Что пташки напели

      Возможно, Амелл не думала, что все замечают то, кем она стала. С такой глупой наивностью не видела, как люди то и дело кидают взгляд на множество порезов у нее на руках, полученных уж точно не от врага на поле боя, как с подозрением оглядываются, когда она нашептывает новое заклинание или пролистывает очередной пыльный фолиант. Возможно, она считает, что никто не видит, как она исчезает из башни по ночам и возвращается лишь под утро — с новыми порезами на запястьях. Быть может, считает, что каждый ее поступок принимают как должное — и неважно, насколько он хладнокровный. Но как с ней можно поспорить? Она же их героиня, спасшая всю страну от Мора. Она их совершенство, готовая позировать для картин и наблюдать за воздвижением статуй в свою честь. Великая, славная героиня.       Но героев не бывает в реальной жизни, и это Каллиан поняла уже давным-давно. И дело было не в церковных предрассудках, не в зависти оттого, что вся слава досталась одной лишь магессе. Просто в один прекрасный день какой-нибудь герой незаметно для всего народа станет новым злодеем, и тогда кто-нибудь совершит подвиг, свергнув оскверненного идола. Как Амелл когда-то свергла Логейна. Как, возможно, когда-нибудь свершит справедливость сама Табрис. Не для славы или власти, не ради почитания —, но просто потому что это правильно.       Но пока она наблюдала за магессой, отводя взгляд, когда та смотрела в ответ, и молясь Создателю, чтобы ей не пришлось заносить клинок.