The 100.

Лекса кусается. Сильно, до крови, оставляя арочные следы, быстро заполняющиеся красной жидкостью, на плечах и шее Кларк. Острые зубы безжалостно сжимаются, прорывая кожу, практически заставляя стонать от боли. Затем влажный язык зализывает места укусов, ощутимо вороша уже заживающие ранки и вновь пуская струйки тёплой солоноватой крови. До тех пор, пока они окончательно не перестают кровоточить. И тогда зубы вонзаются снова. Командир не спрашивает разрешения, не предупреждает об укусе, не заботится о последствиях. Нет, позже Лекса, с едва заметной виной во взгляде, помогает дезинфицировать полученные ранения, однако скорее лишь, чтобы снизить риск инфекции, не больше. Кларк благодарна ей хотя бы за это. Она не знает, чем вызвано подобное поведение Командира, но не препятствует ему. И, если честно, ей нравится. Нравится чувствовать горячее дыхание на своей шее, как раз перед укусом. Нравится задыхаться от боли, когда нещадно вонзаются в нежную плоть чуть заострённые зубы. Нравится цепляться за Лексу, не отталкивая, а наоборот, прижимая её голову к себе, заставляя кусать ещё глубже и сильнее. Порой Кларк страшно, даже если она полностью доверяет девушке. Кажется, немного и Командир землян запросто перегрызёт ей глотку, не заметив этого. Но Лекса никогда не переходит грань дозволенного, не причиняет по-настоящему сильной боли. Зелёные глаза смотрят настороженно, проверяя в порядке ли небесная принцесса, а тонкие пальцы, чаще всего ощущающие сталь верного меча, рисуют символы на груди Гриффин, используя вместо краски её собственную кровь. Кларк давно научилась не кричать, издавая недовольное мычание, если будет особенно больно. Сначала она пыталась скрывать следы. Натягивала кофты с высоким воротом, застёгивала куртки, обматывала шею тканью, ссылаясь на заболевшее горло или просто холод. Позднее оставила спектакль, игнорируя чужие взгляды. Земляне не обращали внимания, поскольку это являлось для них нормальным. Мать Кларк, да и все остальные с Ковчега молчали. Не им было решать, что допустимо, а что нет. Одна лишь Октавия весело хмыкнула, как-то постучав по свежему укусу на её плече. – Это метка, – бросила она, заметив непонимающий взгляд блондинки. – Ты принадлежишь Командиру. Поймав Лексу вечером, Кларк долго смотрит ей в глаза, осознавая правдивость слов подруги. И кусает её сама, оставляя кровоточащий отпечаток. По какой причине только Лекса может метить свою территорию? Брюнетка не вздрагивает, терпеливо ожидая окончания, а затем смеётся, оставляя на лбу смущённой девушки поцелуй. С этого дня следы отпечатываются на обеих.