The 100.

Она не оборачивается, когда уходит. Незачем. Война закончена, пусть и не для всех. В конце концов, такова её сущность. Кто-то побеждает, кто-то проигрывает, кто-то жертвует чем-то ради победы, а кому-то приходится сражаться дальше за жизнь, за будущее, за друзей. Ей дали выбор – она его сделала. Не нужно искать оправдания или спихивать всё на случайность. Это был осознанный выбор лидера своего народа, поклявшегося защищать его до последней капли крови. Если эта защита предполагает предательство – Лекса будет предавать. Если потребуется убить кого-то – Лекса будет убивать. Если появится необходимость умереть – что ж, её бой будет окончен. Она чувствует ненавидящие взгляды, направленные ей в спину, но знает, что поступила правильно. И Кларк знает. В глубине души она понимает поступок Лексы, даже если не хочет принять его. Возможно, она бы так не сделала, возможно, всё тогда было бы по-другому, возможно... Лекса не Кларк. И она не обязана поступать как-то иначе, не так ли? Блондинка влетает в шатёр, её взгляд сразу же фиксируется на девушке на троне. Остальной мир исчезает, словно его и не было вовсе. Есть только они вдвоём, а другое не имеет значения. – Объясни мне, – шипит Кларк, вглядываясь в спокойные глаза Командира. – Нечего объяснять, – брюнетка пожимает плечами. – Я спасала своих людей. – А мои? Она молчит – ответ очевиден. Вошедшая следом охрана, слишком поздно осознавшая опасность, которая может грозить Командиру, замирает, не зная, что делать. Лекса кивает на выход, глазами отдавая приказ убраться. Земляне беспрекословно подчиняются. Девушки вновь остаются одни. – Я думала, что мы договорились, – Кларк медленно приближается к трону, пытаясь совладать с яростью, бушующей внутри неё. – Я тоже договорилась, – снова безразличный тон, как будто произошедшее совсем её не касается. Словно Лекса не замешана ни в чём. – Это предательство! – она внезапно осознаёт, что кричит, почти срывая голос. Наверное, все земляне в радиусе нескольких десятков метров слышат её. Ей плевать. Сейчас действительно важно лишь получить ответ. – Это война, – отзывается Командир. Возникшее молчание нарушает звук пощёчины, разлетающийся по шатру. Будет чудом, если его никто не услышал снаружи. «С ума сошла? Здесь вся её армия, – рычит внутренний голос в голове Кларк. – Они убьют любого, кто тронет их лидера». «Если Лекса сама тебя не убьёт», – ехидно добавляет он, спустя несколько секунд. Брюнетка меланхолично поворачивает голову обратно, касаясь пальцами места удара. Её равнодушные глаза встречаются с глазами девушки, и та понимает непоправимость своих действий. – Я... я... – Кларк пытается подобрать слова, извиниться, впрочем, Лекса не слушает. Через мгновение Командир на ногах, железные пальцы хватают девушку за запястье, стискивая до боли руку. На землю падает выхваченный в панике пистолет. – Я не хотела, – шепчет она, чувствуя, как предательски сжимается сердце, отбивая бешеный ритм. – Ты сделала. Тихий голос Лексы пугает ещё сильнее, чем нож, прижатый к горлу. Он заставляет блондинку сделать пару шагов назад, прежде, чем она упирается спиной в деревянную перегородку, так некстати оказавшуюся в шатре. – П-прости, – отступать дальше некуда. – Мне нужно убить тебя, — кончик тонкого лезвия надавливает, разрезая кожу. – За оскорбление. Она ощущает слабую боль и неприятное чувство липкости на шее. Кровь. Вопреки желанию, не отводит взгляд, продолжая всматриваться в потемневшие глаза напротив. Ей страшно, но нельзя показать этого. Не перед Лексой. – Мне нужно убить тебя, – повторяет Командир чуть тише, хоть и не менее жутко. Её губы дёргаются, когда она решает очередной выбор, который изменит её жизнь. Сначала предательство, по мнению Кларк, теперь возможная смерть. Она размахивается, втыкая нож над головой блондинки, заставляя его уйти наполовину в дерево. Выбор сделан. Не произнося больше ни звука, Лекса разворачивается и выходит. До Кларк доносится её голос, на языке землян требующий немедленного отбытия.