперь - туфельки. Чуть жмут. Неужели нога выросла за два месяца? Потопталась, привыкла к ощущениям и взяла в руки ожерелье. Обвела его вокруг шейки, щелкнула сзади замочком. Да! Вот оно - ощущение счастья! Кира так сама себе понравилась, что в голове не осталось ни единой грустной мысли, только чувство пьянящей красоты и надежды, что в жизни ее будет еще куча перемен к лучшему. Она медленно поворачивалась то одним бочком к зеркалу, то другим... сияя, как начищенный грошик. И даже не заметила, как ее окутало золотым туманом и она начала падать, падать... В чащу Средиземского леса.